Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 6)

— Алинка. — Мама вышла ко мне в коридор, как только услышала, что я открываю дверь ключом. — У тебя все в порядке?

— Да, мам, — улыбнулась я. — А что такое?

Она раскрыла ладонь, на которой лежало мое красивое обручальное кольцо, которое теперь не вызывало ничего, кроме глухого раздражения. Я скривилась.

Кажется, выражение лица все сказало за меня.

— Я так понимаю, ты не просто забыла его надеть после мытья посуды? — осторожно спросила мама.

Разумеется, нет. Я его даже ни разу не снимала для этого дела.

— Мы расстались, — коротко сообщила я.

— Что случилось, доченька?

Я пошла мыть руки, уходя от ответа, но мама не сдавалась. Она последовала за мной в ванную комнату и стояла, будто немое привидение.

Я не спеша смыла пену и вытерла ладони полотенцем, делая вид, что все в порядке.

— Алина? — Мама напомнила о своем присутствии.

— Можно мы сейчас не будем говорить об этом? Я расскажу, но позже. Идет? — я посмотрела на нее и снова улыбнулась. Сказать по правде, я боялась говорить об этом, чтобы позорно не разреветься. Когда я не думала о Максиме, все было как обычно, но как только погружалась в воспоминания, становилось так гадко на душе, хоть волком вой.

— Конечно, малышка. — Мама отошла от двери, дав мне выйти.

— Нужно вернуть Максу кольцо, — сказала я, стараясь сделать тон голоса как можно более безразличным.

— Не нужно.

— Это еще почему? — удивилась я. — На примирение можешь не надеяться. Я не хочу об этом говорить, но такое не прощают.

— Не в этом дело, — замялась мама. — Кольцо купила я, Макс обещал вернуть с зарплаты, да как-то забыл, наверное, а я и не напоминала.

Я расхохоталась, да так сильно, что несколько раз хрюкнула. Да уж, как-то слишком истерически звучал этот смех. Безнадежно.

— Забыл, как же! — Пытаясь отдышаться после приступа смеха, я покачала головой. — Мам, скажи честно, ты когда-то говорила с ним без меня о покупке квартиры?

Она застыла, смущенно опустив глаза.

— Говорила, значит, — вздохнула я.

— Ну я хотела сделать вам подарок к свадьбе, отложила кое-что… Хватило бы на первый взнос, а Макс обещал помогать с погашением ипотеки.

Мама под моим взглядом поникла.

— Это должен был быть сюрприз. Максим помогал мне выбирать варианты. Ты можешь сказать, что случилось?

Я пошла на кухню и села на стул, положила локти на стол и спрятала лицо в ладони, приподняв очки на лоб.

— Да ничего, кроме того, что это все, — я сделала паузу, — все наши отношения, эта женитьба… Все было задумано только ради квартиры.

Мама тихо опустилась на стул рядом.

— Мне стоит спрашивать, как ты об этом узнала? — с сочувствием в голосе спросила она.

— Нет, пожалуйста. Сейчас я не готова об этом говорить. Просто хорошо, что я обо всем узнала раньше, чем вышла за него замуж.

— Бог миловал, — поддакнула мама и обняла меня.

Я замерла в ее объятиях, ощущая, как к горлу подкатывает ком слез. Пыталась сглотнуть его, но все без толку. Произошло ровно то, чего я опасалась: я все же расплакалась. В нежных объятиях матери было так тепло, что я не выдержала. Ненавижу быть беспомощной, но именно это чувство в тот момент испытывала.

И все же долго я расклеиваться себе не позволила. Поднялась, заставила себя поужинать, потому что, кроме утреннего пирожного, ничего не съела за весь день, и с сожалением закинула в стирку кардиган Сергея Витальевича. Не хотела расставаться с его запахом, он казался мне очень близким, каким-то родным.

Наверное, я идеализировала Змеева, но мне нужно было знать, что на свете есть настоящие герои. По крайней мере, после того как спас меня от панической атаки, он казался мне каким-то сверхчеловеком. Он всегда так тепло отзывался о дочери, что я каждый раз таяла. Сама довольно рано лишилась отца, и не знала, каково это — когда тебя безусловно любит мужчина. Змеев был не намного старше меня, нас разделяли каких-то семь лет, но он всегда казался мне эталоном отца и мужа. И я могла только наблюдать за ним, тайно мечтая, что где-то в параллельной вселенной мы могли бы быть вместе, не делая ни единого намека на то, как именно я к нему отношусь, потому что это значило бы опуститься на один уровень с Максимом. Я ни за что на свете не стала бы оказывать знаки внимания женатому человеку, как бы ни относилась к нему.

Стоило подумать о Змееве, как от него пришло сообщение. Это было неожиданно.

«Как вы сегодня? Извините, не получилось найти вас в университете».

Я в ступоре несколько минут пялилась в экран. За что он извиняется? Он мне ведь ничего не должен.

«Спасибо, не стоит беспокоиться, у меня все хорошо».

«Рад это слышать», — пришел ответ.

«Видеть», — поправила я и поставила улыбающийся эмоджи.

В ответ он прислал мне смеющуюся рожицу. Все еще недоумевая, почему он обо мне беспокоится, я написала:

«Готова предложить темы для эссе».

«Замечательно. Сможете завтра перед второй парой зайти ко мне в кабинет?»

Я поставила сердечко на его сообщение, выразив согласие. Казалось бы, он ничего такого мне не писал, но от того, что куратор интересуется моим состоянием, сладко щемило в груди. Я даже устыдилась на несколько секунд того, что не горюю о потере жениха как д о лжно. А как д о лжно?.. Проливать слезы днями и ночами напролет? Есть мороженое ведрами, как показывают во всяких зарубежных мелодрамах? Забросить университет? Меня раньше никто не бросал, да что там: я вообще ни разу не расставалась. Это были мои первые отношения, которые чуть не закончились великой катастрофой. Может, Максим просто в принципе мне не подходил? Даже если не брать в расчет то, что он изначально затеял отношения со мной только ради материальных благ. Смогла бы я всю жизнь прожить с человеком, с которым даже не могла обсудить любимые книги? Да, у нас было много других общих интересов, но кто мог дать гарантию, что и это не обман?

Глава 3

— Итак. — Змеев сидел на своем кресле, его стол был завален какими-то документами и докладами студентов. — Эссе. Над какой темой в литературе вы хотели бы порассуждать? Может, кофе? — добавил он, но я отрицательно покачала головой, подняв свою красивую розовую бутылку с водой и поболтав ею.

Профессор взял серую керамическую кружку с ярко-апельсиновой надписью «Лучшему преподавателю литературы». Кто-то из выпускных курсов подарил, эта кружка появилась у него еще в прошлом году. По мне так сочетание цветов отвратительное, кислотно-оранжевый цвет выедал глаза, но, видимо, Змееву она была дорога как память. Вдохнув ароматный пар, который поднимался над поверхностью напитка, Сергей Витальевич с удовольствием отхлебнул черный кофе, запах которого стоял на весь кабинет, и снова посмотрел мне в глаза.

У меня на коленях лежал небольшой блокнот, в котором я записывала расписание пар, домашние задания, литературу, которую нужно не забыть прочитать и другую важную информацию. Он был открыт на странице, где я отмечала пришедшие в голову темы, а потом их нещадно вычеркивала как неинтересные. Но одну я придумала буквально накануне вечером, и точно знала, что она подходит мне на сто процентов.

— Прелюбодеяния и измены в литературе, — произнесла я, не отводя глаз от Змеева. Тот чуть не подавился напитком. Закашлялся, отставив кружку, а я подождала, пока он прочистит горло и продолжила:

— Хочу сравнить отношение писателей и общества к этому явлению в разных культурных пластах, начиная от второго круга в «Божественной комедии» Данте Алигьери, заканчивая творчеством наших современников.

Несколько секунд царило молчание, потом Змеев приподнял брови.

— Позволите поинтересоваться, что сподвигло вас на выбор такой… — он на секунду остановился, будто подбирал слова. — Щепетильной темы.

Сергей Витальевич очень сильно мне нравился, но обсуждать с ним личную жизнь я не могла. Только не с этим человеком. Возможно, перед ним мне тоже было стыдно. Сказала, что замуж выхожу, а, выходит, обманула… Как будто я могла не оправдать его ожиданий.

Я тоже аккуратно прочистила горло и, сделав глоток воды, покачала головой.

— Просто тема необычная и довольно запоминающаяся, как по мне. Как думаете, она впечатлит комиссию?

— Знаю, что они довольно консервативно настроены, поэтому вас ждет либо оглушительный успех, либо полный провал. Готовы рискнуть? — Змеев даже наклонился ближе ко мне. Кажется, ему действительно было интересно мое мнение.

Я сглотнула и ненароком облизнула губы.

— А вы? Готовы рискнуть? На кону не только моя репутация, вы мой научный руководитель.

Змеев вдруг улыбнулся и покачал головой.

— Вы не перестаете меня удивлять, Алина.

— Это не ответ на вопрос. — Я тоже с улыбкой смотрела на него.

— С вами , — он интонацией выделил это слово, — готов. — И пока я рассуждала, что бы это могло значить, он добавил: — Тема сложная при всей своей эпатажности, но я уверен, что у вас получится. Только давайте немного ее сузим, вы слишком широко взяли, так можно не эссе, а целую научную диссертацию написать.

Я рассмеялась.

— Что ж, значит, если я захочу продолжить свой путь в науке после окончания университета, тема диссертации у меня в кармане. Так как именно вы хотели бы сузить тему?

Еще минут десять мы обсуждали конкретные формулировки, крутили их по-разному, предлагали варианты, пока не пришли к тому, который устроил нас обоих. Когда я посмотрела на часы, поняла, что на пару уже опоздала.