Анна Осокина – Невольница императора (страница 7)

— Горянка, значит? — он скорее утверждал, чем спрашивал.

Я замерла на полушаге и испуганно глянула на него.

— Как ты узнал? — голос противно дрожал, я разозлилась за это на себя.

Горцы почти не отличались внешне от имперцев. По крайней мере, не настолько сильно, чтобы понять это в полутьме. А утром, я была уверена, он меня не запомнил.

— По акценту, — невозмутимо сказал хозяин каморки.

Я хмыкнула и, заставив себя перестать трястись, как листочек на ветру, смело посмотрела на него.

— Я молчала.

— А я мысли читаю, — ухмыльнулся тот.

— И о чем же я сейчас думаю? — пьянчуга начинал меня забавлять, хотя ситуация никак не способствовала веселью.

Он неожиданно грациозно поднялся, чего никак не ожидаешь от человека, который накануне сел в лужу в самом прямом смысле этого слова, и оказался рядом со мной. Аккуратно взял меня за руку и поднес ладонь к губам:

— О том, что не прочь продолжить начатое.

— Даже не мечтай, — чуть не рассмеялась от его серьезного вида.

— Разумеется, если бы у меня были деньги.

Чуть не сказала, что деньги тут вообще ни при чем, но вовремя прикусила язык.

— Предположим, — я приняла правила этой игры. Он же думает, что я пропащая женщина, вот пускай и думает дальше. А мне лишь бы выбраться отсюда скорее, а то пока мы тут разговоры ведем, император сам себя не убьет.

Он притянул меня к себе мягко. Хотела отстраниться, но он не дал этого сделать, аккуратно удерживая. Наклонился ко мне непозволительно близко, и его губы прошли в пальце от моих, мазнув по щеке, и стали медленно опускаться по шее. По телу пробежал холодок. Мимо воли я прикрыла глаза, лишь на один миг позволив отвлечься от всего, что со мной произошло. Его прикосновения внезапно оказались приятными. Пальцы порхали по телу легчайшими бабочками. Я почти не ощущала прикосновений, но чувствовала тепло.

И совсем не поняла, как на полу оказалась безрукавка и придуманный мной из лоскута свадебного платья пояс. Юбка тотчас свалилась с бедер, оставив меня лишь в одной рубахе, которая еле-еле закрывала ягодицы. Когда я осознала, что произошло, мужчина уже подхватил меня под них и бесцеремонно плюхнул на кровать, тут же навалившись сверху.

В этот момент меня накрыла паника. Я взбрыкнула и попыталась выползти из-под него.

— Ну, чего ж ты, милая, так упрямишься? — прошептал он мне в ухо, расстегивая пояс на штанах. — У меня есть деньги, обещаю. Просто они у… друга. Как только закончим, подождешь меня здесь, а я схожу за ними.

— Отпусти! — только и смогла пискнуть я. — Пожалуйста!

Весь запал, вся злость куда-то исчезли. Я могла бы повторить маневр, который совершила с Гвардусом, но отчего-то даже не подумала в тот момент, что могу причинить этому человеку боль. Напротив, меня испугала реакция собственного тела на него. Я в первый раз находилась так близко от мужчины, и… И мне это нравилось! Не хотела, чтобы он останавливался. И это было так неправильно, что из глаз мимо воли покатились горячие капли, когда его рука скользнула между моих бедер. Он замер, глядя на то, как я беззвучно давлюсь рыданиями, и тут же убрал руку. Там, где он только что касался меня, все пульсировало и горело.

— Ты чего? — кажется, сейчас я ввела его в истинное недоумение. — Я сделал тебе больно?

Замотала головой и, воспользовавшись промедлением, выползла из-под него и быстро натянула юбку, снова подпоясавшись. Подхватила безрукавку и попятилась к двери. Хозяин комнаты вполголоса выругался и быстро принялся застегивать пояс на штанах.

Трясущейся рукой я уже поворачивала ключ в замке, когда он преградил мне путь. Мы долго смотрели друг на друга. Быстрым злым движением стерла со щек остатки слез.

— Если не хочешь, чтобы в тебе сразу узнали горянку, переплети волосы. Наши женщины такие прически не носят.

Я чуть не открыла рот от удивления. Так глупо себя выдать! Благая Матерь!

— Благодарю за совет, — заставила себя гордо вздернуть подбородок. — А теперь пусти!

Он не стал мне препятствовать, а просто отошел, позволив выйти на улицу, а потом запер за мной дверь, оставшись внутри.

Я вышла, жадно глотая свежий воздух. Подставила прохладному ветру лицо. В переулке было тихо. Все спали, однако откуда-то издалека доносились веселые голоса и смех. Я прислушалась. Где-то играли на цимбалах и флейте. Мое поселение после захода солнца погружалось в сон, здесь же жизнь ни на стражу не затихала. Завороженно пошла на звуки. Уж лучше буду находиться в толпе, чем одна в темноте. Среди множества людей всяко безопаснее, легче скрыться. А если меня заметит кто-то из стражников одну, это вызовет подозрения, которые мне сейчас вовсе ни к чему. Я вообще предпочла бы больше не встречаться с имперцами, имеющими хоть какое-то отношение к их правителю, будь то воины или городская стража.

Волоски на руках встали дыбом. Я ничего не слышала рядом с собой, но мимо воли оглянулась. Чувство, что за мной кто-то наблюдает, не покидало. Поспешила на отдаленные звуки. Скорее к людям, скорее к свету! Этот переулок освещал один-единственный факел, который располагался напротив окна моего знакомца.

Я ведь даже не узнала его имени. Может, стоило перешагнуть через себя и… остаться у него? Так я получила бы убежище до утра. А потом и деньги. Разозлилась сама на себя. Как я, Ильминара, дочь властителя Кривых Гор, а теперь и законная наследница этого титула, раз уж муж и отец погибли, вообще могла подумать о таком? Пускай буду голодать, пускай замерзну насмерть, но не опущусь до того, чтобы продавать свое тело! К тому же, не так уж и холодно, а без еды могу обойтись несколько дней. Главное, за это время придумать, как добраться до императора.

Все время оглядывалась, пробираясь какими-то закоулками на отблески множества факелов впереди. Но за моей спиной оставалось пусто. Здесь жители уже спали.

Помня о том, что охсайки не заплетают волосы так, как горянки, я вообще распустила их. Моя задача была присмотреться к прическам женщин, чтобы повторить нечто подобное.

Наконец вышла на небольшую круглую площадь. По всей видимости, она являлась далеко не центральной. Я подняла глаза к темному небу. Вокруг не было высоких зданий, шпили которых я видела, еще находясь далеко от города. Зато они виднелись в другой стороне. Из этого я сделала вывод, что нахожусь все еще где-то недалеко от ворот, через которые мы сюда попали. Такой большой город — голова кругом! Нужно узнать, где живет император.

Площадь освещали костры и факелы. То тут, то там стояли палатки с готовой снедью: пирожками да печеными овощами, откуда-то нестерпимо вкусно пахло мясом. В животе заурчало. Я постаралась не внюхиваться, чтобы не разжигать аппетит, но все равно аромат вокруг стоял изумительный. Прямо посередине играли музыканты, а рядом с ними танцевала девушка в наряде, который открывал живот и довольно сильно оголял плечи и полностью — руки. У меня непроизвольно расширились глаза. Постаралась как можно лучше запахнуть безрукавку, но она никак не желала сходиться на груди. Тогда скрестила руки под ней, чтобы хоть как-то прикрыться. Мне стало стыдно за свой вид. Хорошо, что отца уже забрали в свои чертоги Великий Отец и Благая Матерь, он не видит, в чем приходится ходить его дочери.

Танцовщица была с распущенными темными волосами, которые походили на мои и отражали огонь. Она обходила собравшихся с мужской шляпой в руках, и некоторые кидали ей монетки. Остановилась возле меня и качнула бедрами в такт музыке, улыбнувшись. Я внимательно посмотрела на нее и покачала головой. Девица тут же потеряла ко мне интерес и, отбивая бедрами ритм, двинулась дальше по кругу.

Я оглядывалась, ища глазами женщин. Взгляд выхватил несколько разных возрастов. Те, которые постарше, волосы покрывали платками, более молодые зачесывали высокие хвосты, которые уже потом заплетали в косы, иногда закручивая их улитками. Возможно, различие было в их статусе. Я предположила, что платки носили замужние. Хотя не могла сказать наверняка, потому что просто не знала об этом. Учитель, который помог мне освоить речь охсайцев, совсем не позаботился о том, чтобы рассказать об их традициях или законах. Да и меня саму это тогда не интересовало. Если бы я только знала, что придется пережить, изучала бы культуру империи гораздо более тщательно. Но теперь что имею, то имею.

Отошла в тень и, все еще глазея на музыкантов и танцовщицу, пользуясь невидимками, которые остались у меня после расплетения свадебной прически, соорудила на голове нечто странное. Было трудно, потому что волосы путались без гребня. Вряд ли это можно назвать красивым, но за красотой и я не гналась, лишь бы сильно из толпы не выделяться.

— Молодая госпожа желает печеное яблочко? — возле меня возник мужичок средних лет в просторной белой рубахе и темных штанах да пыльных сапогах. Он держал короб, который крепился к его шее веревкой, с красивыми яблоками на палочках, облитыми карамелью. Плоды переливались в свете многочисленных огней. Я не сразу сообразила, что он обращается ко мне. Только когда он протянул один из своих товаров, я отпрянула, отрицательно покачав головой.

Торговец уже хотел отойти от меня, как из его рук ловко вырвал палочку с яблоком и подал мне высокий незнакомец. При этом другой рукой он кинул торговцу на короб монетку. Тот пискнул что-то неразборчивое и продолжил путь. А я так и стояла, не решаясь взять угощение.