Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 94)
В аудиторию, указанную в документе, я пришла заранее и час провела в одиночестве.
– Кадет Дейрон? – раздался голос ректора.
Он шел между рядов, зажав под мышкой тоненькую папку для бумаг – материалы дела. Наверняка там и копии анонимок, и служебная записка от князя Лэггера – собственноручно написал, не поленился.
– Пожалуйста, скажите, я могу ему как-то помочь? – взмолилась я.
Ректор Кронт подошел ближе, положил руку мне на плечо.
– Крепись.
И я крепилась как могла. Я будто застыла, безучастно глядя, как второкурсники ставят столы для комиссии, как занимает свое место мейстер Шоах. Слышала, как Вернон и Медея весело переговариваются в коридоре, но, переступив порог аудитории, они резко замолчали, потому что увидели меня.
Привели Тайлера. Мы только раз смогли обменяться взглядами, он улыбнулся мне уголками губ, будто тоже хотел сказать: «Крепись!» Тай, не думай обо мне! Это ведь не меня должны высечь плетьми!
– Начнем? – деловито уточнил князь Лэггер.
Он так и не сел: ему больше нравилось смотреть на присутствующих свысока.
– Напомню всем раздел устава «Запрет на личные отношения между эфорами и подчиненными кадетами». А то некоторые запамятовали.
– Заседания дисциплинарной комиссии ведет ректор Академии или, в его отсутствие, уполномоченный представитель, но я пока здесь, ваше сиятельство, и сам справлюсь, – сдержанно сказал мейстер Кронт.
После короткого поединка взглядами князь Лэггер усмехнулся и кивнул, передавая слово начальнику Академии.
– Эфору, командиру группы кадетов-первокурсников, назначаемому из числа студентов третьего курса, строго запрещено вступать в любые личные, романтические или интимные отношения с кадетами, находящимися под его командованием, – бесстрастно озвучил ректор Кронт пункт устава. – Особое внимание уделяется запрету на отношения с девушками-кадетами ввиду их меньшего числа и повышенного риска злоупотребления служебным положением. Эфор несет полную ответственность за соблюдение профессиональной дистанции.
– Даже если инициатива исходит от кадета, эфор обязан немедленно пресечь такие действия и доложить начальству, – неожиданно вклинился мейстер Шоах, назидательно подняв палец. – Как любил повторять генерал Урм, герой войны и бывший попечитель Академии, «Честь эфора – в безупречности его поведения. Власть над другими дана для службы, а не для личных интересов».
Вернон и Медь переглядывались и прятали улыбки в кулаки, будто находились сейчас не на заседании комиссии, а на лекции по истории.
Ректор Кронт продолжал говорить, теперь рассказывая о наказании, которое ждет эфора, нарушившего устав. Сквозь гул в голове до меня доносились слова: «Публичная порка… на общем построении…»
«Я ива на ветру… – повторяла я. – Ива… Я гнусь, но не ломаюсь…»
Слова медитации сегодня совсем не выручали.
– Прежде, чем мы выслушаем свидетелей, я хочу представить комиссии артефакты, которые недавно разработали в лабораториях, – сказал князь Лэггер.
Он вынул из кармана и разложил на столе три кристалла, внутри которых ветвились алые жилы.
– Мы назвали их эхо-кварцы, они выращены на крови одаренных мыслезоров. Эхо-кварцы помогут нам услышать правду прямо из памяти свидетелей преступления. Кадет Колояр, вы готовы выступить первым?
Вернон тут же оказался на ногах – так ему не терпелось вылить на голову Тайлеру ушат помоев.
– Что надо делать?
– Зажми кристалл в руке, – скомандовал князь, снова перехватив инициативу в ведении дела. – И вспоминай. Артефакты пока дорабатываются, не всегда работают надежно, но что-то мы определенно услышим.
Я смотрела на прямую спину Тайлера, на его спокойный профиль – лишь когда Колояр чуть ли не вприпрыжку ринулся к столу, уголок его губ дрогнул в презрительной усмешке.
В наступившей тишине будто из ниоткуда, а на самом деле из кристалла, который замерцал в руке Вернона, раздался голос Тайлера.
– Так уж получилось, Верн, что сферы наших интересов пересеклись. Никто не имеет права зариться на то, что я оставил для себя.
Дальше голос самого Колояра, но очень глухо, неразборчиво. Князь Лэггер развел руками, мол, я же предупреждал. Следующая фраза, произнесенная Тайлером, снова звучала четко:
– Я ни с кем не собираюсь делиться, Вернон. Девчонка – моя. Она мне должна. И долг собирать буду только я.
Я будто покрылась ледяной корочкой с ног до головы, не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Но имя – мое имя – пока не прозвучало. Мало ли, какую девчонку он имеет в виду!
Пауза. И снова голос Тайлера.
– Когда я одержу победу, ты всем передашь, Верн, чтобы Дейрон оставили в покое. Я сам с ней разберусь.
– О-хо-хо, – протянул мейстер Шоах, скорбно качая головой. – Какой стыд, эфор Эйсхард. Какой стыд…
Даже мейстер Кронт вперил в меня неверящий взгляд. Я отчаянно замотала головой: «Нет-нет-нет! Нет!»
– Мы услышали достаточно, – остановил он демонстрацию.
– Можете добавить своими словами, – добавил князь Лэггер.
И тут уж Вернон разлился соловьем, перечисляя, как командир Эйсхард преследовал меня, постепенно склоняя к близости. Он и его отвадил – его, человека с самими честными намерениями! Заставил биться на дуэли, угрожал расправой!
– Достаточно! – осадил его ректор.
– Давайте выслушаем следующего свидетеля, – осклабился князь. – Кадет Винс.
Медея шла к столу комиссии не так уверенно, как Вернон. Протянула руку к кристаллу, но мейстер Кронт остановил ее вопросом:
– Кадет Винс, как получилось, что вчера ночью вы, вместо того чтобы отдыхать в своей спальне, оказались так далеко от нее – в подвалах, рядом с тварями?
– Я… я…
Медея не ожидала, что ей придется не только обвинять, но и самой объясняться, поэтому растерялась, быстро посмотрела на князя, и в этот момент я подумала, что эхо-кварц не просто так озвучивает лишь избранные фразы: князь Лэггер явно готовил своих свидетелей, объяснял, что стоит говорить, а что нет.
– Мне не спалось! – выкрутилась Медея. – И я вышла прогуляться. Это не запрещено!
– Прогуляться в подвалы? – приподнял бровь ректор.
– Да… Нет! Я заблудилась. Я только недавно научилась пользоваться дорогами Академии, и они привели меня вместо парка в подземелье.
Какая же ты изворотливая дрянь, Медь!
– Вот как? Видимо, придется пересдать зачет.
Медея вспыхнула от негодования, но промолчала, кивнула.
– Я очутилась у входа в зверинец, услышала голоса и хотела попросить помощи, – продолжила она.
– Голоса раздавались прямо за дверью или дальше, в следующем зале?
– В следующем. В амфитеатре, где проходят тренировки на стиках.
– У вас такой хороший слух, кадет Винс?
– Я… – Медея снова запнулась, вопросы ректора застали ее врасплох.
– Какая разница, как свидетельница оказалась в подвале? – вмешался князь Лэггер.
Он злился: допрос внезапно пошел не по плану, и он стремился скорее вернуть его под контроль.
– Разве мы сейчас расследуем ее дисциплинарное нарушение, да и какое здесь может быть нарушение? Она заблудилась и хотела попросить о помощи, но вместо этого увидела… Расскажите нам, что ты увидела?
У меня перед глазами всё поплыло. Неужели она, эта гадость, видела всё самое сокровенное?
– Эфор Эйсхард и кадет Дейрон стояли у бортика и разговаривали. Эфор Эйсхард выглядел нервным, стучал ботинком по каменной ступеньке. Я издалека не слышала, о чём он говорит.
– И вы попросили о помощи? – спросил ректор.
– Нет, я испугалась. Эфор Эйсхард бывает очень суров и жесток.
«Что? Ах ты дрянь!»
Медея потупилась и грустно вздохнула.
– И я использовала свой дар, чтобы спрятаться. У меня дар адаптивной мимикрии. Я подошла ближе, чтобы в случае чего помочь кадету Дейрон, и услышала… Можно я использую эхо-кварц?