Анна Осокина – Шпионка против генерала, или Главный королевский секрет (страница 32)

Я застыла. Информация, которую он пытался до меня донести, звучала слишком невероятно. Как это возможно?

— Вы что-то путаете, ваше величество, — сглотнула вязкую слюну. — Как я могу быть сестрой его высочества?

— Ты моя дочь, — едва слышно выдохнул он. — О небо! Как же я сразу не заметил твоего сходства с Пелеей! Но столько лет прошло, а у меня даже не осталось ее портрета…

Он качал головой, глядя на меня с нежностью в глазах.

— Дочь?.. — переспросила я и беспомощно посмотрела на Рокена.

— Расскажите ей о том, что когда-то рассказали мне, ваше величество, — мягко посоветовал военный и повел меня к дивану. Когда я села, он занял место рядом, а правитель устроился в кресле напротив. Он все не выпускал из рук медальон, любуясь моей матерью.

— Мне только исполнилось семнадцать, когда мы познакомились, — начал он. — Я тогда путешествовал по стране инкогнито. Отец желал, чтобы я посмотрел, как живет простой народ, у нас традиция такая: перед тем как войти в возраст совершеннолетия, будущий правитель должен узнать больше о подданных. Но как это сделать, если не тайно? Вот я и ездил по стране, пока однажды не познакомился с Пелеей. Я полюбил ее с первой встречи! Но у нас было так мало времени! Она не знала, что я принц, но догадывалась о знатном происхождении, поэтому думала, что наша связь для меня просто развлечение.

Король, глядя в очаг на огонь, улыбался, словно перед ним стояли картины прошлого.

— Я влюбился безумно. И знал, что не полюблю больше так никого и никогда. Мы тайно обвенчались. Об этом не знали ни ее родители, ни, конечно, мои. Только после того как мы поженились, эта девушка стала принадлежать мне полностью. Но мне нужно было уезжать. Мы провели вместе всего несколько недель. Я обещал ей, что обязательно вернусь за ней, — произнес он с горечью.

— Но не вернулись… — прошептала я, однако король услышал и весь встрепенулся.

— Вернулся! Конечно же, вернулся! Спустя ровно год. Я хотел сделать это раньше, но не мог из-за родителей и учебы. Знаешь, несмотря на то, что Пелея происходила из простолюдинов, она была очень умна, я даже сказал бы — проницательна, но никогда не задавала лишних вопросов. Как же я жалел, что она так и не узнала, кто я! Как же горевал об этом! Я должен был сказать ей, тогда она, узнав, что носит дитя, могла бы прийти во дворец. Но она не знала…

Он надолго замолчал, уронив голову на грудь. В какой-то момент мне даже показалось, что он уснул или лишился чувств, но король вдруг глубоко вздохнул и поднял на меня голубые глаза.

— Я приехал, хотел забрать ее к себе, потому что уже сообщил родителям, подготовил их, они, хоть и были обескуражены, но не могли ничего сделать, ведь наше венчание произошло по всем канонам. Но когда я приехал в ее родной городок, оказалось, что Пелея…

Правитель осекся. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Он словно переживал все заново.

— Их дом оказался пуст. Когда я стал расспрашивать соседей, те сказали, что Пелея ходила беременная, — правитель зажмурился и покачал головой. — А потом… умерла.

— А как же родители? — не выдержала я. — Где ее родители?

— Соседи сказали, что они не вынесли позора и горя и уехали, как только похоронили дочь и ее ребенка.

— Вам сказали, что ребенок умер? — уточнила я.

— Да, они так предположили, потому что ее родители съезжали одни, без младенца.

— Но, выходит, ребенка отдали в приют?.. — я теребила платье кончиками пальцев.

— Да, — кивнул его величество. — Выходит, что так.

— Но… вы видели ее могилу? Моей мамы?

— Да, — снова кивнул мой собеседник и горько вздохнул: — Умерших при родах матерей хоронят вместе с мертвыми младенцами, у меня и мысли не возникло, что мой ребенок мог остаться жив. Я горевал, но больше ничего не мог поделать. А когда вернулся, родители подыскали мне хорошую жену. Они думали, что так я перестану винить себя. Только они ошиблись. Ренделина была хороша всем, но я никогда не любил ее так, как должен любить муж жену. У нас родился замечательный сын, который занял все место в моем сердце. Но я до конца жизни буду любить лишь одну женщину: твою мать.

Он произнес это так трогательно, что я не могла сдерживаться: сидела и, не поднимая головы, роняла слезы на платье, оставляя на нем мокрые пятна.

Мою ладонь накрыла рука генерала. Он чуть пожал ее, дав понять, что рядом.

— И я решил уберечь Фларио от того, что произошло со мной. Я хотел его женить до того времени, когда он должен будет поехать по стране. Если у него уже будет любимая женщина, разве он сможет влюбиться?

Генерал хмыкнул.

— Что, Рокен? — посмотрел на него правитель.

— Вы очень мудры, ваше величество, — вздохнул он. — Но, боюсь, что это работает не совсем так. Разве можно приказать сердцу, кого любить, а кого — нет?

— Думаю, если бы я женился на Ренделине до того, как встретил Пелею, да, думаю, я смог бы ее полюбить.

— Вы правда так думаете? — снова спросил Рокен.

Подняла глаза. Посмотрела сначала на военного, потом — на короля. Тот печально улыбался.

— Не знаю.

— А вы знаете, что сам принц хотел взять в жены вовсе не меня?

— Ты про ту девочку, Капризу иль Дурман? — вспомнил король.

— Да, ее самую. Я видела, как они смотрят друг на друга.

— Но ведь я не неволил сына. Он мог выбрать любую из претенденток. Даже ту, которая по результатам внеплановой проверки господина иль Контаре оказалась незнатного рода.

— Уверены, ваше величество? — спросил мужчина.

— О чем вы, Рокен? Я что-то не так сделал? — нахмурился король.

— Ваше величество, я думаю, господин генерал имеет в виду, что вы могли, сами того не желая, навязать принцу свое мнение.

— Это как?

— Вы же говорили с ним о претендентках? — уточнил Рокен.

— Разумеется!

— И что вы сказали ему конкретно об Агнес?

— Что она была бы замечательной принцессой, что именно такую королеву я хотел бы видеть в будущем на троне, когда отойду от дел.

— Ну вот, вы же сами и ответили на свой вопрос. Принц решил, что ваше мнение более существенно, чем его выбор, — заключил Рокен.

— Но почему он ничего не сказал мне?..

— Мне кажется, вам самому нужно с ним об этом поговорить, — мягко посоветовала я.

— Поговорю, обязательно поговорю, тем более что место его невесты теперь свободно, — загадочно улыбнулся правитель, а у меня защемило сердце от этой улыбки.

— Пойдем, — король поднялся, подошел ко мне и протянул руку.

Я недоверчиво на него посмотрела, потом — на Рокена. Тот подбадривающе кивнул. Тогда я отняла у него ладонь, которую он держал, и подала ее королю.

— А куда мы? — ничего не понимая, спросила, глядя на его величество, который тянул меня в свою спальню.

— Сейчас увидишь! — пообещал правитель. А у самых дверей остановился и посмотрел на генерала: — Рокен, вас долго ждать?

Рокен иль Контаре

Черт знает, зачем я пошел в комнату к Агнес. У меня нет ни одного логичного объяснения этому безрассудному поступку. Ноги как будто сами несли меня к ней вверх по лестнице, несмотря на то, что бедро клинило, ломило и простреливало болью при каждом шаге. Мне было плевать на все. Я безумно хотел поговорить с ней, сам не знаю о чем, не продумывал речь. А когда оказался с ней рядом, голову снесло окончательно.

Я обещал себе, что больше не впущу никого в свое сердце. Но оно не стало спрашивать у меня разрешения, а так прикипело к этой девушке, что я перестал контролировать ситуацию.

Мыслимо ли касаться той, которая предназначена принцу? Той, которая в недалеком будущем может стать королевой? Где она, а где я? Да, я обезумел! Иначе не могу объяснить это помешательство на ее губах, руках, запахе ее кожи и волос. И она отвечала мне взаимностью! Несмотря на то, что впереди ее ждало блестящее будущее, которое могло быть разрушено одним неосторожным взглядом, одним лишним жестом, одной любопытной служанкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Агнес не прогнала меня! Я корил себя за то, что подставляю нас обоих, но в тот момент был словно одержимый.

Не знаю, хватило бы моего самообладания, чтобы остановиться, или нет, но, целуя Агнес, я нащупал на ее груди подвеску. Она совсем не заинтересовала бы меня, если бы, во-первых, не вес, кулон казался очень тяжелым, а такие тяжелые украшения знатные дамы носят очень редко, предпочитая подвески филигранной работы — чем более тонкая и искусная, тем лучше. Во-вторых, и это самое главное — форма капли. Я столько раз смотрел на рисунок части утраченного артефакта королевской семьи, что мог бы сам нарисовать, даже если бы меня разбудили среди ночи. Зажег световую сферу, еще не веря своим ощущениям, и обомлел. Никаких сомнений быть не могло: я смотрел на утраченную подвеску. Если только это не насмешка судьбы. Внутри все переворачивалось от открытия. Но, прежде чем идти к королю, мне нужно было убедиться в том, что мои предположения верны.

Мне с самого начала казалось, что Агнес иль Грасс что-то недоговаривает, однако я не желал прислушиваться к интуиции, списав все на разбушевавшуюся фантазию. Тем более что девушка прошла проверку на благородство.

Я знал историю о том, что король, еще будучи принцем, обручился с девушкой из бедной семьи. Он не смог сразу забрать ее с собой, но в доказательство любви и преданности оставил ей часть составного артефакта, вторую сохранив у себя. Уж не знаю, что он этим хотел показать, возможно, две половинки символизировали их сердца?