Анна Пейчева – Радости и горести Николая II. Cерия «Уютная история» (страница 2)

Как приятно читать маленькие сентиментальные отчеты Александра Александровича о первых днях жизни Николая! Эти чувства знакомы каждому любящему отцу:

– 6 мая, сразу после рождения малыша: «Что за радость была, это нельзя себе представить, я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя, и так было легко на душе и приятно. Обнялись с Папа и Мама от души».

– 6 мая, вечером: «Мама и Папа приехали еще раз около 9 часов. Мы пили чай и разговаривали с Минни до 11 часов, и я ходил несколько раз любоваться нашим маленьким ангелом, и его приносили тоже к Минни. Легли спать с моей душкой в 12 ¹/₂ часов».

– 7 мая, утром: «Я расположился теперь по утрам одеваться в ванной комнате Минни. Одевшись, зашел к моей душке и к моему ангелу, маленькому сыну, а потом пошел пить кофе к себе и после этого принимал еще некоторых с поздравлениями»12.

Тихое течение счастливой семейной жизни было прервано первым официальным мероприятием наследника – крестинами в церкви Большого Екатерининского дворца, расположенного тут же, в Александровском парке. 20 мая Ники впервые появился на публике, в возрасте всего лишь двух недель от роду. И что это был за выход – поистине театральный!

«Я сам уже пошел одеваться в полную форму генерала казачьего в 10 часов, – вспоминал отец Николая, – и потом смотрел с Минни из окошка весь поезд, в котором везли нашего маленького, в золотой карете и с конвоем линейных казаков. Простившись с моей душкой, я сам отправился в тот дворец. Царское нельзя было узнать, столько было народу на улицах и экипажей, что решительно проезду нет»13.

После обряда в сказочно красивой церкви – с лазурными стенами, золотыми ангелами и причудливыми витыми колоннами, – младенец был представлен своему подшефному Московскому 65-му полку. Полковой командир, ротный командир и фельдфебель умилились розовым щечкам Ники и откланялись, стараясь не слишком шуметь, чтобы не разбудить новорожденного шефа, который на протяжении всей этой важной встречи мирно спал в корзинке.

Великолепное убранство церкви Воскресения Христова Екатерининского дворца, где крестили новорожденного Николая. Интерьеры отреставрированы в 2019 году

Кабинет цесаревны Марии Федоровны в Аничковом дворце. У окна справа – статуя пушкинской Татьяны. Рядом, под стеклом, серебряный букет на серебряной же подушке-шкатулке. Гравюра из журнала «Всемирная иллюстрация» (№40) от 27 сентября 1869 года

Редкая фотография Марии Федоровны с новорожденным сыном Николаем. 1868

Мария Федоровна везет Николая на прогулку в коляске с мягкой обивкой и коваными ручками. 1869

Мария Федоровна играет с маленьким Николаем. 1868

Торжества остались позади, и семья Ники вернулась к более интересным делам – а именно, к ремонту Аничкова дворца. До зимы было еще далеко, но и планов настроили немало!

«Я отправился домой, – записал Александр Александрович 27 мая, – и там осмотрел все нижние комнаты, где будет жить наш сын с его свитой, и комнаты Опочининой14. Везде, где нужно переправить, я приказал начать работы, и вообще много переделок идет по всему дворцу»15.

В конце лета случилась большая радость. Из Дании прибыли с неофициальным визитом король Кристиан IX с супругой Луизой – родители Минни, дедушка и бабушка Ники. Они станут для него очень близкими людьми. Внук будет называть Кристиана с Луизой – «Апапа» и «Амама», а Александра II с Марией Александровной (дедушку и бабушку с отцовской стороны) – «Анпапа» и «Анмама». Казалось бы, одна буква, но на деле разница будет огромной. С датскими родственниками Николай будет отдыхать душой, с русскими дедушкой и бабушкой – находиться в постоянном напряжении.

В этом мы еще убедимся, а пока вернемся в август 1868 года. Встреча Минни с дорогими родителями получилась необычайно душевной и теплой. Принимали гостей в Петергофе. Никаких других дел в России у Кристиана не было, он приехал специально, чтобы увидеть внука. Едва сойдя с корабля, король с королевой устремились во дворец, знакомиться с Ники, который «был удивительно мил» и «просто чудо что за ребенок»16. А потом начались обычные семейные развлечения: кофе с датскими слойками по утрам, бесчисленные чашки чая по вечерам, просмотр фотографий и неспешные разговоры. «Мы с королем играли в экарте17, – писал цесаревич, – Минни играла на фортепианах с матерью»18. А еще Апапа и Амама катались на карусели в дворцовом парке и на лодке в дворцовом пруду, играли в теннис, охотились и «травили медведя мордашками»19.

Разумеется, не обошлось и без экскурсии по столице. «Приехавши в город, отправились в колясках прямо в Академию художеств, – вспоминал довольный зять, – и сначала осмотрели мозаичную фабрику20 в подробности, а потом самую академию, которую я не видел с тех пор, что ее переделали внутри. Осмотрели решительно все залы и галереи. Оттуда отправились прямо в Зимний дворец, где завтракали все вместе на запасной половине и, отдохнувши немного, поехали смотреть коллекцию золотых карет, которая очень понравилась всем. Потом они отправились в Николаевский институт, а я поехал к себе в Аничков и там выбрал вещи для подарка королеве»21.

Аничков дворец тесть с тещей тоже посетили. Кристиану и Луизе очень хотелось своими глазами увидеть новый дом Минни. Правда, презентация особняка прошла скомканно. Повсюду сновали рабочие, в воздухе стояла строительная пыль, старинная мебель была укрыта, а новую еще не подвезли. «Мы с Минни показали все комнаты, которые теперь тоже не в хорошем виде, – сокрушался цесаревич. – Потом пили чай у меня в кабинете в семействе и в 4 часа отправились обратно на пароходе и тронулись в обратный путь в Петергоф»22.

Наконец настала пора расставаться. «Минни, бедная, была вся в слезах, прощаясь с отцом»23, – писал Александр Александрович.

Да, нужно было возвращаться к обычной жизни, наполненной официальными мероприятиями и общением с холодным российским императором, увлеченным собственной личной жизнью – а вовсе не новорожденным внуком.

Горечь прощания с родными скрашивала лишь мысль о скором переезде в обновленный Аничков дворец, где все теперь было устроено по вкусу цесаревича.

Король Дании Кристиан IX и королева Луиза – родители Марии Федоровны. Конец 1860-х

Глава 3. Погремушка против локомотива

Итак, великий день! 17 ноября полугодовалый Ники наконец-то очутился дома.

«Поехали с женой и маленьким и всеми нашими на железную дорогу и отправились в Петербург, – рассказывал счастливый отец. – Приехавши, мы поехали с Минни в санях в Аничков, а маленький – сзади, в карете. Мы встретили беби в его новых комнатах, которые очень удались и уютны»24.

Голубая спальня

Но как же выглядели покои Николая, на ремонт которых потратили столько сил и времени? На удивление – очень просто. Об этом мы узнаем от репортера журнала «Всемирная иллюстрация», которому осенью 1869 года удалось побывать в святая святых Аничкова дворца. После восторженного описания роскошной обстановки кабинета Марии Федоровны корреспондент переходит к главной новости.

«Оставляя кабинет цесаревны, мы просим читателя спуститься с нами вместе этажом ниже, в спальню великого князя Николая Александровича, – приглашает репортер. – Впечатление, производимое этой спальней будущего Императора Всероссийского, совершенно противоположно впечатлению кабинета августейшей его матери. Насколько в кабинете потрачено художественности и материальных средств, настолько спальня великого князя проста и беззатейна. Пестрый кретон (голубой с белым) послужил материалом на занавески, на обивку стен и мебели. Небольшая киота с образами святых, имена которых особенно дороги и близки царскому семейству, занимает один из углов спальни. На стене, против окошек, висит портрет императора Александра I, ребенком, с погремушкою в руках, писанный Левицким. Погремушка эта, золотая, осыпанная драгоценными каменьями, переходит из рода в род и недавно подарена Императрицей маленькому внуку своему. Читатель видит ее на столе одного из наших рисунков спальни.

Средину одного из этих рисунков занимает кроватка великого князя. В ней спит он ночью. На простых деревянных столбиках, поддерживающих темно-зеленую газовую завесу, повешены, по старинному русскому обычаю, маленькие образки, служащие охраной полуночному сну ребенка. Днем великий князь спит в небольшой плетеной корзине, обтянутой голубым атласом, видной на другом рисунке нашем, поставленной на диван. На столе этого рисунка заметна погремушка, о которой мы только что упомянули; подле стола видно креслице великого князя.

Передавая печати рисунок спальни и ее коротенькое описание, мы уверены, что многие и многие из наших читателей с чувством глубокого почтения отнесутся к той простоте и безыскусственности, которой обставлены первые дни жизни великого князя. Мы бы поступили не хорошо, если бы скрыли впечатление, произведенное этой обстановкою на нас»25.

Жан-Луи Вуаль «Портрет Александра I в детстве». 1778

Первая страница журнала «Всемирная иллюстрация» (№40) от 27 сентября 1869 года. Николай держит ту же фамильную погремушку

Спальня Николая в Аничковом дворце. Кормилица в кокошнике присаматривает за венценосным младенцем. Гравюра из того же номера журнала «Всемирная иллюстрация»