Анна Осокина – Невольница императора (страница 29)

— Доброе утро, — излишне бодрым тоном поприветствовал седовласый слуга. Или кто он тут.

— Доброе утро, — настороженно откликнулась я.

— Я прошу прощения, госпожа Мирана, — склонил он голову так низко, что я чуть не присвистнула. Вчера такой учтивости за ним не заметила. — Боюсь, что накануне вышло некоторое недоразумение, и тебя расположили не в тех покоях, которые полагаются… — он запнулся.

Я подняла обе брови, но не собиралась ему помогать, ждала, пока он сам скажет.

— Полагаются кому? — все же не выдержала я.

— Наложнице императора.

— Вот как, — поднялась и расправила складки на юбке. — В таком случае не будешь ли ты так добр, господин Пильшхайн, сопроводить меня в нужные покои?

Гордо подняла голову. Ничего не могла с собой поделать, это было ребячеством, но я, чего греха таить, обижалась на них за то, что меня заперли здесь на всю ночь и даже не накормили. Так что это моя маленькая месть.

В проходе рядом с седовласым появилась молодая женщина, наверное, одного со мной возраста. Она была настолько рыжей, что у меня зарябило в глазах. Столь яркий оттенок встречался только в одной местности в горах. Сердце радостно забилось. Моя землячка!

— Вчера я заметил по твоей речи, госпожа, что ты горянка, — Пильшхайн предпочел не заметить мой вздернутый подбородок и продолжил как ни в чем не бывало. — И я решил, что тебе будет приятно, если тебя проводит Листрела, она уже давно служит во дворце, однако родина ее далеко отсюда.

— На горе Ахов, — наконец улыбнулась я.

Листрела чуть склонила голову, а когда снова подняла, на лице ее сияла искренняя улыбка. Мне захотелось подойти к ней и обнять, но я, конечно, сдержала порыв.

— Я удаляюсь, а Листрела проводит тебя на второй этаж.

— На второй? — удивилась рыжая.

— Да, Листрела, на второй. Отведи госпожу Мирану в пурпурную спальню, она сейчас свободна. И приготовь ей ароматную ванну, а еще найди достойный наряд. Вечером император пожелал, чтобы она танцевала для него. И срочно вызови портниху, чтобы она сняла мерки.

Та только успевала кивать. А старик выдохнул, будто с души у него свалился груз, когда выходил из моей временной тюрьмы.

Неужто судьба повернулась лицом, и жизнь налаживается? Да, мне не так уж много осталось, возможно, уже сегодня вечером я осуществлю свой план и должна буду погибнуть сама, но проведу последние стражи достойно. И достойно, судя по обращению, самой императрицы.

Как только старик ушел, я кинулась к Листреле и протянула ей обе руки. Она пожала мне их с такой искренней теплотой, что я не сдержалась и обняла ее.

— Ты здесь давно? — спросила на родном наречии.

— Уже больше пяти лет, — ответила она, когда отстранилась от меня. — Но я так скучаю по дому! Переехала в империю, когда вышла замуж за охсайца вопреки воле родителей, — она опустила глаза.

— И что же ты? Счастлива? — почему-то мне было очень важно узнать это.

— Была бы, — она поменялась в лице. — Да только мой муж умер в тот же год, когда мы поженились.

Я снова взяла ее ладонь и чуть сжала.

— Сожалею, мой муж тоже умер почти сразу после свадьбы, — не стала вдаваться в подробности, ей они ни к чему. Да и понимала: ее не делает моей подругой то, что мы родились на одной земле. Хотя девушка мне сразу же понравилась. — Но почему ты не вернулась?

— Стыдилась, — вздохнула рыжая. — А перед смертью он смог устроить меня работать сюда, вот и осталась… — Листрела вздохнула, а потом вдруг встрепенулась. — Но пойдем скорее! У нас так много дел!

— Если можно, я хотела бы поесть.

И рада была бы игнорировать живот, да он не оставлял выбора, издавая протяжные неприятные звуки.

— Конечно! — воскликнула служанка. — Давай я покажу тебе покои и сразу же займусь едой!

Пока мы шли по коридору, я наклонилась к ней и тихо спросила, чтобы не слышали стражи, которые попадались то тут, то там. А когда мы поднялись на второй этаж, их стало еще больше. Почти у каждой двери стояли белые плащи.

— Почему ты так удивилась, когда этот Пильшхайн распорядился определить меня сюда?

Она посмотрела на меня.

— Да потому что здесь не живут слуги или рабы, — объяснила девушка, чуть морщась, в таком положении ее веснушки, утыканные по всем лицу, будто оживали. — Только гости императора и другие высокопоставленные лица.

— Вот как, — я задумчиво шла за своей проводницей, она не сбавляла ходу. — А сам правитель? Где живет он?

— Тоже на втором этаже, но в отдельном крыле. Зато недалеко от твоей находится спальня советника его императорского величества.

— Вот как, — снова только и смогла выдавить из себя.

Ладно, возможно, это не создаст никаких проблем. Советник проявил интерес, но ведь сам правитель пожелал меня видеть сегодня. А, может статься, что это моя последняя ночь на этом свете, так что волноваться не о чем. Раньше времени.

— Не сочти за дерзость, но как ты попала сюда… невольницей? — наконец решилась задать мне вопрос Листрела, хотя я видела, что она хотела спросить об этом с того самого момента, когда увидела меня.

Я пожала плечами. Не нужно ей знать мою историю. Я пока ей не доверяла.

— Мы с мужем путешествовали после свадьбы, его убили, а меня забрали в плен.

Голубые глаза служанки расширились.

— Я так сожалею! — пробормотала она.

— Не стоит! — вот только жалости мне сейчас не хватало, даже если мои слова — ложь. — Это случилось давно. Я уже привыкла к новой жизни. А сейчас вообще во дворец попала.

— Да, формально ты — ниже слуг по рангу, потому что не имеешь свободы, но фактически, если сумеешь расположить к себе императора, можешь не только получить свободу, но и…

Мы дошли до нужной двери, Листрела толкнула ее. Она оказалась не заперта. Наверное, в этом не было необходимости, потому что здесь сновало столько стражи, что дополнительные замки излишни.

Мы вошли внутрь и я, хотя и ждала продолжение фразы, ахнула. Рассветное солнце проникало сквозь такие же резные окна, как и в кабинете, где нас вчера принимал советник. Я не могла понять, то ли это дневное светило настолько красное, то ли оно становилось таким, проникая сквозь прозрачные шелковые шторы алого цвета.

Здесь стояла огромная кровать, несколько кофров для одежды, большой стол со стульями и маленький туалетный столик со всякими необходимыми женщине принадлежностями, помимо умывального таза. У очага находилась большая деревянная купель, наполовину скрытая ширмой, которая была обтянута все таким же полупрозрачным красным шелком. На каменном полу лежали мягкие ковры и несколько шкур животных.

Я стояла с открытым ртом, даже забыв, о чем мы говорили. Более шикарных покоев еще не встречала. Но все же заставила взять себя в руки. А потом мне в голову ударила мысль, которую я почему-то упустила из виду, и это могло стать очень неприятным сюрпризом. Я вся напряглась.

— А как же императрица? Как она отнесется к тому, что императору дарят такие подарки?

Почему я раньше не думала об этом? Почему ни Касий, ни кто-то другой не сказал мне об императрице? Я ведь помнила, что правитель империи женат!

— Ты разве не знаешь? — удивилась рыжая.

— Не знаю что?

— Она погибла прошлой зимой на охоте. Несчастный случай. Ее лошадь испугалась чего-то и встала на дыбы, императрица упала и ударилась головой. Она несколько седмиц не приходила в себя, потеряла нерожденное дитя, а потом… — Листрела отвела глаза. — Перестала дышать. Она так и не проснулась.

— О, — я даже не знала, что на это сказать. — Мне очень жаль.

На самом деле мне не было жаль, потому что на одну проблему меньше. Не хватало еще убегать от разъяренной жены императора. Цинично? Может быть. Но так же расчетливо и цинично я собиралась расстаться и со своей собственной жизнью, так что же мне до чужой покойницы?

Как бы мне ни было приятно общество землячки, попросила ее оставить меня, пока я лежала в просторной деревянной купели, наслаждаясь горячей водой. Пыталась подготовиться к тому, что это мой последний день. Я, конечно, попытаюсь сбежать, но, судя по количеству стражников вокруг, вряд ли это удастся. А еще эти императорские ищейки, о которых говорил Касий.

Благая Матерь, как я хотела бы, чтобы он сейчас находился рядом со мной! А он бросил меня! Умом я прекрасно понимала, что Кас не смог бы присутствовать во дворце. Но вот сердце выло от обиды. Мы даже не попрощались как следует! Разругались в пух и прах. Это единственное, о чем я жалела. Единственное, что хотела бы изменить, но уже ничего не поделаешь. Нужно смириться, что там, в публичном доме, я видела его в последний раз. Грудь болезненно сжалась.

Вдруг услышала, как открывается дверь. Хотя скорее почувствовала дуновение прохладного воздуха. Посмотреть, кто там, мешала ширма.

— Листрела, я еще не закончила. Зайди, пожалуйста, через четверть стражи.

Кто это еще мог быть, кроме служанки, которая обязана подготовить меня к встрече с правителем?

— Боюсь, я не понимаю на горном наречии, — усмехнулся советник, показавшись из-за перегородки.

Я подхватилась и села в купели, обняв колени руками, чтобы скрыть как можно больше обнаженного тела.

— Надо же, какая стеснительность, — тихо засмеялся он. — Обычно девицы вроде тебя гораздо более раскованы.

— Девицы вроде меня? — я перешла на охсайский язык.

— Ну да, — советник взял кресло, обитое мягкой тканью, которое стояло у туалетного столика, и поставил его к самой купели, сразу же усевшись в него. — Танцовщицы, рабыни, шлюхи.