Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 30)
Адвокат сразу предупредил, что ситуация скверная, и меня спасет только чудо, но сдаваться мы не собирались. Я должен был бороться ради дочери! Ради своего честного имени, которое для меня не пустой звук.
Но у меня не было алиби на ту ночь. Как назло, я оставил Соню у мамы и ночевал один. Никто не мог подтвердить, что Оля не приезжала ко мне. Странно, но я не чувствовал к ней ненависти даже за такой поступок. Я ее не понимал, но внутри по отношению к ней все выгорело, и я не ощущал уже
Сначала мысли путались от шока и условий, в которых я волею судьбы оказался. Да, не зря говорят: от сумы да от тюрьмы не зарекайся. А потом я вспомнил один из наших последний разговоров с женой сразу после того как мы забрали документы о разводе. Она сказала, что передумала и хочет жить с дочерью, но я отказал довольно в грубой форме. Мы ведь все уже решили. Соня за этот месяц привыкла к новым условиям, зачем снова ее дергать?
Оля ушла хмурая, но я знал, что так всем будет лучше. Могло ли быть так, что бывшая жена таким извращенным способом хотела отобрать у меня дочь? Она ведь наверняка понимала, что если бы изначально захотела остаться с Соней, я оставил бы им свою квартиру и уехал бы сам. Или не понимала? Я вообще не знал, что происходит в голове у этой женщины, но уже был готов поверить в самое худшее. Хотел поговорить с ней, но мне этого не позволили.
У меня был полный воз проблем, но почему-то, сидя в камере, больше всего я боялся того, что Алина поверит в клевету, и я потеряю ее навсегда.
«Есть зацепка. Хотите помочь?», — пришло сообщение от Дмитрия Константиновича, когда я уже собиралась ехать в больницу, чтобы поговорить со Змеевой. Сердце от этого радостно сжалось и бешено заколотилось. Конечно! Конечно, я хотела помочь! Снова прыгнула в такси уже в который раз за день и через полчаса стояла возле офиса адвоката.
На этот раз он вышел ко мне сам прямо на улицу. На нем было длинное классическое пальто, а над головой он держал большой зонтик-трость, потому что с неба противно моросило. День клонился к вечеру.
— У вас нет машины? — уточнил он.
— Нет, — растерялась я. — А у вас?
Почему-то мне казалось, что такой статусный мужчина обязательно должен иметь автомобиль.
— Предпочитаю, чтобы меня возили, — сказал он невозмутимо.
— Нам нужно куда-то ехать? Я вызову такси.
— Бизнес-класс, пожалуйста.
У меня были деньги, потому что обычно я откладывала стипендию. Мне, по сути, ее не на что было тратить. Я не привыкла так шиковать, но в тот момент была готова сделать что угодно, услышав заветное слово «зацепка».
— Куда мы едем? — поинтересовалась я, заходя в приложение такси.
Новицкий назвал адрес, и я с удивлением поняла, что это дом Змеева. С недоверием на него покосилась.
— У нас там встреча, — невозмутимо пояснил адвокат. — С моим… старым товарищем из органов. Я говорил вам, что раньше работал прокурором?
— Гмх, — прочистила я горло. — Нет.
— Но до этого нам нужно заехать в продуктовый магазин.
— Как скажете, — ничего не понимая, я вызвала машину, поставив на маршруте точку около гипермаркета.
— Так какой у нас план? — спросила я уже в автомобиле.
— Просто делайте, как я говорю, и возможно уже завтра
— Это что-то незаконное? — шепотом уточнила я, но бывший прокурор сделал вид, что не услышал меня, хотя я была уверена, что со слухом у него все в порядке.
Когда мы остановились около магазина, Дмитрий Константинович сказал:
— Идите, я здесь подожду.
— А что мне нужно купить?
— Две бутылки водки, — сообщил он. Но, чуть подумав, пока я переваривала полученную информацию, добавил: — Нет, давайте четыре. Дешевую не берите. И что-то на закуску.
В полном недоумении я пошла в магазин и через десять минут вышла оттуда с довольно тяжелым пакетом. Ощущала себя очень странно, но все же решила довериться этому человеку. Все равно ничего другого не оставалось.
Пока мы ехали, Новицкий деловито осмотрел содержимое пакета и одобрительно кивнул. Больше мы не обмолвились ни словом, пока не добрались до места назначения.
У подъезда нас уже ждал какой-то человек. Я ожидала, что он будет в форме, но тот был одет в неприметную серую куртку и джинсы.
Дмитрий Константинович тепло с ним поздоровался за руку и даже похлопал по плечу. Куда-то вдруг слетело все его холодное превосходство, с которым он общался со мной. Теперь рядом стоял улыбчивый, открытый человек, ну просто душка. Меня мурашки пробрали от того, с какой легкостью Новицкий менял маски.
— Здравствуйте, — тихо подала голос я. Тот только кивнул, но представляться не стал.
— Он на месте, — произнес знакомый адвоката и указал взглядом вверх. — Свет горит.
— Отлично. Алина, теперь ваш выход. — Дмитрий Константинович посмотрел на меня. — Поднимаемся на двенадцатый, звоним в соседнюю квартиру вашего Змеева.
Я смолчала на это «вашего», не до того было. Всем и так здесь было понятно, что для чужого человека я ничего такого не делала бы. Ловила каждое его слово, а внутри меня подколачивало от волнения, потому что я все еще не понимала, какая роль у меня в этом странном плане.
— Вам откроет мужчина, сосед, зовут Василий, живет один. Поговорите с ним, скажите, что пришли от Ольги, чтобы поблагодарить его за содействие и дайте пакет. Убедитесь, чтобы он увидел, что в нем лежит. Вы меня понимаете? — уточнил адвокат. Незнакомец в серой куртке только смотрел на нас, не произнося ни слова.
— Да, понимаю, — ответила я. И до меня наконец начало доходить, что они задумали.
— Теперь слушайте очень внимательно. Мы поднимемся с вами, но подходить к квартире не будем. Вы должны сделать так, чтобы сосед подтвердил, что Ольга просила его соврать полиции о том, что он слышал ее крики. Если вам это удастся, со Змеевым почти наверняка все будет хорошо. Но это только если наша теория верна. Понимаете?
— Да! — горячо воскликнула я. Теперь от меня что-то зависело, руки тряслись так, что бутылки чуть позвякивали.
— Успокойтесь, мы рядом, — подбодрил незнакомец, видя мое состояние. — Вам ничего не угрожает.
— Я не боюсь, — сказала чистую правду. Я опасалась совсем не этого, а того, что не справлюсь и не смогу помочь Сергею Витальевичу.
— Хорошо, тогда пойдемте. Квартира четыреста двадцать пять, звоните в домофон.
Я вдруг вспомнила, что у меня в сумке так и лежат ключи Змеева.
— У меня… ключ есть, кажется… — Достала связку и нашла чип от домофона. Мужчины только переглянулись, и мы вошли внутрь.
Мы вместе поднялись на лифте, но потом мои спутники спрятались за выступом с мусоропроводом и затихли. Я слышала только биение своего сердца. Кажется, никогда в жизни так не волновалась — хуже, чем перед экзаменом. Конечно, от результатов экзаменов не зависела чья-то жизнь!
Позвонила в нужную квартиру и застыла, прислушиваясь к звукам внутри. Но их не было. Позвонила второй раз, третий, беспощадно выжимая кнопку звонка. Cлышала его противные трели, но хозяин не торопился открывать.
— Черт, — прошептала я. Неужели все напрасно? Может, он спит?
— Стучите, — тихо посоветовал Новицкий.
И я стала стучать, сначала руками, потом, отчаявшись, несколько раз стукнула ногой и снова позвонила, очень долго и требовательно. Если бы от этих действий зависела только моя судьба, я бы уже сдалась. Но ради Сергея Витальевича готова была хоть всю ночь долбиться в эту дверь. Глухой он, что ли?!
Через минут десять мои старания все же были вознаграждены. Я услышала сдавленные ругательства и шаги.
Хозяин квартиры не спрашивал, кто там, а просто открыл дверь. На меня смотрел мужичок лет шестидесяти весьма помятого вида. Лицо опухшее, он выглядел явно нетрезвым.
— Ты кто? — спросил он, оглядев меня с головы до ног.
В первую секунду растерялась, но потом на меня словно откуда-то сверху снизошло ледяное спокойствие. Даже руки трястись перестали.
— Василий, добрый вечер! — я широко улыбнулась. — Я подруга Оли, соседки вашей.
Он сощурился, как будто вспоминал, о ком я вообще говорю.
— Ну, — сказал он, наверное, все же вспомнив. — Че она?
— Просила вам передать, вот! — Я распахнула пакет, специально позвякав бутылками. Мужчина заглянул внутрь, и его лицо озарила улыбка, лишенная половины зубов.
— Ну-у-у так бы сразу! — обрадовался он и протянул руку к пакету, но я отстранилась, понимая, что он может запросто закрыть дверь, и на этом все будет кончено.
Сосед нахмурился.
— Она просила передать еще раз спасибо за содействие.
— Зайдешь? — Мужчина приосанился. — Щас поляну накрою!
Меня от этого предложения передернуло. Но я постаралась скрыть отвращение за улыбкой.
— Нет, спасибо, мне нужно идти. Она только просила убедиться, чтобы никто не знал о ее просьбе.
— Так это, — Василий почесал недельную щетину. — Некому говорить мне. Один я живу. Участковый пришел, я ему, как она просила, так и сказал: слышал крики, драку какую-то, так мне-то что?