Анна Осокина – Невольница императора (страница 27)

— Господин советник распорядился больше сегодня никого не пускать. Он примет оставшихся по списку, если кто-то еще приедет сегодня, переносить всех на завтра.

Что ж, мы последние на сегодня. Хоть в чем-то улыбнулась удача. Приехали бы на полстражи позже, и пришлось бы ждать еще целый день.

Очередь медленно рассасывалась, пока мы с Лерноем не остались в комнате ожидания, как я ее прозвала про себя, одни. Со мной он больше не разговаривал. Думал о чем-то своем. Я тоже размышляла. Мыслей в голове вертелось с избытком. Но сейчас главное было — понравиться советнику.

Ну что за бред? Почему то, насколько я должна приглянуться одному мужчине, будет оценивать совершенно другой? Не сам ли правитель должен на меня смотреть? Хотя, если глядеть с его стороны, у него наверняка много других дел. Например, думать о завоевании новых земель и народов.

Неужто слухи, которые мне передал Кас, верны, и император действительно отозвал своих убийц? Трудно в это поверить. Спрошу у этого Хасана или Хакасана, как его там, сама, если представится такая возможность. У меня наверняка будет немного времени, после того как я поцарапаю его отравленной заколкой. Непроизвольно поправила волосы, которые скрепляло смертоносное украшение. Только бы все получилось! Только бы получилось!

Наконец старичок назвал имя моего «хозяина», и мы пошли за ним в соседнее помещение.

Я огляделась. Просторная комната с колоннами и окнами, которые были прикрыты резными вставками. Солнечные лучи проникали сквозь узоры и рисовали на стенах и полу причудливые завитушки. Невольно засмотрелась на эту красоту и прошла дальше Лерноя, а потом вспомнила, что должна двигаться исключительно за ним, а потому встала как вкопанная, он же налетел на меня, я тихо пискнула и упала на колени. «Хозяин» тихо выругался.

— Аккуратнее, — сперва услышала низкий бархатистый голос, потом медленно подняла взгляд и встретилась с холодными серыми глазами. Их обладатель протягивал мне руку. Это был молодой мужчина, могла бы дать ему немного за тридцать, то есть такого же возраста, как и Касий. Он имел очень длинные темные волосы, которые заплел в косу, а та сползала по его плечу на грудь и живот, скрытые черным с золотым шитьем камзоле, словно блестящая змея. Ее «хвост» заканчивался ниже бедер. Я никогда не видела таких длинных волос даже у женщин!

— О! Господин советник! — залебезил Лерной. — Не изволь беспокоиться, это всего лишь невольница, танцовщица, которую я привел, чтобы подарить его императорскому величеству в качестве подарка на именины.

А потом Лерной увидел, что я продолжаю пялиться на советника, и зашипел:

— Опусти глаза немедленно!

Но я не могла себя заставить это сделать! Не из-за упрямства, просто он словно заколдовал меня. Тело одеревенело. Пришлось опустить всю голову, чтобы больше не смотреть.

— Вот как, — только и сказал мужчина, но руку не убрал.

Я сглотнула вязкую от волнения слюну и протянула кисть ему, чтобы он помог мне подняться. Наверное, это очень странно выглядело со стороны.

— Как тебя зовут? — обратился советник, что совсем сбило меня с толку. Если бы я сейчас не играла роли, то все было бы в порядке, но разве охсайцы не считают рабов чем-то вроде вещей? Почему он говорит со мной, а не с моим якобы хозяином? Столько вопросов. И ни одного ответа.

Только сейчас пришло в голову, что советник и император наверняка знают мое настоящее имя, поэтому его сообщать ни в коем случае нельзя. Насколько я понимала, Лерною его вообще не сообщили. Имя раба — это необязательная вещь, потому что хозяин может называть его так, как заблагорассудится.

— Отвечай господину советнику! — снова зашипел Лерной. Кажется, он был мной не очень-то доволен.

Чтобы самой не запутаться, я просто чуть поменяла звуки в имени местами, так, что звучало похоже, но не узнаваемо.

— Мирана, господин, — чуть слышно сказала я.

Он продолжал удерживать мою руку в своей — жесткой и мозолистой. И я наверняка знала, что мозоли у него не от мотыги. Видно, он много тренировался с оружием.

— Что ж, Мирана, покажи, что ты умеешь, прежде чем я решу, достойна ли ты быть подарком нашему господину.

При этом я не удержалась и украдкой взглянула на него. На последнем слове мужчина скривился.

Он выпустил мою руку и хлопнул в ладони. В дверях тут же показался старик, только в его руках на этот раз уже не было списка.

— Да, господин? — спросил он.

— Позови музыкантов.

Тот склонил голову и тут же исчез за дверью. Появилось немного времени, чтобы осмотреться. И я им воспользовалась. В каждом углу стоял стражник. Все они глядели прямо перед собой, но я чувствовала их готовность в любой миг атаковать.

Это меня-то?!

Здесь же стоял большой темный стол из какого-то наверняка очень дорогого дерева. Рядом с ним — строгий стул с прямой спинкой. Но был и еще один стул, даже скорее кресло или трон. Но я прекрасно понимала, что это не тронный зал. В таком шикарном дворце просто не может быть настолько скромного тронного зала. Скорее уж рабочий кабинет или что-то в этом роде. Через несколько резных деревянных панелей, таких же, как на окнах, не проникал свет. Из этого я сделала вывод, что они ведут в другую комнату.

Советник отошел от нас и сел на «трон». Он смотрел в мою сторону, но как бы сквозь меня, и поглаживал косу медленными движениями по ходу роста, чтобы ни один волосок не выбился из прически, будто она и вправду была живая и все чувствовала.

Лерной не двигался. Замер в ожидании. А я принялась медленно развязывать ленты на плаще, готовясь к танцу. Интересно, какую музыку будут здесь играть?

И звуки не заставили себя долго ждать. Хотя я ожидала, что музыканты придут прямо сюда, музыка полилась со стороны темных резных панелей. Интересно придумано. Мы их не видим. А они нас?

Сперва раздались нежнейшие трели флейты, к ней присоединились гусли, а позже всех подключился барабан. Все это время я стояла, медленно раскачиваясь, а руки, поднятые к солнцу, извивались змеями. Пыталась уловить ритм, но как только включился барабан, тело все сделало за меня. Нужно было понравиться этому человеку! Нужно во что бы то ни стало! Это вертелось единственным желанием в голове.

Бедра двигались то резко, то плавно, вырисовывая в воздухе круги, спирали и знаки бесконечности. Грудь то вдруг вздымалась, подчиняясь музыке, то опускалась, то шла вперед, то назад, то тоже выделывала круги, как и бедра.

Мой «хозяин» наконец улыбался, а это значит, что справлялась я неплохо. Да что там Лерной, на меня поглядывали даже стражи! Никогда не думала, что смогу так двигаться при чужих людях, при мужчинах (!), но цель оправдывала любые средства! И я танцевала, выворачивая себя наизнанку. Огонь, что полыхал внутри, вся ненависть к императору, все сожаление о том, что я больше не увижу Касия, вся боль, которую пришлось пережить за столь недолгое время, вдруг нашла выход.

Мелодия взлетала выше и выше, барабаны били быстрее и быстрее, а я двигалась все стремительнее, пока не закружилась насколько быстро, что мне казалось, еще немного — и взлечу. Музыка резко оборвалась и я, не удержав равновесия, упала прямо к ногам советника, снова оказавшись перед ним на коленях.

В комнате повисла тишина. Только мое шумное дыхание нарушало ее. Я медленно подняла взгляд от пола, и снова встретилась с серыми глазами советника, пытаясь определить по ним, как сложится моя дальнейшая судьба.

И то, что я в них увидела, мне должно было понравиться, но не понравилось. Могут ли пылать серые глаза? У Ремхайна они горели. Он смотрел на меня, но почему-то мне казалось, что видит он перед собой гораздо больше, чем просто женщину. Я не понимала его эмоции, а потому это меня страшило.

— Это достойный подарок, — советник поднялся, на этот раз не подав мне руку. — Господин Пильшхайн запишет твой адрес, и в течение седмицы ты получишь приглашение на пир в честь именин его императорского величества.

— Благодарю тебя, мой господин! — Лерной склонился очень низко.

— А теперь ты свободен.

Пока они говорили, я тихонько поднялась и отошла к резному окну, чтобы разглядеть его лучше.

Лерной поторопился покинуть зал, как будто чувствовал себя здесь очень неуютно. Сказать по правде, я его понимала, но только лишь потому, что рядом находился этот чернокосый советник. А вот сам кабинет выглядел очень даже уютным. Мне чрезвычайно понравились резные панели на окнах.

— Вы все — вон, — обратился мужчина к стражникам.

Четверо беспрекословно подчинились. И очень скоро мы остались с Ремхайном одни. Ну, если не считать музыкантов в потайной комнатке, я не сомневалась, что они все еще находятся там. Тот хлопнул в ладони два раза, и они снова заиграли. На этот раз мелодия звучала медленная, а барабана слышно не было. Пока мы ждали очереди, солнце стало клониться к горизонту. По моим подсчетам, шла уже первая вечерняя стража, но в комнате все еще оставалось светло, хотя очень скоро здесь наступят сумерки.

Он устало вздохнул и снова сел в кресло.

— Подойди ко мне, — сказал тихо, но я прекрасно расслышала и сделала, как он велел. А кто бы на моем месте не сделал?

— Расплети мои волосы.

Я замерла. Просьба прозвучала до того странно, что я не была уверена, правильно ли ее расслышала.

— Прости, господин советник, что?..