Анна Осокина – Шпионка против генерала, или Главный королевский секрет (страница 21)

— Не хочу тратить ваше время, — глядя в пустоту, сказал я лекарю. — Оставьте меня так.

— Уже к вечеру вы умрете, если этого не случится раньше.

— Плевать, — горько усмехнулся я. — Такая жизнь мне не нужна.

Лекарь продолжал неотрывно смотреть на меня. Я чувствовал его взгляд на себе, но мне было уже все равно.

— Просто дайте мне еще этой вашей настойки и оставьте в покое.

Некоторое время царила тишина. А потом лекарь тяжело вздохнул.

— Прохус, пила не понадобится, — сказал он. — Подготовь стяжки и много повязок.

— Господин лекарь? — в голове его помощника звучало неприкрытое удивление.

— Мы попытаемся спасти ногу.

— Но вы же сами сказали, что в этом случае капитан, скорее всего, умрет.

— Ну, ты же видишь, что без ноги капитан жить отказывается.

Не веря своим ушам, я повернулся к лекарю:

— Вы правда попытаетесь?

— Да, черт бы вас побрал, капитан! — лекарь покачал головой. Он был не слишком доволен. Вернее, совсем не доволен. — Не люблю терять больных, но знаю такой тип людей, как вы. Вы слишком упрямы и хотите все и сразу.

— Вы хорошо разбираетесь в людях, — сквозь боль улыбнулся я. Настойка переставала действовать, и мне приходилось сильно сжимать челюсти, чтобы не кричать. — Я желаю все. Или мне не нужно ничего.

— Да будет так, — покачал головой лекарь.

А потом меня до полубессознательного состояния напоили настойкой. Спасительное небытие так и не пришло. Я помню мучительные часы. Лекарь собирал мою ногу буквально по частям. Составлял кости, сшивал мышцы и кожу. Меня привязали, потому что от боли я все время дергался, сжимал челюстями какую-то тряпку, чтобы не раскрошить зубы. Не знаю, как долго продолжалась эта пытка, в какой-то момент я наконец потерял сознание.

Очнулся только спустя несколько дней. Об этом мне рассказала старая сестра милосердия, которая ухаживала за мной. Женщина, которая годилась мне в бабушки, кормила меня, помогала справлять естественные нужды и по часам давала обезболивающую настойку. Я был ей очень благодарен и втайне радовался, что в таком состоянии меня видит только старуха.

А вот Линнет так и не пришла больше. Но я получил письмо от ее отца с извинениями и уведомлением о расторжении помолвки. К письму была приложена внушительная сумма отступных. Она покрывала стоимость подарков, которые я сделал Линнет в день помолвки.

Прочитав письмо, я расхохотался, разорвал его на мелкие клочки. Смех перешел в неконтролируемые рыдания, которые, к счастью, никто не видел. Я любил эту девушку, а она разбила мне сердце. С тех пор закрыл его на замок. И пообещал себе, что не впущу туда ни одну женщину. Все деньги, которые прислал мне отец Линнет, я отправил обратно. Мне они были ни к чему. Пускай оставят мои подарки себе.

А дальше пошли долгие и мучительные месяцы восстановления. Я радовался, что сохранил ногу, но иногда она доводила меня до полнейшего отчаяния. Она болела почти постоянно, а во время дождя конечность выкручивало еще сильнее, мне казалось, что кто-то отрывает ее. Первое время я пил настойку, но потом понял, что с ней ум притупляется, поэтому предпочитал терпеть боль, но ясно мыслить.

Лекарь сохранил ногу, но предупредил, что я больше не смогу ходить самостоятельно. Однако он плохо меня знал! Да, первые месяцы я передвигался на костылях, но потом перешел на трость. А спустя полгода и вовсе отказался от нее. Было трудно, я каждый день боролся с собой, но научился ходить заново.

Пошли награждения за храбрость, за несколько лет огромными прыжками я дослужился от капитана до генерала и получил дворянский титул. Теперь я был не просто капитаном Рокеном Контаре, а стал генералом Рокеном иль Контаре. А с недавних пор служил при дворе самого правителя.

Я ходил на чистом упрямстве, как бы трудно это ни было. Но знал, что больше никогда не смогу летать на вивернах. Небесные всадники используют ноги для балансировки во время полетов, а я едва мог контролировать свою конечность. Это тоже иногда доводило меня до отчаяния. Я ездил верхом, но лошадь и дракон — это совершенно разные животные! Меня лишили неба, и первое время я страдал из-за этого даже сильнее, чем из-за потери невесты. Именно поэтому согласился служить при дворе. Здесь хотя бы каждый день не видел, как другие взлетают на вивернах ввысь. Как устремляются к солнцу! Видеть это и не иметь возможности летать было невыносимо!

Порой в голову приходили разные невероятные мысли, я представлял себе седло, которое могло бы помочь мне снова летать, даже сделал кое-какие наброски на бумаге, а потом и само седло, но ни разу не решился его испробовать. Боялся, что потерплю неудачу, наверное. Оно так и лежало без дела уже несколько лет, недоработанное.

У Короля имелся ангар с личной виверной, но она была уже стара, а его величество слыл не большим любителем полетов. Иногда королевскую виверну седлал принц, но это тоже происходило нечасто, поэтому я уже как-то свыкся со своим новым положением и даже стал наслаждаться новой жизнью, пока не встретил Агнес иль Грасс, которая внесла смуту в мое размеренное существование. И мне это крайне не нравилось.

***

Спустя примерно полчаса пути, когда процессия одолела только четверть расстояния, я встретился взглядом с Агнес, но она тут же отвернулась от меня и начала рассказывать принцу что-то очень забавное, отчего ее лицо словно светилось. Принц ответил, а потом дал ей свою руку. Девушка водила по его ладони пальцем, что-то бормоча с улыбкой, словно гадала по линиям судьбы.

Я резко отвернулся от них и пришпорил лошадь, чтобы обогнать карету его высочества. Меня не оставляло ощущение, что Агнес сделала это нарочно, увидев, что я за ней наблюдаю. Не позволю, чтобы мной пытались манипулировать! До скрипа кожаных перчаток сжимая в кулаках поводья, я уехал далеко вперед, почти в самое начало отряда.

Так я двигался еще некоторое время, пока не услышал знакомый шум крыльев. Стал оборачиваться, чтобы понять, откуда слышу звук. Со стороны гор к нам летела виверна. Я нахмурился. Дикие так далеко от своего острова не отлетают. Им хватает дичи ближе к их месту обитания. Вражеских виверн вглубь королевства не пропустят наши противовоздушные войска, для этого созданы специальные гарпуны, которые могут пробить плотную чешую драконов. Значит, это кто-то из наших, и бояться не стоит. Возможно, кто-то летит с важным посланием для его величества.

Но я просчитался, а понял ошибку, только когда виверна оказалась совсем рядом с нами. В нашем королевстве каждому дракону, выращенному в неволе, вешали на лапу кольцо с именем его хозяина. Кольцо всегда было яркое, видное издалека. Но на лапах этой виверны не было кольца, между тем на ней явно кто-то сидел. Я видел всадника, когда дракон принялся спускаться по дуге. Чувствуя неладное, во весь опор направил коня к королю.

Не каждая виверна умела извергать огонь, но эта могла. Я видел это по красноватому отблеску чешуи на солнце. Перед тем как исторгнуть огонь, дракон по-особенному искривляет шею, и я понял, что он собирается атаковать.

— Всем на землю! — заорал я. — Всем лечь на землю!

Люди кричали и падали с лошадей. Я понимал, что не успеваю к королю, мой конь, совершая опасные маневры, перескакивал через упавших женщин и мужчин. Собаки заливались лаем. Наш отряд смешался в кашу из лошадей, людей, собак и карет.

Клеосандр, пытаясь быстро выбраться из седла, застрял в стремени ногой. Я успел к нему в последний момент, буквально вылетев из своего собственного седла, и, резко выдернув ногу короля, повалил его на землю, а сам упал сверху.

В следующий миг нас всех опалило жаром. Я переждал волну огня и поднял голову, оценивая ситуацию. На самом деле пламя из пасти виверны не настолько смертоносное, как об этом слагают легенды. Оно может подпалить что-то, но не спалить человека или скот в одно мгновение. По крайней мере, я таких случаев не знал.

— Ваше величество, как вы? — спросил у короля.

— Принц! — выкрикнул он. — Где мой сын?

Я посмотрел на небо. Виверна сделала круг и теперь снова снижалась. На этот раз бояться огня не стоило. Эти животные не умеют так быстро накапливать огненную энергию.

— Защищайте принца! — крикнул я гвардейцам, хотя эта команда была лишней, потому что они уже обступили карету со всех сторон, выхватив мечи и выставив щиты вверх.

— Лежите, ваше величество! — строго сказал я, а сам с трудом поднялся. Нога не прощала того, что я настолько грубо с ней обращался. Я знал, что после такого она еще несколько дней будет нещадно болеть, но черт с ней. Главное выжить и защитить остальных, особенно — представителей короны.

У виверн опасен не только огонь. Они имеют сильное и гибкое тело, огромные зубы длиной с мужское предплечье и когти-кинжалы. Проблема заключалась в том, что мы собирались на охоту, но совсем не предполагали, что охотиться будут на нас. Да и кто мог бы предположить то, что на нашу территорию вторгнется враг?! У нас не было с собой ничего: ни специальных доспехов из чешуи виверн, которые не пропускают жар пламени, ни гарпунов, ни больших щитов, пропитанных водой, за которыми прячутся во время битв. Несмотря на большое количество вооруженных людей, мы не могли противостоять даже одному дракону. Я лихорадочно соображал, что делать. Была только одна попытка. Слабое место виверны — глаза.