Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 97)
– Хм, а откуда такая уверенность в невиновности командира Эйсхарда? – хмыкнул Лесли.
И прежде чем я успела взвиться – нервы и так натянуты, как тетива лука, – Ронан, положив тяжелую пятерню на плечо Лейса, придавил его к месту так, что тот крякнул.
– Дружище, – зловеще улыбнулся он. – Хочешь присоединиться к Верну и Меди? Втроем не так скучно!
– Н-нет! – выдавил Лесли.
– Это удивительно… – призналась я, совсем забыв о еде. – Еще вчера Колояр и Винс ходили с гордым видом, а сегодня вот так…
Вчера после дисциплинарного суда я сразу ушла к себе, совершенно разбитая, никого не хотела видеть, даже друзей, ждала отбоя, чтобы отправиться к князю. А за это время, оказывается, ветер переменился.
Я в упор посмотрела на Веелу.
– Такое ощущение, будто кто-то хитрый и умный провел большую работу по распространению нужной версии событий, – сказала я подруге.
Вель переглянулась с Ронаном и улыбнулась. Нежная Фиалка Вель улыбалась как маленький, но опасный хищник.
– Не забывай, кто мой отец, Аль, – просто ответила она. – Мыслить стратегически – моя сильная сторона.
– Кто? – подал голос Лесли, который ничего не понимал.
– Кто-кто? Граф Ансгар, конечно, – фыркнула Вель.
На этом странности не закончились.
Пока Ярс вел свою и нашу группу на занятия, ко мне несколько раз подходили кадеты со второго и третьего курсов. Проходили рядом несколько шагов лишь для того, чтобы задать один-единственный вопрос, только в разных вариантах.
– Орешек, скажи, что обвинения ложные?
– Дейрон, Тайлер ведь не мог?..
Мишель Фай, та самая второкурсница, под началом которой я когда-то чистила картошку в первый день дежурства на кухне, оттащила меня в сторону и сказала:
– Тайлера обвиняют в ужасных вещах. Почти никто в это не верит, но некоторые сомневаются. Ведь вы враждовали, он вел себя достаточно жестко с дочерью полковника Дейрона. Однако… Я не хочу верить. Он навредил тебе, Алейдис? Если да…
– Нет! – горячо воскликнула я. – Скажи каждому, кто спросит, что Тайлер ни в чем не виноват. Сложно объяснить! Пусть никто не думает о нем плохо.
Мишель расцвела и обняла меня от переизбытка чувств.
– Я знала! Тайлер не такой.
Она умчалась, а я побежала догонять своих.
На лекции у мейстери Луэ Медея и Вернон сидели в одиночестве в центре ряда, сверху и снизу образовались свободные места, будто от этой парочки можно было заразиться.
Колояр изображал безразличие и зубоскалил, Медь хмуро поглядывала по сторонам.
– Иделис, дай мне посмотреть конспект за прошлое занятие, хочу кое-что проверить.
Кадет Иделис не шелохнулась.
– Барри, можно мне твой конспект?
Барри принялся озираться с удивленным видом.
– Никто ничего не слышал? – задумчиво спросил он. – Шорохи какие-то.
– И шепоты! – вставил Атти.
Фридман обернулся, уставился на позеленевшую от досады Медею и развел руками:
– Но никого не видно!
Глава 50
По огромному пространству полигона гулял ветер, приминая растущие по краям дороги сухие пучки травы. Взрытая десятками ног земля застыла на морозе колдобинами и буграми. Снег выпадал и таял за зиму бессчетное количество раз. Прямо сейчас он мягкими белыми хлопьями кружился в воздухе, будто хотел укрыть черноту бескрайнего пустого поля, укутать в пуховое одеяло. Снег казался мне символом надежды, но его света было слишком мало, чтобы победить тьму.
Мы давно не занимались по утрам на полигоне, только в зале. Слишком холодно, даже под защитой утепленной магией формы – половина кадетов слегли бы с простудой. Больше не осталось радужного пузыря: пространственного кармана с полосой препятствий. Теперь на его месте возвышался гладкий деревянный столб с железными кольцами. При взгляде на него меня отчаянно мутило, я отводила глаза, но столб как зачарованный снова и снова притягивал к себе мое внимание.
Я шагала по полю, стараясь не угодить ногой в рытвину и не отстать от князя, который торопился вперед размашистой походкой.
У столба ожидали ректор Кронт и мейстери Иллара, целительница, с настойкой жильника наготове.
Рядом со столбом поставили кадку, из которой высовывалась ручка плети, перевитая кожаными лоскутами, потертыми за годы, когда плетку использовали для наказания. Плеть плавала в соляном рассоле, причиняющем дополнительные муки.
– Ты будешь стоять здесь, – указал князь на пятачок ровной земли в полутора метрах от столба.
Тайлера пристегнут к столбу наручниками лицом ко мне, чтобы я, жертва принуждения, в полной мере испытала удовлетворение от возмездия. Не знаю, кто и когда придумал этот варварский обычай и приносил ли он облегчение хоть кому-то.
Бывало ведь и так, что плетьми секли эфоров, поддавшихся взаимному чувству. И кого тогда наказывали? Только его? Или ее тоже? За то, что увлекла. За то, что не остановила. Смотреть на то, как секут до крови любимого, – это ли не отличный урок на будущее всем, кто захочет повторить их ошибку?
Я встала куда велели, обхватила себя за плечи, разглядывая тяжелые железные кандалы: в них проденут руки Тайлера и застегнут на запястьях.
«Он останется жив. Он останется жив!» – твердила я, как молитву.
Князь Лэггер вытянул из кадки плетку, взмахнул ею, приноравливаясь. Она со свистом рассекла воздух, разбрызгивая соленые капли, одна из которых упала на мои губы. Я вздрогнула, и князь улыбнулся, посмотрев на мое побелевшее лицо.
– К концу наказания девушка с ног до головы усеяна каплями крови, – сказал он между делом, приложив следующим ударом по столбу.
– Идут! – сказал ректор Кронт, обрывая на взмахе упражнения князя Лэггера с плеткой.
Оранжевый всполох дороги, что вилась по краю полигона, потемнел от черных форменных курток кадетов. Сначала появились кадеты третьего курса – однокашники Тайлера. Лица у всех суровые и мрачные. Я видела, как у многих сжимались челюсти при взгляде на добровольного палача, и князь Лэггер тоже замечал эти гримасы, однако это ничуть не портило ему настроения.
За третьим курсом – второй, на котором я почти никого не знала по именам, хотя именно второкурсники всегда были на подхвате, будто невидимые и усердные духи Академии. Мишель кивнула мне, становясь вместе со своей группой на обычное место при общем построении. Еще я увидела парнишку-целителя, который занимался раной на моей ноге.
Наконец показались и первогодки в сопровождении эфоров. Мой взгляд заметался по лицам. Вот Вель едва заметно шевельнула губами: «Держись!», а Рон чуть сжал кулак и приподнял его, очевидно, собираясь выразить то же самое.
Несколько месяцев назад однокурсники шарахались от дочери предателя Дейрона как от чумы, устроили травлю. Я ненавидела их почти так же сильно, как они ненавидели меня, и думала, что никогда не смогу простить их, что они всегда будут врагами опасной штучки Дейрон. Когда же все успело измениться? Почему теперь на их лицах я не вижу и тени того отвращения?
Миромир и стоящая рядом с ним Мейви незаметно подняли вверх большие пальцы: «Все будет хорошо!» Атти, Барри, Бренден и Нелвин каждый произнесли по одному короткому слову – беззвучно, но его легко можно было прочитать по губам: «Стой – гордо – мы – с тобой».
У меня защипало в глазах. Я отчаянно потерла лицо, делая вид, что это ветром вышибло слезы.
От их ненависти мне когда-то было больно.
Но от их поддержки теплее в тысячу раз.
Жаль, что Тайлер не видит. Он и не подозревает, как сильно все верят в него. Не знает, сколько людей стоит за его спиной.
– Смирно! – скомандовал мейстер Тугор, пришедший вместе с третьекурсниками.
Преподаватели Академии, не считая него, стояли поодаль.
Кадеты все как один распрямили спины, вытянулись, глядя перед собой, выполняя команду.
Дорога тускло-зеленого цвета, что вела в тюремное крыло, выпустила наружу троих.
Двое гвардейцев в темной парадной форме – очевидно, те самые люди князя, о которых он упоминал, – вели Тайлера, обнаженного по пояс. От каждого движения под его кожей перекатывались мускулы. Я помнила, как проводила ладонью по его груди, по животу… Как коснулась поцелуем теплой кожи на его плече…
В горле встал ком – не протолкнуть. Я часто задышала ртом, лишь бы не начать кричать в голос.
Лицо Тайлера все время, пока конвоиры вели его к столбу мимо рядов кадетов, оставалось совершенно непроницаемым и спокойным. Он знал, что князь сейчас учинит над ним расправу, и все равно шел так, как выходил на арену, на битву с бликом, веря, что победит.
Вблизи я разглядела на его запястьях браслеты, запирающие дар. Я о таких только слышала, но ни разу не видела. Однако чем еще могли быть тонкие железные обручи?
– Кадет Тайлер Эйсхард, повернись лицом к строю, – отдал приказ ректор Кронт.
Тайлер повернулся. Но он ни на кого не смотрел. Взгляд пустой и холодный. Он застыл, привычно пряча чувства под непроницаемой броней. Мой Ледышка… Что он ожидал увидеть на лицах друзей, на лицах подчиненных? Осуждение? Брезгливость?