Анна Осокина – Шпионка против генерала, или Главный королевский секрет (страница 30)

Если мне казалось, что до этого стояла тишина, то теперь она буквально звенела. Наверное, никто не дышал. У меня же даже сердце не сбилось с ритма, я готова была принять любой результат. Может быть, даже к лучшему, если уже завтра я поеду домой. Да, я подведу госпожу иль Грасс тем, что ничего толком не разузнала о камне, но, сказать по правде, я уже и не хотела этого. Не была готова обокрасть корону. Не могла и не хотела. Даже если из-за этого я лишусь покровительства Иветты, не смогла бы сделать то, о чем она у меня просила.

— Агнес иль Грасс, подойдите, пожалуйста, к нам, — улыбнулся принц, глядя на меня.

Я растерянно обернулась на генерала и не смогла прочитать, что выражало его лицо. Он словно натянул на себя невидимую маску, которая скрывала истинные чувства.

— Госпожа иль Грасс, — повторил король, выискивая меня взглядом среди гостей. — Просим к нам.

Не веря в то, что это все происходит по-настоящему, я пошла вперед, к помосту, на котором сидели музыканты, а сейчас стояли еще и представители королевской семьи.

— Агнес иль Грасс, — принц взял меня за руку. — Окажите мне честь и станьте моей женой и принцессой Истхонских островов.

Принц смотрел на меня, изогнув губы в легкой улыбке, однако я не ощущала в нем особой радости от этого решения. Не так должен смотреть мужчина на женщину, которую любит… Не так, совсем не так на меня смотрел Рокен… Я в последний раз хотела найти его взглядом, однако в том месте, где он только что стоял, его уже не было. Он ушел.

— Агнес? — тихо поторопил меня король, его голос уже слышала только я. — Вам нужно дать согласие, чтобы закрепить помолвку своим словом.

Я закивала, не в силах ничего произнести. Пришлось сделать несколько вдохов и медленных выдохов, и только тогда я смогла выдавить из себя:

— Конечно, я согласна.

Зал разразился аплодисментами. Далеко не все мои конкурентки этому были рады, некоторые выглядели крайне недовольно, но другие уже переключили внимание на приглашенных на бал военных. Однако больше всего меня поразило лицо Капризы.

Принц взял меня за руку и поднес ладонь к губам. Госпожа иль Дурман смотрела на это, не отрывая взгляд, а в нем стояла настоящая мука. По щекам ее медленно поползли слезы, но она даже не моргала. Такую реакцию нельзя подделать, кажется, она действительно успела полюбить его высочества. Украдкой взглянула на него. Он выглядел спокойно, но в сторону Капризы намеренно не смотрел, даже не поворачивался туда, как будто боялся того, что может увидеть.

Несколько танцев мы провели с Фларио. С ним было легко танцевать, он превосходно вел, не то что Рокен, под которого приходилось подстраиваться, но все же не возникло между нами ни единой искры, которая могла бы вырасти во что-то большее, чем взаимное уважение.

Что ж, я сделала то, чего ждала от меня Иветта. Может быть, она на какое-то время оставит меня в покое с этим артефактом? Все же иметь в шпионках принцессу, которая всегда будет в курсе всех важных королевских дел, гораздо важнее какого-то камня.

Я успокаивала себя этим, тщетно пытаясь найти в толпе генерала, но нигде его не видела. Не знаю, может быть, он устал или ушел по какой-то другой причине. Но от этого мне было еще тяжелее. Я очень хотела, чтобы он находился рядом, даже если я не могла до него дотронуться. Говорить с ним, шутить, перекидываться колкостями — так привыкла к этому за те несколько дней, что пробыла во дворце, что уже и не знала, как можно по-другому.

Перед тем как отпустить всех гостей и закончить танцевальный вечер, король объявил, что свадьба состоится через две недели, чтобы успели прибыть все приглашенные, в том числе и мои родные. Капризы среди гостей я больше не видела, очевидно, она ушла к себе. Мне было очень жаль эту девушку, но что я могла поделать? Пойти к ней и утешать? Это выглядело бы как насмешка с моей стороны, хотя намерения и самые благодушные.

Еще предстояло написать и отправить письмо Иветте, чтобы рассказать о радостном событии. Радостном для нее. Я ощущала только растерянность и неуверенность, как будто все происходило не со мной. Преследовало чувство нереальности.

Уже переодевшись в белую ночную рубаху, я сидела за небольшим столиком со свечой в подсвечнике, и, держа в руках автоматическое перо, пыталась придумать, что написать госпоже иль Грасс. Боялась нашей встречи, потому что понимала, что за эти дни очень сильно изменилась. И вовсе не в сторону ожиданий Иветты. Боялась, что она все поймет по моим глазам, как только взглянет на меня. Я опасалась этой женщины и уважала ее. И, наверное, в каком-то очень странном смысле этого слова любила ее. И все же не хотела делать то, чего она от меня требовала. А что если сказать, что артефакта нет? Сказать, что это всего лишь байки? Поверит ли она мне?

Задумчиво вертела в руках свое грубое украшение, с которым не расставалась никогда. Мысли сменяли одна другую. Я всячески гнала от себя те, которые заставляли меня вспоминать о генерале.

Стояла глубокая ночь, когда кто-то постучал в дверь. Я встрепенулась. Кто не спит в такое время? Взяла подсвечник и неслышно приблизилась к двери, приоткрыв ее. В коридоре было темно. Пришлось выше поднять свечу.

— Могу я войти? — раздался хриплый голос Рокена, он тяжело дышал.

— Что вы делаете здесь в такое время?

— Кажется, у нас входит в привычку разговаривать по ночам, — криво усмехнулся он.

— Это плохая привычка, господин генерал, — я пыталась говорить с ним сурово, потому что боялась того, что могу сделать, если он окажется сейчас рядом без всяких преград.

— Если вы меня сейчас не впустите, мне снова придется проситься на ночь к Рикосте, — снова улыбнулся он. — В ту ночь я не смог спуститься обратно, и она приютила меня, чтобы я отдохнул.

— И что же вы с ней… не?..

Я не хотела и не должна была задавать этот вопрос, но он сам вырвался!

— О небо! Ну, разумеется, нет! И вы знали бы это, если бы тогда позволили бы все вам объяснить.

Я отошла от двери, позволив ему войти.

— Надеюсь, вас никто не видел, — сказала я, быстро закрыв за ним. — Негоже будущей принцессе принимать в своей комнате чужого мужчину.

— Вас это не особо смущало вчера ночью, когда вы пришли ко мне.

— Я… — хотела сказать что-то в свое оправдание, но все звучало бы нелепо, поэтому я промолчала.

— Да? — он все еще пытался отдышаться, на лбу выступила испарина.

— Ничего, вы правы. Этого не должно больше повториться. Это наша последняя встреча наедине.

Он смотрел на меня, не отрывая взгляда. Смотрел и молчал. Буравил серыми глазами. Только его широкая грудь высоко вздымалась.

— Последняя…

Он был бледен и вдруг пошатнулся. Я испугалась и, выронив свечу, подскочила к нему, но не успела поддержать, и он сполз по стене на пол.

— Генерал! — зашептала я, прикидывая, как буду тащить его к дивану или кровати, если он снова вздумает лишиться чувств.

— Я в порядке, в порядке, — шепнул он, опершись о стену, и добавил уже громче: — А вы осторожнее с огнем. Так и пожар недолго устроить.

— Я была бы осторожнее, если бы вы не падали в обморок.

— Все хорошо, я лишь устал, поднимаясь по лестнице.

Немного привыкла к полутьме, и видела в призрачном свете луны, как блестят его глаза. Я была так близко, что могла бы дотронуться щекой до его щеки. Нас разделяло одно неосторожное движение.

— Почему же вы не могли подождать до утра? — в такой обстановке я не могла говорить нормальным тоном, сама того не замечая, разговаривала шепотом, а генерал так же шепотом отвечал:

— Потому что я боялся, что будет поздно.

— Уже поздно, генерал. Уже, — сделала акцент на последнем слове.

— Рокен.

— Что?

— Назовите меня Рокеном.

— Зачем? — спросила, чувствуя, как лихорадочно бьется сердце от его близости. Его тело пышало теплом, почти как от печи.

— Не знаю… — неожиданно признался он. — Просто очень этого хочу.

Я сглотнула.

— Агнес, пожалуйста…

— Рокен, — поддалась я, чуть улыбнувшись.

Он улыбнулся в ответ и, поднеся руку к моему лицу, дотронулся до виска, нежно проведя пальцами по щеке, опустившись к шее. От этого все волоски на теле поднялись. Я прикрыла глаза, впитывая в себя эту нежность. Никогда и никто не вел себя так рядом со мной.

— Вы были не правы вчера, когда на прощание поблагодарили за спасение.

Он говорил, а я едва соображала, словно снова приняла ту странную настойку, которая путала мысли. Его губы находились так близко, и они блестели точно так же, как и глаза. Мне хотелось припасть к ним, дотронуться, утонуть в нежности, которую он сулил мне.

— О чем вы говорите? — стараясь не выдавать смятения, спросила я.

— Даже если бы в той карете не было никого, кроме вас, я точно так же кинулся бы следом. Я поднял бы всю королевскую армию, но вызволил бы вас.

— Рокен, зачем вы говорите мне это?.. — ощущала, как меня затапливает отчаяние. — К чему это все? — шептала, почти касаясь его кожи губами. — Я через две недели стану женой принца. А вы… сами сказали, что ваше сердце занято! — с такой горечью у меня это получилось сказать, что я еле сдержала слезы. Находиться так близко было невыносимо, но и отстраниться я не могла. Он притягивал меня, всю меня…

— Вами, Агнес. Занято. Вами.

Я опустила глаза, не могла больше смотреть в эти серьезные серые озера, которые не давали покоя ни голове, ни сердцу. Меня била мелкая дрожь.