Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 25)

Я готова была ответить хоть первой, но медлила, все не решалась подойти к Сергею Витальевичу и посмотреть в его глаза. Не видела его так близко с того злополучного дня, когда он ночевал у меня, а потом услышал разговор с Максимом. Но и ждать до последнего, чтобы остаться со Змеевым наедине, я не могла, ведь те, кто получал зачет, сразу уходили. Когда в аудитории осталось одна треть студентов, я все же поборола нерешительность и поднялась с места. Змеев вскинул на меня взгляд и тут же опустил его.

— Литература периода реставрации во Франции на примере романа «Красное и черное», — начала я с того, что зачитала вопрос выпавшего билета.

Змеев даже не взглянул на меня, только кивнул. Я продолжила говорить. Рассказала краткую биографию писателя, те политические события, которые он описал в романе, потом перешла к образам героев и в конце высказала свое мнение по этому произведению.

— Давайте зачетку, — сказал профессор, когда я закончила, а у меня в душе от этого тона все заныло. Сказать по правде, я надеялась, что он задаст мне какие-то дополнительные вопросы, что мы перекинемся хотя бы несколькими словами, но Сергей Витальевич лишь молча выслушал меня и аккуратным округлым почерком вывел в зачетке название дисциплины, свою фамилию и балл, которым оценил мое короткое выступление, я даже не посмотрела какой.

Не глядя, он подвинул зачетку ближе ко мне. Я замешкалась. Видеть его, когда он так близко, но как будто совершенно чужой, незнакомый человек, было невыносимо.

— Следующий, пожалуйста, — произнес Змеев, видя, что я не собираюсь уходить. — Я не хочу сидеть здесь до самого Нового года.

Оставшиеся студенты засмеялись, а я схватила зачетку и пулей выскочила из кабинета.

— Что, неужели не сдала?! — накинулись на меня обе подруги, видя, в каком я состоянии.

Я дернула плечами, до боли закусив губу. Хотелось рыдать в голос. Лена выхватила у меня из рук зачетку и заголосила:

— Ну Островская! Ну высший же балл! Чего кислая такая?

— Да, Алин, хватит уже хандрить, — заканючила Катя. — Мы уже больше месяца вместе никуда не выбирались. Пойдем хоть на кофе!

Я уже согласно кивнула, понимая, что сейчас одной быть просто невыносимо, когда Лена заговорщически зашептала:

— А вы знаете, что Змеев развелся?

— В смысле? — не поняла Катя.

— В прямом.

Внутри что-то щелкнуло, пока они это обсуждали. И я поняла, что мне остается сделать только одно. Решение было принято быстро и безоговорочно. Я почти рассмеялась от облегчения, которое почувствовала от этого. И почему раньше не додумалась?

— Девочки, — сказала я, уводя их подальше от аудитории, — я кое-что расскажу вам, но только обещайте, что это останется между нами.

Обе одногруппницы закивали, и я знала, что они никому не расскажут. А держать это в себе я больше не могла, тем более после того, что именно решила сделать.

Я рассказала им все. Подруги и раньше знали, что я неровно дышу к нашему куратору, но я никогда не говорила о своих чувствах так открыто. Теперь, когда я поняла, что он для меня потерян в любом качестве, стало уже все равно.

— И ты молчала о таком? — потрясенно произнесла Катя, когда мы сидели в тихом кафе недалеко от университета и пили кофе.

— И ее можно понять, — неожиданно встала на мою сторону Лена. — Представь, каково ей было все это время! А я-то думаю, что с тобой.

— Мы, конечно, знали, что Макс поступил нехорошо, но чтобы все та-а-ак, — протянула Катя. — Бедный Сергей Витальевич.

— Послушайте, но ведь он остался у тебя, когда забрал из клуба. Да и вообще он мог никуда не ехать в три часа ночи! Но сорвался и поехал, — заметила Катя.

— К чему ты клонишь? — Я посмотрела на подругу, она задержала на мне взгляд и повела бровями. — Что? — все равно не поняла я.

— Да что здесь непонятного, Алина? — не выдержала Лена. — Любит он тебя!

Девочки синхронно закивали. Я закатила глаза.

— Не говорите ерунды. Он относился ко мне как преподаватель к студентке.

— Ты много знаешь преподов, которые мчатся в ночи через весь город выручать студенток из беды?

— Брось, это был экстренный случай, а Змеев просто очень хороший человек.

— Да-да, говори себе это почаще, — с сарказмом согласилась Лена.

— Теперь уже все равно. Я собираюсь перевестись на другой факультет, — неожиданно решила рассказать о своих планах.

— Ты — что? — не поняла Катя.

— Я переведусь, еще не знаю куда, но я уверена, что так будет лучше для всех.

— Алина, ты в своем уме? — вызверилась на меня Лена. — Если кто и кайфует от учебы, стремится к нашей будущей профессии, так это ты! Я никогда не видела человека, который рассказывал бы о книгах с таким запалом!

— Ну… — Я замялась. — Выберу что-то смежное. Университет огромный, специальностей куча.

Подруги смотрели на меня с одинаковыми выражениями непонимания на лицах, забыв о своих напитках.

— Ты хорошо подумала?

— Да, девочки, — вздохнула я. — Когда эта мысль пришла ко мне в голову, я поняла, что это единственно верное решение.

— Я не согласна! — Лена покачала головой.

— Мы , — выделила это слово вторая подруга. — Мы не согласны.

— Извините, девочки, но это моя жизнь.

— Вот именно! — воскликнула Лена. — Это твоя жизнь и твоя будущая специальность, а ты хочешь все испортить, переведясь на другой факультет, и потом страдать на нелюбимой работе?

Катя с готовностью закивала, поддерживая одногруппницу.

— Бросьте, специальность еще не гарантирует то, что я найду работу в этой сфере. Пойду… — Я провела глазами официантку, которая принесла нам десерты, а когда она отошла от нас, добавила: — Пойду мороженое продавать.

— Очень смешно! — Катя скривилась, ковыряя маленькой ложечкой десерт. — Нет, ты совершаешь огромную ошибку.

— Все мы совершаем ошибки. — Я пожала плечами, высказав философскую мысль, и принялась за шоколадную сладость, которая сливочным послевкусием растекалась по языку.

Да, девочки расстроились, что я ухожу, но я не видела выхода из ситуации. Не могла встречать Змеева каждый день и понимать, что он презирает меня. Это было слишком. Каждый раз как ножом в грудь.

Я не знала, на сколько растянется перевод, поэтому решила не откладывать затею в долгий ящик и уже на следующий день пошла к декану писать заявление. Юлиана Альбертовна знала меня, потому что вела у нас в прошлом году одну из дисциплин. Она очень удивилась такому решению и попыталась отговорить.

— Сдайте хотя бы сессию, до нее меньше месяца осталось, а там уже подумаете хорошенько.

Я покачала головой.

— Извините, Юлиана Альбертовна, но я уже все хорошо обдумала.

— Но что послужило причиной? Может, у вас конфликт с кем-то из преподавателей? Я помогу все уладить. Насколько я знаю, у вас отличная успеваемость. Не хотелось бы терять такую студентку.

— Нет, никаких конфликтов, — сказала я, подумав о том, что у нее глаза на лоб вылезли бы, узнай она всю правду. — На то есть личная причина, и поверьте, она достаточно веская.

— Что ж, пишите заявление. — Декан поджала губы и дала мне лист бумаги. — Вы понимаете, что вам нужно будет сдавать дополнительные экзамены по многим дисциплинам?

— Меня это не пугает, — выпалила я, чтобы уже наконец закончить спор.

Юлиана Альбертовна недовольно покачала головой.

— Ладно.

В ее кабинет постучали. Я не обратила на это внимания, потому что за время нашего разговора к ней уже несколько раз заходила секретарь и приносила документы.

— А, Сергей Витальевич, добрый день! — сказала декан. — Проходите. Вы в курсе, что ваша студентка собралась переводиться на другой факультет?

— Здравствуйте, Юлина Альбертовна, именно из-за этого я и пришел.

Я вскинула на него испуганный взгляд. Он смотрел на меня очень хмуро, и это не предвещало ничего хорошего.

— Алина, зайдите в мой кабинет, — произнес он тоном, который не терпел возражений.

Как марионетка, двигаемая кукловодом, я поднялась со стула и безвольно поплелась за Змеевым, гипнотизируя его широкую спину. И как он только узнал? Девочки, черт бы их побрал! Это они рассказали, больше некому!

Мы вошли к нему в кабинет, и Змеев, вставив в замок ключ с внутренней стороны, повернул его. У меня расширились глаза от нехорошего предчувствия. Профессор встал у двери, всем видом давая понять, что от этого разговора мне никуда не уйти. Я попыталась сглотнуть ком нервов, который густым клубком застрял в горле, но ничего не получилось.

— Ну? — Змеев скрестил руки под грудью, сверля меня взглядом. — И что за цирк вы устроили?