Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 27)

Я почему-то напряглась. Плохое предчувствие опустилось на душу тяжестью.

— Не пойму, я что-то нарушил? Прямо сейчас я, к сожалению, не могу уделить вам времени, но могу зайти ближе к вечеру.

— Боюсь, вы меня не поняли, это не просьба. — Майор сощурился и посмотрел куда-то в сторону, махнув рукой. Я проследила за его взглядом, и увидела, как к нам от полицейской машины, припаркованной немного дальше, бодро идут еще два служителя закона.

У меня сбилось дыхание.

— Сергей Витальевич, что происходит? — шепотом спросила я, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Не бойтесь, Алина, это, должно быть, какая-то ошибка, — так же тихо ответил он.

— Никакой ошибки, Сергей Витальевич, — услышал его участковый. — Выходите из машины.

— Вы не сказали, в чем причина, — со спокойным упрямством заметил он.

Перед нами уже стояли трое вооруженных людей, и мне это совсем не нравилось. Майор ненавязчиво положил руку на кобуру с пистолетом, который висел на его поясе.

— Алина, оставайтесь в машине, — сказал профессор уже напряженным тоном и открыл дверь.

— Вы обвиняетесь в причинении телесных повреждений своей жене, — наконец сообщил майор.

— Что?.. — растерялся Сергей Витальевич. — С Олей что-то случилось?

— Ой, давайте не будем! — ехидно заметил участковый и подтолкнул Змеева к полицейской машине.

— Куда вы меня ведете?! — возмутился Змеев. — Я ничего не понимаю!

Я не выдержала и вылетела из машины следом, но один из людей в форме преградил мне путь.

— Алина! — Сергей Витальевич обернулся на меня, пока его вели к машине. — Это просто недоразумение. Я этого не делал!

Я в полной прострации наблюдала за тем, как мужчину, который занял мое сердце и мысли, уводили люди в форме, и совершенно ничего не могла понять. Телесные повреждения? Это что значит? Ее кто-то избил? Мне даже в самом страшном сне не могло бы привидеться, что Змеев на такое способен. Но почему тогда обвиняют его?

Не знала, как в таких случаях поступают, а потому сделала то, что первое пришло в голову: позвонила маме.

— Мам, — сказала я в трубку, и она сразу же насторожилась, услышав мой тон.

— Что такое? Алина?

Я несколько секунд собиралась с духом, а потом объяснила ситуацию, конечно, опустив интимные подробности. Мама всегда знала о моей симпатии к Змееву, я ей часто о нем рассказывала, поэтому она сразу поняла, о ком я говорю.

— Ты не знаешь, есть ли у него адвокат? — тут же уточнила она.

— Мы как-то такие темы не обсуждали, — стушевалась я. — Думаю, что нет. Зачем преподавателю адвокат?

— Будь на связи, я сейчас позвоню своему знакомому, он обязательно поможет или даст контакты, к кому обратиться.

Она положила трубку, а я еще несколько минут ходила вокруг открытой машины, а потом вытащила ключи из замка зажигания, закрыла внедорожник и спрятала связку к себе в сумку, отправившись к остановке общественного транспорта. Отдам Сергею Витальевичу, когда его отпустят.

Решительно ничего не понимала и чувствовала полную беспомощность. Это не могло быть правдой. Змеев, просто не мог так поступить! Как доехала до дома, я почти не помнила. Все время гипнотизировала экран, надеясь, что Сергей Витальевич мне позвонит и скажет, что все уладил. Но прошло несколько часов, а он так и не объявился.

Зато со мной связался адвокат, который представился Дмитрием Константиновичем Новицким. Я пересказала ему то, что знала сама, и он пообещал немедленно заняться этим делом и в случае согласия Змеева стать его законным представителем.

— Чтобы вы понимали, обычно я палец о палец не ударю без предварительного заключения договора, — сказал он на прощание. — Но, учитывая, что я знаю вашу мать, она поручилась, что мой труд в любом случае будет оплачен, даже если обвиняемый откажется от услуг.

— Да-да, конечно, — снова растерялась я. — В этом не сомневайтесь.

— Хорошо, тогда я свяжусь с вами, когда что-то узнаю.

Тип был весьма неприятный, но в нем чувствовалась какая-то холодная уверенность в своих силах, и я очень надеялась, что это не пустая бравада.

Глава 8

Я до самой ночи ждала, что со мной свяжется адвокат, но он так и не позвонил. Мама отпаивала меня успокоительным чаем и валерьянкой. Обычно я переживала все эмоции в одиночку, но в тот момент не могла быть одна. Видя мое состояние, мама попробовала связаться со своим знакомым сама, но он не отвечал на звонки.

Глубокой ночью я забылась тревожным тяжелым сном, даже во время которого ощущала, как сильно и быстро бьется сердце, а на груди словно лежит гранитная плита.

Утром адвокат все же позвонил. Успев только умыться и почистить зубы, я быстро натянула на себя первые попавшиеся вещи и выехала к нему в офис на такси. Уже через полчаса после его звонка я стояла под дверью адвокатского бюро в центре города. Администратор открыла мне и проводила в один из офисов.

— Алина Павловна, — улыбнулся мужчина лет пятидесяти и поднялся при виде меня. — Проходите.

Несмотря на ранее утро, выглядел он свежо: темно-серый деловой костюм с галстуком, короткие, аккуратно уложенные волосы, поседевшие на висках, очки в тонкой металлической оправе. Лицо его с неглубокими морщинами вокруг глаз и губ выражало уверенность в своих силах.

— Здравствуйте.

— Прошу, садитесь. — Он указал мне на кресло напротив него.

Я впервые была в адвокатской конторе. Интерьер его кабинета полностью соответствовал образу своего владельца: темно-синие стены, мебель из натурального дерева, дорогая, добротная, мягкие кожаные кресла. Я села и утонула в одном из них. Большие окна были прикрыты жалюзи, а недостаток света холодным ноябрьским утром восполняло несколько светильников.

— Итак, давайте сразу к делу, у меня через пятнадцать минут еще одна встреча, — сказал юрист, глянув на классические часы на запястье. Я лишь кивнула. — Во-первых, мы с Сергеем Витальевичем виделись и заключили договор, я буду его защитником. Он просил передать вам спасибо за хлопоты, — Дмитрий Константинович как-то криво улыбнулся. Да, телефонный разговор не подвел мое чутье: этот человек действительно не самый приятный в общении, что-то скользкое в нем ощущалось, несмотря на внешний лоск. Но я решила, что такой дорогой юрист должен знать свое дело, и успокоилась. Мне с ним детей не крестить, главное, чтобы Змееву помог.

Я снова кивнула и спросила:

— Где он сейчас?

Несколько раз звонила ему, но трубку никто не поднял, а потом и вовсе включилась голосовая почта.

— Его задержали.

— Но за что?

— За нанесение телесных повреждений его жене.

— Он не мог такого сделать, — уверенно заявила я.

Адвокат кивнул.

— Возможно, — произнес он безразлично. — Но ситуация такова, что Ольга Змеева зафиксировала побои, которые были нанесены ей предыдущей ночью, а сосед по лестничной клетке слышал ссору и женские крики.

Я прикрыла веки, пережидая приступ дурноты. Сергей Викторович не мог такого совершить! Он не такой! Он никогда не поднял бы руку на женщину, тем более на мать своего ребенка.

— И что теперь будет? — не узнав свой голос, уточнила я.

— Ему грозит арест на срок до шести месяцев, — спокойно ответил адвокат. — Сразу говорю, ситуация скверная. Мы подаем встречный иск о клевете на Ольгу Змееву, однако хочу предупредить, чтобы вы особо ни на что не рассчитывали.

Я опустила голову и спрятала лицо в ладони, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и только потом спросила:

— Я могу его увидеть?

Дмитрий Константинович покачал головой.

— К сожалению, нет. К нему никого не пускают.

— А передать ему что-то? Вещи, еду?

— Я связался с его матерью, она все передаст. Не беспокойтесь. Единственное, что Сергей Викторович просил передать вам — это то, чтобы вы не волновались ни о чем.

Я нервно рассмеялась, хотя звук больше походил на всхлип.

— Не волноваться? Как в этой ситуации не волноваться?

— Постарайтесь держать себя в руках, Алина Павловна. А Сергей Витальевич ваш… — он намеренно сделал паузу, чтобы я сказала, кем является для меня Змеев. Но что я могла ответить? Кем он был для меня?

— Это мой преподаватель в университете, мой куратор, — выбрала самое безопасное, что могла.

Адвокат посмотрел на меня с прищуром, но ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— В общем, ваш куратор настаивает на своей невиновности. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь. Будем надеяться на лучшее. А сейчас прошу меня извинить. — Он снова глянул на часы.