Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 31)
— А на самом деле как было? — решила пойти ва-банк я, чтобы уж наверняка.
— Да телик смотрел я, потом заснул. Тихо все было.
— Уверены? — я снова помахала перед ним пакетом.
— Да уверен, уверен, что я, глухой, что ли?
С этим утверждением я готова была поспорить, но меня такой ответ устраивал. Я с чувством выполненного долга отдала ему пакет и произнесла с искренней улыбкой:
— Хорошего вам вечера!
— И тебе не хворать, — озадаченно хмыкнул мужчина. — Может, зайдешь все же?
— Нет, спасибо, — пискнула я и направилась к лифтам.
Он пожал плечами и закрыл за собой дверь.
Я подошла к ждавшим меня мужчинам и оперлась о стену, едва сдержавшись, чтобы не стечь по ней на пол. Медленно выдохнула.
— Молодец, девочка, — улыбнулся мне адвокат, и я впервые увидела в его глазах какую-то искреннюю эмоцию.
— Этого хватит? — Я посмотрела на его товарища, имени которого так и не знала.
— Вполне. Я все услышал.
— Спасибо, — снова выдохнула я. На место адреналину пришло расслабление, ноги плохо меня держали, и в лифт я заходила слегка пошатываясь.
Мои спутники уехали вместе, а я еще некоторое время постояла у подъезда, вдыхая напоенный влагой ноябрьский воздух. Часы показывали пять вечера, а у меня было такое ощущение, что за этот день, насыщенный событиями, я прожила целую неделю. И все же у меня оставалось еще одно неоконченное дело. Появился рычаг давления, и я собиралась использовать его и во что бы то ни стало вызволить Сергея Витальевича.
Уже в который раз за этот бесконечно долгий день вызвала такси и поехала в больницу.
Прибыла я как раз ко времени посещения пациентов, но оказалось, что Ольгу Змееву уже выписали. Это что же получается, она там только один день полежала? Как-то не вязалось у меня это с тем, что ее избили. Значит, это просто обман?
Позвонила Максу, чтобы узнать место ее нового жительства или хотя бы телефон, но бывший жених не поднял трубку. Я отправила ему несколько сообщений, но он напрочь меня игнорировал.
Больше не надеясь на его помощь, поехала в университет, сжимая в кулаке связку ключей, на которой висел и ключ от кабинета Сергея Витальевича. Я узнала его по ярко-оранжевому пластиковому брелоку с номером кабинета. В нашем корпусе на всех ключах от аудиторий были такие.
Шла пара, когда я поднялась на нужный этаж, и в коридоре никого не было. Интересно, администрация уже в курсе всего? Воровато оглянувшись по сторонам, я быстро открыла дверь и заперлась изнутри. Свет не включала, побоявшись, что кто-то увидит с улицы. В тот момент я ощущала себя по меньшей мере секретным агентом на очень секретном задании. Не была уверена, что найду адрес Ольги, но других вариантов, как найти ее, я не придумала.
Попыталась включить ноутбук Змеева, но он оказался запаролен. Тогда я, подсвечивая себе экраном телефона, начала перебирать все документы. Там были курсовые студентов, какие-то заявления, распечатки лекций — все совсем не то, что мне нужно. Просмотрела все ящики стола, но и там ничего полезного не обнаружила. Оставшись ни с чем, я оперлась ягодицами на столешницу, в полутьме размышляя, что же мне делать дальше.
Адвокат сказал, что этого должно хватить, но вдруг не хватит? Мне нужно было поговорить с Ольгой самостоятельно. Я все думала, неужели у нее совсем нет сердца? Неужели она готова испортить репутацию и всю жизнь бывшего мужа? Вряд ли человек с судимостью сможет оставаться преподавать в университете. Зачем она так с ним?
Я вздохнула и вдруг поняла, что нахожусь на том самом месте, где вчера мы со Змеевым целовались. В голову сплошным потоком хлынули непрошеные воспоминания. Когда он посадил меня на стол, с него что-то упало, я точно помнила грохот. Склонилась, подсвечивая телефоном пол, и нашла пухлый ежедневник в коричневой кожаной обложке. Сердце екнуло. Я схватила его и стала лихорадочно перелистывать страницу за страницей от последней заполненной к началу, пока не нашла несколько слов, написанных второпях. Почерк был не такой аккуратный, как обычно писал Сергей Витальевич. Я нашла золото! Там был лишь адрес и одно имя: Оля.
Я надеялась, что это не насмешка судьбы и не совпадение, а новый адрес его бывшей жены. Сфотографировав страницу, быстро привела стол в порядок, чтобы он не выглядел как после обыска. Прислушавшись к звукам снаружи, убедилась, что там все еще тихо, и вышла в коридор. Почти в ту же минуту он наполнился студентами, которые выходили из аудиторий. Фух, успела в последний момент!
Голова слегка кружилась от голода, за весь день у меня не было ни возможности, ни желания поесть. И даже сейчас при мыслях о еде начинало мутить. Слишком много нервных клеток я потратила за последние сутки. Но каково Змееву, которого совершенно напрасно обвинили?
Примерно в семь вечера я стояла у нужного подъезда и звонила в домофон. Однако здесь удача отказалась поворачиваться ко мне лицом. Никто не отвечал. В конце концов, я была даже не уверена, что она живет именно здесь. Вдруг она вообще решила уехать к родителям? Я знала, что они живут в другом городе.
Села на скамейку и поняла, что больше ничего сделать не могу. Оставалось только отправляться домой и надеяться на то, что план Дмитрия Константиновича сработает. Теперь я понимала, почему он берет так дорого: он готов выйти за рамки своих прямых обязанностей ради клиента, и я его за это безмерно уважала. Но хватит ли этого, чтобы восстановить справедливость?
Сидя на лавке около подъезда и ощущая, как волосы треплет легкий мокрый ветер, я погрузилась в состояние, близкое к полусну. Тело начало клониться в горизонтальное положение. Нужно было ехать домой, но я оказалась так вымотана событиями сегодняшнего дня, что не могла даже достать телефон, чтобы вызвать такси. Уже почти полностью опустилась на скамейку, когда услышала женский голос:
— Девушка, вам плохо?
Глава 9
Он меня взбодрил, я встрепенулась и увидела прямо перед собой лицо Ольги. Одетая в шерстяное пальто и берет, она склонилась надо мной. Мы узнали друг друга одновременно. Змеева отпрянула, а у меня в крови вновь закипел адреналин, усталость как рукой сняло.
— Что ты здесь делаешь? — испуганно спросила она.
— Вас жду.
— Как ты узнала мой…
— Неважно, — перебила ее я. — Важно то, что нам нужно поговорить. Я знаю, что Сергей Витальевич вас и пальцем не тронул! — Вскочила со скамейки. — Зачем вы с ним так поступили? Неужели у вас совсем нет сердца?! Одно дело изменять мужу, хотя это я тоже вряд ли когда-то пойму, но подстроить его арест?!
В свете фонаря под подъездом я видела, что лицо ее стало белым, как простыня. Она даже ничего не отрицала, просто смотрела на меня огромными глазами.
— Вот это, — она наконец «отмерла» и стянула с головы берет, который скрывал гематому на лбу, — о чем-то тебе говорит? У меня медицински освидетельствованная черепно-мозговая травма, сотрясение.
— К которому Сергей Витальевич явно не имеет никакого отношения! — горячо возразила я. — Я вижу только небольшой синяк, а симптомы сотрясения легко можно симулировать. Не одна вы гуглить умеете! — Решила долго не тянуть и вытащить козырь из рукава: — Я говорила с Василием, вашим соседом. И он в присутствии уполномоченного лица признался, что вы
Я думала, что еще больше побледнеть невозможно, но у Ольги это как-то получилось. Она даже отступила от меня на шаг.
— Ну что вы молчите? Неужели у вас совсем совести нет? Сергей Витальевич где-то в изоляторе, а вы такая спокойная!
— Я вообще не думала, что его посадят, — прошептала она, отступив еще на шаг. — Хотела только чтобы Соню мне отдали. Я не думала… Он ведь не маргинал какой-то…
— Ему грозит до полугода ареста и увольнение. Неужели ваш комфорт стоит того, чтобы так издеваться над человеком, к которому вы когда-то испытывали нежные чувства? Я уверена, он не отказал бы вам забрать дочь.
— Отказал! — воскликнула Ольга, и в ее голосе звучали истерические нотки. — Он мне отказал!
— Но ведь вы сами изначально согласились отдать ему Соню!
— А потом передумала! Мать что, не может тосковать по ребенку?!
— Или по алиментам? — спросила я сухо. — Вы не только жестокая, но и очень глупая, раз не продумали это сразу. Или что, Макс пообещал вам сладкую жизнь? — я усмехнулась. — А потом вы поняли, что с его запросами ни о какой нормальной жизни можно даже не думать?
— Да как ты смеешь?!
Внутри меня за сегодняшний день столько раз вскипали эмоции: злость, волнение, негодование — что я просто перегорела. Так устала, что больше не могла вести этот спор. Нужно было заканчивать.
— Ольга Андреевна, — я из последних сил держалась отстраненно, чтобы не нагрубить. — Я еще раз повторю: о вашей афере уже прекрасно известно. На вас подадут встречный иск о клевете, и когда это будет доказано, о дочери можете забыть навсегда.
На самом деле я блефовала, потому что не разбирались в правовых тонкостях, но уже не раз убеждалась во время учебы: если говорить даже полную ерунду с уверенным видом, это, скорее всего, сработает. И по глазам я видела, что она мне поверила.
— Отзовите заявление сегодня же, — сказала я с нажимом. — И тогда все еще можно будет решить мирным путем.