Анна Орлова – Счастливый билет (страница 21)
Намек не прошел незамеченным. Дженни прикусила губу и дернула себя за кончик косы. Она потешно насупила бровки, явно разрываясь между желанием демонстративно хлопнуть дверью и остаться, чтобы послушать. Любопытство победило.
— Я вовсе не ребенок! Мне уже четырнадцать! — заявила она, вцепившись в спинку тяжелого стула. Мол, вынесут ее отсюда только вместе с ним. И спросила несколько непоследовательно: — А вы — та самая, кто нашел труп?
С таким восторгом, будто труп — это что-то вроде клада.
Я поморщилась, припомнив свой «восторг», но кивнула.
— Мы с Эндрю… Мистером Рэддоком.
И подбородком кивнула на флегматично жующего инспектора.
— Класс! — прошептала девчонка. — А мне расскажете?
— Некрофилка, — буркнул ее старший братец и поправил очки. Большую часть ужина он витал в облаках, мало обращая внимания на происходящее вокруг.
— Заучка! — не осталась в долгу девчонка.
— Дети! — голосом миссис Хопкинс, казалось, можно было сверлить дыры в стенах. — Перестаньте немедленно.
Дженни потупила глаза, ковырнула носочком пол и попросила голосом маленькой девочки:
— Можно мне остаться? Я больше не буду.
Миссис Хопкинс лишь вздохнула.
— Хорошо. Но учти, ты на испытательном сроке.
— Ладно, — девчонка вернулась за стол, зачем-то взяла сандвич и, даже не надкусив, аккуратно пристроила его на край полной тарелки. На большее ее примерного поведения не хватило. — А вы правда леди-детектив? Я тоже хочу стать детективом! Трупы — это же так интересно!
Тут Рэддок подавился мясом, а я почувствовала некоторую неловкость. Как тут признаешься, что по большей части я выслеживаю неверных мужей и жен, а вовсе не распутываю криминальные загадки?
Я взглядом попросила спасения у Рэддока. Он понимающе кивнул и поманил девчонку пальцем. А когда она наклонилась к нему, Рэддок сказал заговорщицки:
— Мисс Корбетт мне помогает. Я — старший инспектор полиции, из отдела по расследованию убийств.
— Кру-у-у-уто, — прошептала она, глядя на него сияющими глазами. Бьюсь об заклад, с этого момента ее маленькое сердечко принадлежало Рэддоку. — Значит, вы не думаете… Ну, что женщины не должны быть полицейскими?
Она даже дыхание затаила, ожидая ответа.
— Женщины могут быть, кем пожелают, — рассудительно ответил Рэддок. — Хотя им, безусловно, на этом поприще будет труднее.
И, спохватившись, виновато взглянул на шерифа с женой. Вдруг они не одобрят столь радикальные идеи? Миссис Хопкинс только вздохнула, а шериф махнул рукой. Дочка у них поздняя и любимая, надо думать, ей многое прощалось.
— А, я знаю! — Дженни взяла с тарелки сандвич, откусила большой кусок и проговорила с набитым ртом: — Вот мама на бирже играет, так ей приходится вроде как от папиного имени.
Шериф покосился на Рэддока, но тот и ухом не повел, как будто сказанное вовсе не было для него новостью.
— Дженни, — сконфуженно кашлянул шериф. — Не болтай. Это дела семейные…
— Дорогой, — миссис Хопкинс коснулась его руки. — Перестань. Видишь же, что наш гость не падает в обморок от мысли, что у женщин тоже бывают мозги.
Я хмыкнула про себя. Да уж, иначе ему пришлось бы все время с нашего знакомства проваляться без чувств. Судя по смеющемуся взгляду Рэддока, он подумал о том же.
Шериф Хопкинс глядел на жену с такой нежностью, что я отвернулась, чувствуя неловкость, как будто подсмотрела за чем-то очень личным. Надо же, он и вправду гордится ее успехами.
Девчонку уже несло, она обстреливала нас вопросами, перескакивая с пятого на десятое.
— А какой он… ну, труп, на ощупь? Холодный? Или не очень? А дырка от пули была большая? А какие улики?..
— Дженни! — одернула ее миссис Хопкинс. — Это не тема для разговора за столом.
— Вечно ты все портишь, — надулась ее дочка. — Они же после ужина уедут!
Прозвучало это так горестно, словно эта разлука разбивала девчонке сердце. Я спрятала улыбку. Мне бы в ее годы подобную увлеченность! Так нет же, о мальчиках думала.
В дверь столовой постучали.
— Хозяин, вас к телефону, — пискнула горничная, просунув голову в щель.
Мистер Хопкинс нахмурился. Очевидно, звонков он не ждал.
Вернулся шериф всего через несколько минут, я едва успела ответить на несколько вопросов его любознательной дочки. Судя по хмурой мине, новости были неутешительными.
— Гордон арестовал проводника, — сообщил он, просунув пальцы в проймы жилета. — Вроде как вещи убитого у него нашли, а в них… — шериф запнулся, посмотрел на внимающую ему с открытым ртом дочь и вздохнул. — А, ладно. Все равно это завтра во всех газетах будет. В общем, в чемодане были бриллианты. Подозревают, что краденые.
Само собой, о продолжении ужина не шло и речи. Несмотря на надутые губы дочери, шериф отмахнулся от десерта и немедленно повез нас обратно в город.
В этот раз ему было не до достопримечательностей, и он гнал так, что я вцепилась в руку Рэддока и старалась не смотреть на мелькающие за окном деревья. В сумерках казалось, что они тянутся ветками, пытаясь схватить, удержать. И ветер свистел вслед, зло и бессильно. М-да, привидится же такое.
Прибыли мы, конечно, уже к шапочному разбору. Прокурор Гордон как раз садился в свое авто, сияя, как новенький серебряный доллар.
Завидев нас, прокурор остановился и приосанился.
— А, это вы, шериф. Зря вы сомневались, я уже арестовал убийцу!
— Уверены? — проронил Рэддок, приподняв левую бровь.
Прокурор вздернул подбородок. Шериф хмурился, прикусив щеку. Его можно понять: мы-то уедем, а ему с этим Гордоном еще работать.
— Уверен! Сами подумайте, как Каналли оказался в том купе? Без билета и багажа? Ясно же, его впустил проводник!
Я фыркнула. Это ведь Рэддок ему подсказал! Теперь прокурор, и глазом не моргнув, выдавал его доводы за свои.
— Мотив более чем серьезный, — одернул пиджак прокурор, задиристо блестя стеклами очков, — этот проводник, Джейкобс, увидел в чемодане Каналли краденые бриллианты — а там не на одну сотню тысяч! — и решил ими завладеть. Привел Каналли в якобы пустое купе и застрелил.
И посмотрел победно, дескать, попробуй опровергни. Звучало складно… если не вдумываться.
— Бриллиантами мафии? — осведомился Рэддок скептически.
Его скептицизм я разделяла. Чтобы утащить такой куш из-под носа бандитов, нужно быть идиотом. Ясно же, что найдут, отберут и накажут так, чтоб другим неповадно было.
К тому же проводнику не было никакой надобности заманивать Каналли в наше купе. Куда проще было бы застрелить его в тамбуре, а после выбросить из вагона. Тело нашли бы не сразу, и отыскать концы было бы куда труднее.
Не получив ожидаемых восторгов, прокурор насупился. Посмотрел исподлобья на спокойное лицо Рэддока.
— Проводник тупой и ограниченный, им руководила жадность. О последствиях он не задумывался.
— Ну-ну, — Рэддок почесал нос. — Только боюсь, что присяжные вам не поверят, особенно если Джейкобс наймет толкового адвоката.
Я отвернулась, пряча усмешку. Знал бы Гордон, что мы один раз уже подложили ему такую свинью.
— Так что на вашем месте я бы не торопился, — закончил Рэддок ровно. — Если не хотите поплатиться карьерой.
Прокурор взвился, как укушенный, подскочил к Рэддоку и ткнул его пальцем в грудь.
— Я навел о вас справки, мистер Всезнайка! Из прокуратуры вы вылетели со свистом! Так что не вам меня учить.
Клянусь, на месте Рэддока я бы ему врезала. Шериф даже качнулся вперед, чтобы предотвратить рукоприкладство, но Рэддок не сделал попытки ударить. Лишь из его карих глаз вмиг исчезла вся теплота.
Он двумя пальцами отвел от своей груди прокурорский обличающий перст и произнес сухо:
— Как окружному прокурору вам должно быть известно, что такое дискредитация личности и оскорбление действием. Так что не распускайте язык и руки, мистер Гордон. Доброй ночи, шериф. Пойдемте, мисс Корбетт.
Осиротевший вагон будто вымер. Пассажиры то ли уже спали, то ли предпочитали носа не казать из своих купе. Каморка проводника, крест-накрест перечеркнутая лентами «Не входить! Полиция» навевала жуть. Как ни странно, бывшее мое купе опечатать не удосужились и даже охрану сняли. Зато в противоположном конце вагона, возле купе нынешнего, мялся бугай весьма характерного вида. Примечательны были слегка скособоченная нижняя челюсть, заметная кривизна профиля, шрам над бровью, а главное — выразительный бугор под мышкой. Черный костюм, который больше пристал бы гробовщику, массивные золотые часы и черно-белые лаковые штиблеты довершали картину.
Рэддок, который со злости шагал слишком уж размашисто, будто на стену налетел. Сузил глаза, напрягся и скомандовал негромко:
— Лили, обождите здесь.