Анна Пейчева – Радости и горести Николая II. Cерия «Уютная история» (страница 1)
Радости и горести Николая II
Cерия «Уютная история»
Анна Пейчева
© Анна Пейчева, 2025
ISBN 978-5-0068-7815-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай II целует свою жену Александру Федоровну. Петергоф, 1897
От автора
Почему Николай II кажется нам хорошим приятелем, старым знакомым, про которого мы не прочь посплетничать?
Это самый близкий нам царь – по времени, по образу жизни, по ценностям, по увлечению гаджетами, наконец. Единственный российский монарх, который успел пожить в родном для нас двадцатом веке и попасть на видеопленку.
Предки Николая II оставили нам скучные официальные портреты. А Ники – «удивительно интересные движущиеся картинки», на которых он дурачится с друзьями и крутится на самодельной карусели, страстно целует молодую жену и учит дочь ходить…
Ну скажите, какого еще монарха мы можем увидеть в презабавном купальном костюме с белыми пуговками на плечах?
Мы – первое поколение, которое смотрит на жизнь Николая Александровича непредвзято: без экстаза подданных Российской империи, для которых он был Помазанником Божьим; без агрессии трудящихся Советского Союза, для которых любой царь – безликий деспот.
Сколько архивных сокровищ было опубликовано за последние тридцать лет! Дневники и личные письма «милого Ники» – особенный интерес представляет его переписка с братом Жоржи, – пронзительные воспоминания близких друзей императора, пухлые фотоальбомы, собранные и украшенные руками его дочерей.
Николай II учит дочь Ольгу ходить. Императорская Ферма, Петергоф, 1897
Лишь недавно мы получили доступ к зарубежным архивам и оцифрованным газетам рубежа XIX – XX веков. Оказалось, что историки Великобритании, Германии, Дании, Италии бережно хранят важные страницы жизни Николая II. А русского царя многое связывало с Европой: летние каникулы он проводил в гостях у дедушки с бабушкой в Копенгагене, его первой любовью стала английская принцесса, женой – немецкая; в Венеции Николай тайно купил дом – на случай непредвиденного развития событий на родине…
Сколько новой информации! Но дает ли она нам ответ на извечный вопрос – почему у Николая ничего не получилось?
Безусловно. И ответ этот будет неожиданным.
Ах, как манит нас плеск волн истории… Вы уже облачились в свой лучший купальный костюм? Тогда – смело ныряем в жизнь императора!
О серии
Николай II купается в Черном море. Дочь Татьяна держит отца за руку, рядом весело кричит его сестра, великая княгиня Ольга Александровна. Ливадия, 1910-е
Часть 1. Детство Ники
Будущий император Николай II в детстве. 1870
Глава 1. Новый царь для новой страны
«Небывалая дешевизна в Петербурге, – писали газеты 6 мая1 1868 года, в день появления Николая на свет. – Новое вставление зубов, весьма дешево. Без металла, без пружин, без колец, без крючков и без зацепки к другим зубам, на вулканизированном каучуке, без всякой боли и без выдергивания корней». И важное уточнение: «Предлагает исключительно зубной врач против самого Аничкова дворца»2.
Ну при чем здесь вставные зубы? – спросит меня возмущенный читатель, желающий ознакомиться с подробностями жизни наследника престола. Какое отношение зубные протезы имеют к нашему герою, который только что родился и прямо сейчас знакомится со своей семьей?
Вообще-то – самое прямое. Николай пришел в этот мир в переломное время. Одновременно с ним рождалась и новая Россия. С красивой улыбкой, не обезображенной крепостным правом.
В этот же день, 6 мая, на первой странице газеты «Голос» читаем: «Сельские жители Кутаисской губернии, движимые чувством беспредельной радости за дарование им монаршею милостью освобождение от крепостной зависимости, пожертвовали более 32000 рублей для сооружения в центре Кутаисской губернии православного храма во имя святого Александра Невского в честь Царя-освободителя»3.
Великая реформа Александра II, деда нашего героя, была в ту пору самой горячей новостью – несмотря на то, что Манифест был подписан семь лет назад4. Но что такое семь лет в масштабе столь грандиозного государственного преобразования? Так, например, до Кутаисской губернии реформа докатилась лишь к 1865 году.
Наконец-то Россия избавилась от уродливого средневекового рабства. Николай стал первым царем династии Романовых, рожденным в свободной стране. В стране, готовой к переменам.
Середина, а в особенности конец XIX века – это эпоха стремительного прогресса. Во всех сферах, от медицины и моды до литературы и транспорта.
Новые изобретения стирали различия между обывателями и аристократами. Раньше хорошие зубы были доступны лишь элите – венценосным обитателям Аничкова дворца. Теперь же любой горожанин мог заглянуть на прием к доктору Вульфсону напротив царского особняка и обзавестись замечательными протезами на резинке. Это не просто дентальный мост – это мост через главный проспект империи, через огромную социальную пропасть.
В те же годы впервые заговорили о массовой моде, о «демократизации роскоши»: «Когда-то одна только королева обладала двумя парами шелковых чулок, – пишет немецкий экономист Вернер Зомбарт, современник Николая II. – А в настоящее время кокотка уже не удовлетворяет требованиями своей профессиональной техники, если имеет недостаток в шелковых чулках. Высшая гордость приказчика – носить такие же рубашки, какие носит богатый светский человек, горничной – надеть такую же жакетку, какую надевает ее барыня, жены мясника – иметь такую же плюшевую отделку, какая есть у тайной советницы»5.
«Униформа стала обычной для слуг только с середины XIX века, – рассказывает социолог моды Катерина Михалева-Эгер. – До этого одежда, которую носили представители высших слоев общества, настолько отличалась по виду и превосходила по качеству одежду низших слоев, что не было необходимости отличать прислугу с помощью униформы. Изменения в текстильной промышленности и последовавшие за ними перемены в социальной сфере привели к тому, что пришлось вводить форму, дабы гости не могли перепутать слуг и господ».
Люди стали выглядеть лучше, мечтать смелее. В 1860-х зародился новый литературный жанр – научная фантастика. Вышли первые головокружительные романы Жюля Верна. «Двадцать тысяч лье под водой» вдохновил российского инженера Степана Карловича Джевецкого на изобретение самой настоящей подводной лодки, которую ученый с гордостью представил отцу Николая, будущему императору Александру III – в ту пору еще цесаревичу6.
Сам Николай, когда подрастет, будет зачитываться фантастикой и сразу вспомнит любимый роман, заметив блеск стали в волнах Северного моря: «К нам подошла подводная лодка, которая несколько раз ныряла и очень напомнила мне „Nautilus“ J. Verne7. Она имела ту же форму сигары, но, разумеется, меньше, хотя она имела 70 футов длины. В ней сидело три человека; изобретатель смотрел на нас сквозь толстое стекло в маленьком выступе и кланялся оттуда. Когда она остается на поверхности воды, то ставится на ней небольшая мачта и труба»8.
Но что это? Прошло совсем немного времени, и вот уже сам Жюль Верн вдохновляется русским иженерным чудом – Транссибирской магистралью9: «Часто говорят о той необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через равнины Дальнего Запада, – размышляет писатель. – Но да будет известно, что русские в этом отношении им ничуть не уступают, если даже не превосходят как быстротой строительства, так и смелостью индустриальных замыслов»10. Реальность опережает фантастику!
А ведь начинался Великий Сибирский путь в уютной голубой комнатке маленького Ники – будущего императора Николая II.
Три царя: Александр II (сидит), Николай II (на руках у матери) и Александр III (стоит над сыном). 1870
Никогда еще у русских царей не было таких задорных детских фотографий! Мария Федоровна с сыном в Дании. 1870
Объявление о рождении наследника в консервативной «Петербургской газете» (№61) от 7 мая 1868 года
Реклама в либерально-буржуазной газете «Голос» (№125) от 6 мая 1868 года
Глава 2. Первое лето Ники
Родители Ники, готовясь к рождению первенца, затеяли в Аничковом дворце грандиозный ремонт и, как водится, работы изрядно затянулись. Потому наследник появился на свет не дома, а на даче – в царскосельском Александровском дворце, окруженном прекрасным парком. Местечко намного более уютное, чем любой столичный особняк! Особенно в конце весны.
Здесь цесаревич Александр Александрович с супругой Марией Федоровной (по-домашнему Минни) вели непринужденный, поистине сельский образ жизни, наслаждаясь свежим воздухом, первой земляникой, густой простоквашей и молоком с Императорской фермы11. Рождение сына сделало счастье полным.