Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 96)
– И Тайлер тоже! – воскликнула я, хватаясь за спасительную соломинку. – Он будет отличным командиром. Он… Он принесет славу Империи!
Князь Лэггер пригубил вино, он молчал, будто ожидая следующего моего шага.
– Наказание за нарушение устава отменить нельзя, я знаю. Но эфор Эйсхард может принести пользу! На Севере сейчас дела идут неважно, даже третьекурсников собираются отправлять на границу. Так отправьте и Тайлера! Пусть защищает Империю от тварей!
– Хм… Заменить неотвратимость смерти ее вероятностью…– задумчиво произнес князь.
– Да, – согласилась я, обмирая.
– Зачем мне это нужно?
Вопрос звучал так, будто прятал в себе двойной смысл. Князь Лэггер явно не о всеобщем благе сейчас говорит, а о своих личных интересах.
– Если вы сохраните Тайлеру жизнь, я ни в чем и никогда не подведу вас! – пообещала я внезапно осипшим голосом: в горле пересохло. – Буду слушаться и выполнять любые приказы. Соглашусь на все, что вы приготовите для меня. Но, если Тайлер умрет…
От одной мысли о возможности такого исхода у меня заныло сердце, затрепыхалось, будто птица в клетке.
– Если Тайлер умрет… – повторила я, теперь тоже подаваясь навстречу князю и отыскивая взглядом его укрытые тьмой глаза. Я говорила негромко, но не сомневалась, что князь меня отлично слышит. – Клянусь, я стану вашей самой большой проблемой. Теперь уже с пятидесятипроцентной вероятностью можно сказать, что мой дар – именно тот, что вам нужен. Но я ни в чем не стану вам помогать. Пальцем не пошевелю. И вы меня не заставите.
– Не боишься меня, девочка? – усмехнулся князь.
Он жуткий человек. Каково Вееле было жить с ним в одном доме и каждый день испытывать недовольство собой? Однако при всей внешней хрупкости она не сломалась, а со мной ему и подавно не совладать.
– А что вы сделаете? – усмехнулась я. – Убьете меня? Нельзя убить дважды.
Князь Лэггер погрузился в молчание. Он пил вино небольшими глотками, отправлял в рот виноградины и размышлял. Я застыла, ожидая вердикта. Сердце колотилось так, что мне чудилось: его грохот звучит в тишине набатом.
Не переоценила ли я свои силы? Так ли уж я нужна Империи и конкретно – князю Лэггеру? Но ведь он должен понимать, что, оставив Тайлера в живых, он получит отличный рычаг давления на меня? Что я соглашусь на все, лишь бы он был в безопасности!
Я ждала, что князь скажет «да» или «нет», но он зашел издалека.
– Одаренные с даром ткача рождаются раз в несколько десятилетий, а то и реже. Нет смысла скрывать то, что ты и так скоро узнаешь. Сейчас этим даром во всей Империи обладает только князь Данкан. Он болен, стар и немощен. Дар ткача с детства развивают и у его сына, наследника, молодого Ауруса Данкана, однако экзамен он пока не сдал и вряд ли сдаст. Дар почему-то не приживается в его крови.
Я осторожно кивнула, не понимая, что мне делать с этой информацией и при чем здесь моя просьба.
– Алейдис Дейрон. Дочь моего врага, – медленно произнес князь, точно пробуя эти слова на вкус. – Избавиться от тебя, несмотря на все мои усилия, оказалось непросто. Твоя воля к жизни потрясает. И тогда, поразмыслив, я решил, что это знак, воля самого Всеблагого и второй шанс для меня, чтобы искупить…
Выпитое ли вино, темнота ли, укрывшая лицо князя, заставили его сказать то, в чем он вряд ли признался бы при свете дня.
– Я пытался ее спасти. Твою мать. Даже когда она отказала мне и выбрала Дейрона. Даже когда уехала с ним на Север. Увы, я тогда был еще слишком молод, неопытен и не имел никакой власти. Все мои усилия ни к чему не привели. Я мог только бессильно наблюдать за тем, как приговор Гвендолин привели в исполнение. Для императора Солара, брата моей матери, Гвен была лишь еще одной безымянной одаренной с запретным даром. Но времена изменились. Теперь все будет по-моему.
Я ни о чем не спрашивала и пока еще ничего не понимала. При чем здесь император Солар, отец Аврелиана? При чем здесь вообще императорская семья?
Князь Лэггер допил последние капли рубинового цвета, а я не могла отделаться от ощущения, что в его бокале плескалась кровь.
– Я выдам тебя замуж за принца Фрейна. Он не наследник престола: Брайса я оставляю для своей дочери. Ты и твой редкий дар должны принадлежать императорской семье. Я, так и быть, сохраню жизнь мальчишке Эйсхарду. Чтобы ты помнила, что можешь потерять, если заартачишься.
Каждое слово, произнесенное спокойным и уверенным голосом, пробивало меня навылет, точно стрела. Меня бросало от отчаяния к надежде и обратно.
Тайлер будет жить!
Меня выдадут замуж за принца…
Я не хочу! Я не могу!
Согласиться и больше никогда не увидеть Тайлера? Отказаться и стать завтра свидетельницей его смерти?
– Я… согласна… – выдавила я.
– Отлично! Я не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор.
Князь плеснул себе еще вина из бутылки и отсалютовал мне полным бокалом.
– А теперь улыбнись мне, малышка Дейрон. Улыбнись. Не каждой предлагают бросить мир к ее ногам за одну лишь улыбку.
И я улыбнулась, от всей души желая князю сдохнуть самой мучительной смертью.
Глава 49
Утром на столе обнаружился лист бумаги с красной каймой – уведомление о публичном наказании. Я наклонилась, чтобы прочитать, но взять лист в руки я не могла, как не могла бы взять ядовитую змею.
Строки прыгали перед глазами.
Почему не привести приговор в исполнение ранним утром? Конечно, это не ректор так придумал, а князь – устроил Тайлеру дополнительную пытку ожиданием. Кадеты отправятся на завтрак, потом на занятия, а он, сидя в темноте и холоде карцера, будет считать минуты, оставшиеся до наказания.
– Ненавижу, – прошептала я.
Скомкала твердый лист бумаги с горящей каймой и запустила его в стену, представляя себе, что целюсь в самодовольную физиономию князя Лэггера.
На утреннем построении нас собирал эфор Ярс. Из-за огромного синяка на пол-лица один глаз заплыл, превратившись в щелочку. Ярс двигался скованно, будто у него болела в теле каждая косточка.
Он прошел вдоль ряда кадетов, проверяя наш внешний вид, на несколько мгновений притормозил рядом со мной. Ни я, ни он ничего не могли сейчас сказать, но мы и так понимали друг друга без слов. Ярс сначала ужасно злился на меня, и все же теперь в его взгляде не было злости.
Он двинулся было дальше, в сторону Лесли, который пялился на нового командира с плохо скрываемым любопытством, но резко шагнул снова ко мне.
– Кадет Дейрон, почему воротник расстегнут? Что за разгильдяйство? – сурово спросил он.
Наклонился и взял меня за воротник.
– Я ничего не смог сделать, Аль, – быстро сказал он. – Прости…
– Тай будет жить, – прошептала я в ответ.
Большего я объяснить не успевала: не было времени. Пальцы Ярса замерли, он отвернулся и отправился проверять следующих кадетов. Догадался ли он, что я заключила с князем какую-то сделку? Наверняка. Только вот предмета сделки пока не знал.
За завтраком происходило странное. Зал, заполненный кадетами всех трех курсов, будто колыхался, как море во время прилива, и чуть слышно гудел, как растревоженный улей. Вроде и громко никто не разговаривал, и с места не вставал, но тревога и общая нервозность висели в воздухе.
Я замечала на себе десятки взглядов. Дочери предателя Дейрона не привыкать к повышенному вниманию, но сейчас на меня смотрели не с ненавистью. Кажется, с сочувствием?
Вернон и Медея наверняка старательно разносили слухи о том, что эфор Эйсхард принудил меня к близости против воли. Трепали имя Тайлера! Наверное, чувствуют себя победителями!
Я поискала взглядом Медею, ожидая увидеть ее довольное лицо, но Медь сидела, опустив голову, и ковыряла в тарелке. Парни из ее звена – Атти, Барри и Бренден – отодвинулись на противоположный край стола, будто им противно было сидеть рядом с ней. И такая же картина – вот что поразительно – наблюдалась за столом Вернона. Норман и Алек, всегда слушавшиеся своего командира звена с полуслова, сейчас угрюмо поглощали кашу и демонстративно не смотрели в сторону Колояра.
Что происходит?
– Ты как, Аля? – спросила Веела, пододвигая мне стакан со своим любимым компотом.
Я кивнула, мол, держусь.
– Вель, тебе не кажется, что Вернону и Медее объявили бойкот? – спросила я, не понимая, вижу ли я это на самом деле.
– Ну-у, – протянула Вель. – Знаешь, так бывает, когда кто-то стучит и сдает командира. Тайлеру здесь доверяют, а вот из-за Колояра погиб его подчиненный, и Медь пока не показала ничего, кроме гонора.
Я огляделась, свежим взглядом подмечая то, чего не заметила в первый раз. На меня смотрели с солидарностью, а не с жалостью. Все были на нашей стороне! То за одним столом, то за другим кадеты склонялись друг к другу, обсуждая приказ. Кое у кого я видела в руках листы с красной каймой, а некоторые кадеты, например, Атти Галвин, и Меррит, и даже обычно тихий Бренден свои бумаги порвали и показательно сложили клочки на столе.