Анна Орлова – Счастливый билет (страница 28)

По пышущему жизнелюбием лицу священника скользнула тень.

— Отпеть умершего следует в течение трех дней, чтобы его душа наконец обрела покой.

— Покой? — не сдержавшись, фыркнула я. — Держу пари, что Каналли отправился прямиком в ад.

— Какой бы черной ни была его душа, — со спокойным достоинством ответил отец Луиджи, осенив себя крестом, — теперь она предстала перед иным, высшим, судом. Прошу меня извинить.

— М-да, — только и сказал Рэддок, глядя на его чуть сутулую спину. — Лили, вы меня простите, если я немного задержусь?

— Конечно, — ответила я рассеянно, одергивая перекрученную от быстрой ходьбы юбку.

Может, все-таки переодеться?..

В поезде меня поджидал сюрприз. Бледная Мари (на дознании, кстати, ее не было) вышагивала по коридору, посматривая на запертую дверь купе с такой опаской, что у меня холодок пробежал по спине.

— Нет! — вскрикнула она, когда я взялась за ручку. — Не ходите туда!

Выглядела она насмерть перепуганной: губы дрожат, в глазах ужас.

— Только не говорите, что в нашем купе снова труп! — взмолилась я, уже лихорадочно прикидывая, кто бы это мог быть. Бог мой, только не Дариан!

— Что? — Мари застыла, как вкопанная, ее миловидное личико вытянулось. — Хотите сказать, что?..

— Я ничего не хочу сказать! — потеряла терпение я. Хотелось схватить ее за грудки и хорошенько встряхнуть. — Напротив, это вы хотите объяснить, что опять стряслось.

Мари прижала ладонь к высокой груди и выдохнула:

— Мышь!

Я опешила. Она серьезно?

— Простите, что?..

— Там — мышь!

— Серая? — спросила я зачем-то.

— Н-нет, — она хлопнула ресницами, задумалась и сказала неуверенно: — Кажется, белая.

— Так, мне это надоело.

Под протестующее бормотание Мари — она попятилась дальше от страшного зверя — я дернула ручку.

Мышь восседала на столе и деловито умывалась. Завидев меня, она возмущенно пискнула, уперла лапки в бока и пантомимой изобразила что-то вроде: «Где ты шлялась⁈»

Глупо приписывать неразумной твари столь человеческое поведение, однако в этой мышке разума было побольше, чем в иных людях.

«Надо будет извиниться перед Мари, — подумала я отстраненно. — Такого кто угодно напугается». Кроме меня, разумеется. Благодаря кузену Дэнни с мышами я обращаться умела.

Я осторожно, чтобы не спугнуть, прикрыла за собой дверь. Поймала взгляд мыши и сказала тихо:

— Добрый день, Дженни. Между прочим, ваши родители волнуются.

Дженни — а это она смотрела на меня из глаз-бусинок — дернула усами и отвернулась.

Пользуясь случаем, я схватила мышь за шкирку и подняла так, чтобы она не смогла извернуться и цапнуть. Она возмущенно запищала, размахивая лапами и хвостом.

— Позвольте узнать, зачем вы это затеяли? Еще и питомца использовали! Между прочим, его могли и зашибить ненароком.

Мышь вытаращила глаза и примолкла. Надеюсь, задумалась наконец.

— Вот именно! — сказала я строго. — Быть может, в Смоллвиле все и привыкли к вашим фокусам, однако в поезде о них не осведомлены. Вы до смерти напугали мою попутчицу. Что, если бы она вызвала официанта и приказала убить грызуна?

По правде говоря, я почти уверена, что Мари не сделала этого по единственной причине. За такую услугу пришлось бы дать лакею на чай, а у мисс Вайтон нет лишних денег.

Присмиревшая мышь пискнула и задергалась. Я разжала пальцы, она прошмыгнула в какую-то щель и пропала, а я выглянула в коридор.

— Можете возвращаться, мисс Вайтон.

Мари не торопилась, медлила на пороге.

— Вы ее прогнали?

Я закатила глаза.

— Прогнала, прогнала. Хотите чаю?

— Не уходите! — она схватила меня за руку. — Прошу, мисс Корбетт. Наверное, это глупо, но мышь вела себя так странно, так…

— Нагло? — предположила я. — Бесцеремонно?

— Разумно, — вздрогнула она и поежилась.

Раскрывать ей глаза я не стала. Тайна не моя, к тому же у мисс Вайтон и своих секретов с избытком, зачем ей еще?

Вместо этого я поинтересовалась:

— Мисс Вайтон, разве вам не любопытно, чем закончилось дознание? Вы даже не спросили.

Мари вздрогнула и прикусила губу.

— Поймите меня правильно, мисс Корбетт. Наверное, для вас эти преступления — обыденность. Для меня же это… это кошмар! Я все пытаюсь забыть и…

— Не хотите сталкиваться с тем, что вам об этом напоминает? — закончила я понимающе.

Мари кивнула, не поднимая глаз.

— Как бы я хотела, чтобы этот человек никогда здесь не появлялся!

О, какой пыл. Натурально вышло, я чуть было не поверила.

Дожать ее я не успела, в дверь тихонько поскреблись. Мари покосилась с явным ужасом — похоже, нервы у нее изрядно расшатаны — и забилась в угол.

Открывать пришлось мне.

На пороге с видом сущей невинности стояла Дженни Хопкинс. Из кармана ее помятого платья выглядывал любопытный мышиный нос. Никуда не годится! Не хватало мне только повторной истерики Мари.

— Извините, мисс Вайтон, мне пора! — скороговоркой пробормотала я, цепко ухватив девчонку за плечо. — Запритесь и никого не впускайте.

Не слушая возражений, я выволокла Дженни в коридор.

— Эй, повежливее, — буркнула она, высвобождаясь из моей хватки. — Я, между прочим, для вас сведения раздобыла, а вы!..

— А я ищу вас повсюду, юная леди! — пророкотал шериф на весь вагон. Он стоял в тамбуре, бледный и изрядно осунувшийся. — Дженни, ты что вытворяешь? Вот мать тебе задаст!

Я спрятала улыбку. Похоже, в этой семье в роли «плохого полицейского» выступала миссис Хопкинс.

— Подумаешь, — буркнула непослушная дочь и отвернулась. Кончик носа у нее покраснел, мышь тревожно шуршала в кармане. — Я искала мисс Корбетт по важному делу, вот! У меня для нее информация. А тебе не расскажу, даже не надейся.

Шериф хмурился, сжимая и разжимая кулаки. Очевидно было, что в нем боролись два желания: поскорее обнять блудную дочь и хорошенько ее отшлепать.

Надо спасать ситуацию.

— Мисс Хопкинс, — окликнула я официальным тоном.

Дженни навострила ушки.

— Ну?