Анна Осокина – Невольница императора (страница 28)

— Я хочу, чтобы ты расплела мои волосы, — повторил он.

Это было необычно, но вполне невинно, поэтому подошла без особой боязни. Пришлось снова опуститься на колени, потому что когда он сидел, его коса почти дотрагивалась до пола.

Медленно стянула ленту, которая обхватывала кончик косы, и принялась очень осторожно расплетать тяжелые и блестящие, пахнущие цветами полыни, локоны. Пока я неторопливо дошла до его головы, в комнате стемнело. Музыканты продолжали тихо наигрывать мелодию, и, судя по всему, они тоже сидели совсем без света, иначе отсюда мы его видели бы.

Не знала, что делать дальше, но пальцы сами двигались: они поползли по коже на его затылке, к макушке, расползаясь по вискам. Ремхайн глубоко удовлетворенно вздохнул. Одно резкое движение с его стороны, и я оказалась на его коленях.

— Поцелуй меня, — шепнул он прямо в губы.

Этот человек совсем сбил меня с толку. Я ведь подарок императору! Но как быть в такой ситуации? Не буду же я ему об этом напоминать?

Приближалась к его лицу, понимая, что должна это сделать. От него вкусно пахло, он действительно был привлекательным мужчиной, а эти волшебные волосы вообще могли свести с ума. Но я совсем не хотела его целовать!

Его лицо становилось все ближе. Я не хотела этого поцелуя и всего, что могло бы произойти после, но понимала, что это единственный шанс остаться во дворце. Подобраться к императору. Мало ли какие у них тут порядки. Может, так и нужно, может, советник всегда «пробует» все перед тем, как дать правителю… Думать было некогда.

Да, я приняла решение, что сделаю все, чтобы добраться до правителя, и в этой ситуации обязана подчиниться воле человека, в руках которого находилась в прямом и переносном смыслах. Однако не смогла пойти против своей природы. И мимо воли, уже почти коснувшись его губ, шепнула прямо в них:

— Нет!

Он внимательно на меня посмотрел. От его кожи пахло чем-то хвойным, словно он мазался каким-то эфирным маслом. Его глаза поблескивали, отражая еле заметный свет звезд, который проникал через окно.

— Что ты сказала? — в голосе не звучала злость, только бесконечное удивление. У него могло бы быть точно такое же выражение лица, если бы с ним заговорила кошка или какая-нибудь букашка.

Дверь распахнулась. На пороге снова возник старик. Я узнала его только по силуэту, потому что на него лился свет из соседней комнаты, и лица видно не было.

— Господин советник, — проблеял он неуверенно.

— Я же приказал, чтобы меня никто не беспокоил! — рявкнул длинноволосый, и я дернулась. Он, словно желая успокоить, положил руку на мое бедро. Если честно, это успокоило меня несильно. Скорее наоборот.

— Но, господин советник, это записка от его императорского величества.

Он выругался себе под нос, и я почувствовала, что Ремхайн не особо рад сообщениям от правителя. Наверное, он не у одной меня он поперек горла стоит. Может, мы могли бы даже стать союзниками.

Но при мысли о том, как именно придется себя вести, чтобы добиться расположения этого мужчины, сердце болезненно сжалось. И дело вовсе не в попранной чести. Я уже наплевала на нее. В какой-то степени. Нет, как бы я ни боялась это признать, дело в Касе. Мы ничего друг другу не обещали. Даже расстались в ссоре, и все же мне казалось, что, позволяя другому касаться меня, я как будто предаю его. И это чувство пожирало изнутри.

Советник легонько хлопнул меня по бедру, я поняла этот жест как то, что он хочет, чтобы я слезла. Как только я оказалась на ногах, он сразу же поднялся и, сделав несколько шагов, протянул руку старику, забрав послание.

— Зажги свечи, — приказал черноволосый ему.

Тот тут же засуетился, и очень скоро комната осветилась несколькими огоньками.

Советник развернул записку и пробежал по ней глазами. А потом со злостью сжал ее в кулак и не оглядываясь быстрым шагом вышел.

Мы со стариком переглянулись. И что мне теперь делать?

— Пришлю кого-то из слуг, чтобы расположили тебя, — наконец буркнул он и тоже выскочил.

Оставшись одна, я взяла свечу и подошла к резной панели, которая вела к музыкантам. С интересом заглянула туда. Но там уже никого не оказалось. Даже окликнула кого-нибудь на всякий случай, но небольшая каморка со скамьями была абсолютно пуста.

Сзади раздалось негромкое покашливание. Я обернулась. В нескольких шагах от меня стояла женщина средних лет, однако она была полностью седая. Длинные волосы уложила в высокую прическу. Одежда — самая простая: юбка из грубой ткани и заправленная в нее рубаха из льна. Только приглядевшись, поняла, что это не седина или, по крайней мере, седина не полная, а ее цвет волос. Глаза — невыразительные светло-серые. Совсем не такие, как у советника, радужки которого словно обрамляли черные обручи.

— Ступай за мной, — сказала она довольно сухо, посмотрев на мой наряд.

Я поставила на стол свечу и накинула на плечи плащ, в котором сюда пришла. Не хотела, чтобы меня в таком виде разглядывал каждый встречный, а что в замке полно народу, я уже убедилась. Прав был Кас, когда говорил, что я должна быть к этому готова.

Провожатая не говорила со мной, а только показывала путь, держа в руках масляный светильник, который немного коптил, когда она начинала идти быстрее. Мы шли и шли, петляя то широкими, то узкими коридорами. У меня даже закружилась голова в бесконечных лабиринтах. Ни за что не смогла бы найти дорогу обратно, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Воины в каждом коридоре тоже не помогали, потому что были одеты в одинаковую форму. Правда, в отличие от городской стражи, которая щеголяла в пурпурных одеждах с бордовыми нашивками, эти ходили в белых плащах с золотыми нашивками.

Через некоторое время я начала подозревать, что служанка решила надо мной позабавиться и просто водит кругами. Но только собиралась об этом спросить, как та резко остановилась возле одной из множества узких дверей. Она сняла с пояса связку ключей и поковырялась в замочной скважине. Дверь скрипнула и открылась.

— Твои покои, — коротко бросила она. — По дворцу без спросу не гулять. Все удобства внутри. Когда от господина Пильшхайна придут распоряжения, я сообщу. Ужин принесу, когда разберусь с остальными делами.

Она говорила строго и быстро, так, что я даже слова не смогла вставить. Женщина уверенным шагом вошла внутрь, зажгла несколько свечей от светильника и сразу же вышла, сделав мне рукой приглашающий внутрь жест. Ничего не оставалось делать, как войти.

Дверь тут же закрылась, а замок щелкнул. Я бросилась к выходу.

— Эй! — крикнула я, не ожидая, что меня запрут. — Открой!

Однако беловолосая ничего не ответила, и я услышала ее удаляющиеся шаги. Со злостью саданула по двери ногой и осмотрелась. Комната была настолько мала, что здесь едва хватало места для узкой кровати, столика с умывальным тазом и кувшином с водой да ведром с крышкой для справления нужды под столом. Окно больше походило на щель под потолком. Я даже не могла бы в него заглянуть. Это же тюрьма…

А что я хотела? Знала ведь, куда иду. Разве у императора может быть по-другому? Он жестокий тиран и самодержец. Чего еще от него ожидать? Однако сейчас я могла выдохнуть и некоторое время просто отдохнуть.

На кровати, как ни странно, лежала смена одежды. Это оказалось очень кстати, потому что все время ходить в монетах было по меньшей мере неудобно. Я кое-как, ругаясь последними словами и все время поминая нечистых, стянула с себя лиф и пояс, почувствовав свободу, переоделась в удобную юбку и рубашку, точно такие же, как у беловолосой, напилась воды вдоволь и умылась. Сильно проголодалась, но вредная служанка не сообщила, когда именно принесет ужин, так что ждать его было бесполезно. Я аккуратно вытянула из волос опасную шпильку и, положив ее на столик, повалилась на кровать поверх покрывала и почти мгновенно уснула.

Глава 8

Еду мне так никто и не принес, потому как когда я проснулась, в комнатушку уже проникали первые рассветные лучи.

Снова умылась, выпила воды и, кое-как пригладив спутанные со сна волосы, сделала высокую прическу на местный манер, заколов локоны своим главным оружием.

А потом снова уселась на кровать и принялась ждать. Возможно, про меня просто забыли? Может ли быть такое? Интересно, кто-то откликнется, если буду кричать? Однако, только я стала терять терпение и всерьез собралась звать на помощь, услышала громкие голоса. Кто-то спорил. Прильнула к двери и прислушалась.

— Ты понимаешь, что можешь лишиться должности, если я доложу об этом наверх?! — кричал старик, голос которого я сразу узнала. — Додуматься запереть наложницу его величества!

— Прости, господин Пильшхайн! — голос вчерашней служанки звучал испуганно. — Я не подумала…

— Ты никогда не думаешь! Где она?!

— Вот здесь.

Они находились, судя по звукам, уже в нескольких шагах от комнаты. Отскочила от двери и села на кровать.

— Дай ключ и позови Листрелу, — раздраженно пыхтел старик. — Ты меня самого чуть не подставила! Его величеству понравилась эта девушка. Он пожелал видеть ее сегодня вечером. Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если она ему пожалуется?! Быстрее, зови Листрелу, а мне на глаза больше не попадайся!

В замке снова стали ковыряться. Сердце забилось быстрее, и я никак не могла его замедлить. Я понравилась императору? Но когда он успел меня увидеть? Если только… Уж не в той ли маленькой комнате с музыкантами он прятался?.. Других вариантов я не придумала.