Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 26)

— Никакого цирка. — Я старалась говорить так, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал. — Я думаю, что так будет лучше и мне, и вам.

— Мне ? — Куратор выделил это слово, продолжая буравить меня двумя бирюзовыми глыбами льда. — Я, к вашему сведению, уже взрослый мальчик и сам могу решить, что для меня лучше.

— Ну так и решайте, я тут при чем? — Упрямо вскинула подбородок.

— Как же я буду это решать, — его тон стал нарочито мягким, от этого становилось еще больше не по себе. — Если вы уже все решили за нас обоих.

Я стояла обескураженная, потеряв нить разговора.

— Что-то я не поняла, при чем здесь «мы»? Единственное «мы» было, когда вы убедили участвовать вместе в олимпиаде, а потом скинули с себя эту обязанность и оставили меня в одиночестве!

Дыхание сбилось. Я вспомнила обиду, которую он нанес мне своим отказом от научного руководства.

— Вы хотя бы понимаете, почему я это сделал? — совсем тихо, перестав язвить, спросил Змеев.

Что-то вдруг поменялось в его настроении, как будто щелкнули выключателем. Только что я ощущала исходивший от него гнев, который с одной стороны пугал, а с другой — вызывал желание сопротивляться. И вот он уже стоит с потухшим взглядом так, что хочется подойти и обнять. Кажется, я даже дернулись к нему, но вовремя себя остановила. Он увидел мое движение и сам сделал несколько шагов ко мне. Не понимая, как вести себя в этой ситуации, я отступила от него, но тут же уперлась ягодицами в столешницу. Змеев ждал ответа.

— Я… Я вообще перестала понимать что-либо, когда дело касается вас, — произнесла я, так резко втянув в себя воздух, что получился всхлип. — Вы не отмечаете мои пропуски, когда я не прихожу на занятия. Но при этом даже не смотрите на меня, если вдруг мы случайно пересекаемся в коридоре, — с каждым словом я все больше закипала, только не понимала, на кого злюсь: на себя за то, что не могу не обращать на это внимания, или на него. — Вы ставите мне высшие баллы на зачетах, хотя даже не задаете дополнительных вопросов. Да вы вообще не хотите со мной говорить лишний раз! Так какая вам разница, уйду я или останусь?!

В один большой шаг он сократил оставшееся расстояние между нами. Навис надо мной, заставляя чувствовать себя очень маленькой. Он дергано водил взглядом по моему лицу. Глаза, нос, губы, подбородок и снова губы, нос, глаза… губы, губы, губы…

— Какая мне разница? — спросил он с придыханием. Его взгляд стал безумным. Моя грудь тяжело и быстро вздымались, и контролировать скорость дыхания не получалось.

— Да. Какая вам разница? — Я приоткрыла рот и быстрым движением облизала полностью пересохшие губы. Сергей Витальевич коршуном сократил между нами оставшееся расстояние, но замер в последнюю секунду, так и не дотронувшись до меня. Я чувствовала его лихорадочно-горячее дыхание, которое касалось моего лица. Он дышал неровно, быстро, точно так же, как и я.

— Сергей Ви…

Не успела произнести его имя полностью, он не дал мне этого сделать, накрыв мои губы своими. Волна жара прокатилась от головы к ногам, почти спалив меня, не оставив на мне живого места. Его горячие ладони легли на мои плечи, и я вздрогнула всем телом, как от удара током. Приникла к нему, руками упершись в его грудь, ощущая, с какой силой грохочет его сердце. Сергей Витальевич прижал меня к себе крепче, его руки гладили мою спину через толстый свитер, поднимая все волоски на теле.

Сначала поцелуй был страстный, настойчивый, как будто профессор хотел мне что-то показать или доказать, а может, так он отвечал на вопрос… Но с каждой секундой прикосновения его становились нежнее и медленнее, чувственнее. Его руки аккуратно поползли под свитер, и когда он коснулся моей голой кожи, я тихо застонала. Кончики его пальцев безумно аккуратно касались меня, как будто он трогал крылья бабочки и боялся повредить их.

Губы перестали терзать мои, но поцелуй углубился. Кончиком языка он провел по моей нижней губе и втянул ее в себя, медленно посасывая. От этого движения низ живота, который и без того налился плотной тяжестью, запульсировал. Голова пошла кругом. Я потянулась руками к его голове и сделала то, чего так давно хотела: запустила пальцы в мягкие, но очень густые волосы, нежно, но ощутимо массируя кожу. Змеев застонал в ответ и, чуть приподняв меня, усадил на стол.

Раздался грохот — кажется, упали папки с документами, но нам было абсолютно на это плевать. Он немного вильнул бедрами, и я развела ноги в джинсах, позволив ему оказаться максимально близко ко мне. Жар от его тела исходил просто невыносимый, еще немного — и будет больно касаться. Но я так нуждалась в его прикосновениях, что готова была бы терпеть их, даже если бы они действительно обжигали.

Он потянул вверх за края моего свитера, и я подняла руки, позволив Змееву оставить меня в одном спортивном топике. Он наклонился ниже, коснувшись губами шеи, и стал спускаться, заставляя выгибать спину ему навстречу все сильнее.

В тот момент я была словно пьяная: ощущения точно такие же. И по своей воле я бы ни за что не отпустила его, потому что ощущала, насколько остро он нуждается в моих ласках. Но в дверь постучали. Кто-то попытался открыть ее, я вздрогнула, не сразу вспомнив, что Змеев закрыл нас.

— Тихо, тихо, — прошептал он мне в самое ухо, от этого движения низ живота свело судорогой. — Нас здесь нет, — лукаво сказал он и улыбнулся.

Я ощущала, что он полностью готов к продолжению, но понимала, что университет — это самое неподходящее место для таких занятий.

— А где мы есть? — спросила еле слышно с придыханием.

— У меня дома. Мы есть у меня дома, — ответил он и снова поцеловал меня, но на этот раз недолго. С неохотой отстранился и серьезно сказал: — Выходите и спускайтесь к парковке. Я спущусь следом.

Я только кивнула. Мы оба не желали привлекать внимания к себе. Натянула свитер, пригладила волосы и, накинув на плечо сумку, которая соскользнула с него не помню даже в какой момент, я направилась к двери. Змеев поймал меня за руку в последний момент и снова нашел мои губы своими, позволив языку проникнуть чуть глубже, чем до этого. Я охнула.

— Я говорю совершенно серьезно, — сказал он мне тихо, но строго. — Я вас никуда не отпущу.

От этих слов все стало по-другому. Голова закружилась сильнее, а я счастливо закивала.

— Идите к прямо к моей машине, я не могу больше ждать.

И столько жара было в его словах, столько обещаний в его тоне, что я готова была уже плюнуть на все предосторожности и позволить всему случиться прямо в его кабинете, но Змеев твердой рукой повернул ключ в замке и, выглянув из кабинета, сказал мне:

— Путь свободен.

Со вздохом вышла, оглянувшись на Сергея Витальевича. Понимала, что мы должны уехать подальше от университета, но уходить от этого мужчины, пусть даже на несколько минут, было почти физически больно. Тело пульсировало, напоминая о том, что его лишь подразнили. А я… а я была абсолютно счастлива, еще не зная о том, что все так гладко, как в моих мечтах, конечно же, не будет.

Жизнь готовила для нас очередное испытание, пока мы, крепко переплетая пальцы, ехали в темном внедорожнике Змеева к нему домой.

Впервые за много недель выглянуло солнце, пробираясь холодными лучами сквозь туман, который плотным одеялом окутывал город. И мне показалось, как будто небесное светило выглянуло из самой глубины моей души. Там сейчас было тепло. Нет, жарко! Я вся трепетала от мыслей о том, что Змеев касался меня там, в свое кабинете. Пьянела от того, какие взгляды он на меня бросал, когда мы останавливались на светофорах. Смущения не было, только ожидание, которое сводило с ума.

Пока мы ехали, он притянул мою ладонь к себе и, не отрывая внимания от дороги, поцеловал каждый палец. Это отозвалось во мне новой волной нетерпения. Хотелось, чтобы его руки исследовали мое тело, ведь теперь все по-другому.

Было жаль того, что его семья разрушена, правда, жаль. Но это все меняло. Теперь он свободен. И я не могла поверить тому, что наши чувства взаимны. Конечно, я видела, что он в каком-то смысле выделяет меня среди других студенток, но и мечтать не могла о том, что происходило между нами теперь.

Я не знала, где он живет, но дорога показалась невыносимо долгой. Мы не разговаривали, в тот момент разговоры были бы излишни. Все мысли витали вокруг его запаха и сильных рук, которые совсем скоро будут обнимать меня.

Он запарковал машину и посмотрел на меня, улыбнувшись. И столько жажды читалось в глазах, что я заерзала, отстегнув ремень безопасности. Змеев рассмеялся, тихо и гортанно, никогда не слышала от него столь интимный звук, он прошелся вдоль позвоночника, заставив меня прикрыть глаза. Сергей Витальевич притянул меня к себе и снова поцеловал, жадно, глубоко, требовательно.

В окно резко постучали. Я в испуге отпрянула от Змеева. Рядом с дверью моего куратора стоял полицейский. Сергей Витальевич нахмурился и опустил стекло.

— Змеев Сергей Витальевич, надо полагать? — спросил человек в форме.

— Он самый, — настороженно ответил профессор. — Что-то случилось?

— Майор Грачев, ваш участковый инспектор. Нам нужно побеседовать. Выйдите из машины, пожалуйста.