Анна Нуар – На краю моего молчания (страница 1)
Анна Нуар
На краю моего молчания
Глава 1
Пролог
Она писала в своих записках:
Ты знаешь, я думаю, что однажды сделанный выбор способен изменить человека. И не важно правильный это был выбор или нет. Когда мы выбираем как поступить, мы невольно меняем свою судьбу. Я каждый раз думаю, почему она не выбрала свободу. С одной стороны её можно понять. Отдаться первому встречному всего лишь за то, что он отпустит её. Но, с другой стороны, цена за свободу не такая уж и высокая. Прости конечно за грубость, но там не сотрётся. Ну жаждал он овладеть ею, так расслабилась бы и получала бы удовольствие. Мама мне говорила, когда я была в подростковом возрасте, что уж если умудрилась попасть в руки насильника, и понимаешь, что избежать насилия не удастся, прими это и насладись моментом, каким бы он ни был. Так хоть живой останешься.
Не спорю не каждая девочка хочет услышать такие слова от матери, но такие уж были времена. Я, наверное, тебя удивлю сейчас ещё сильнее, но она даже клала мне в карман куртки и сумки один презерватив. Это она объясняла тем, что он убережёт меня от негативных последствий внезапного совокупления. Тогда я не особо в этом разбиралась, но спорить с матерью было бесполезно.
Я была странным ребёнком, всегда старалась уединиться. Одиночество для меня было высшей степенью блаженства. Я блуждала в своих мыслях, а иногда специально выключала свет и всматривалась в темноту, фантазируя разные страшные образы. Да, конечно, они пугали меня, но страх этот был особенным
Видимо именно поэтому сейчас я живу одна на острове. Но здесь меня почти ничего не пугает, даже пофантазировать не над чем, ну ты, наверное, заметил слово “почти”.
Я долго пыталась понять, почему чувство одиночества так мне близко. Возможно, дело в том, что я с самого начала перестала искать в окружающих меня людях подтверждение того, что заслуживаю внимания или сострадания. Я не скажу, что в детстве я была обделена вниманием, но это было что-то похожие на бытовое, точнее базовое внимание. Контроль того, чтобы я нормально существовала и не умерла. Поела, тепло оделась и не гуляла допоздна. Но, по сути, была предоставлена сама себе. И меня это радовало, мне было комфортно наедине с собой.
Когда исчезает потребность в окружающих и когда внутри нет тревоги, появляется странная лёгкость. Ты сидишь у окна и видишь, как ветер трогает верхушки сосен, и понимаешь, что не чувствуешь утраты или тоски, хотя рядом никого нет.
Но всё же давай поговорим о решении той девушки остаться рядом с человеком, который поставил её перед столь странным выбором. Мне кажется, что она боялась не самого факта, что он трахнет её, а того, что она вернётся в ту жизнь, что была там, куда он готов был её отпустить. И остаться с ним было осознанным решением. Скорее всегда там в той жизни она была одинока, и выбор стал для неё очевидным. Я бы так не поступила. Ну может я и ошибаюсь, ведь у меня нет полной информации почему она сделала именно такой выбор. В тех записях, что у меня сохранились, есть только отрывки её мыслей без каких-либо подробностей или объяснений. Она описывала свои дни, проведённые здесь, рассказывала об их отношениях с хозяином этого дома и записывала свои рецепты, много рецептов. И под каждым она ставила отметку, некий уровень удовлетворённости блюдом, того, человека для которого она готовила.
Чем дольше я остаюсь здесь, тем отчётливее чувствую, как меняется само восприятие этого места, словно остров постепенно раскрывает свои тайны и впускает меня глубже, чем когда я здесь появилась. И совсем недавно я впервые задумалась о самом острове и о доме, который стал моим убежищем, хотя я никогда по-настоящему его не выбирала, как та девушка из книги рецептов.
Честно говоря, я до сих пор точно не знаю, где нахожусь. Если верить обрывкам информации, что попадаются в привозимых мне газетах, можно предположить, что это где-то на Волге, ближе к Тверской области. Иногда на последней странице мелькает прогноз погоды или упоминание о каком-нибудь местном событии, и я мысленно угадываю направление, например север или юг, правый берег или левый. Но никаких убеждений, лишь догадки, как если бы мне кто-то раз за разом предлагал собрать карту по нескольким смазанным фрагментам.
Газеты привозит один и тот же человек. Парнишка лет двадцати. Он такой худой, что мне каждый раз хочется его накормить чем-нибудь вкусненьким. А ещё он вечно нахмуренный, видимо то, что он делает не доставляет ему радости. Он приплывает на небольшом катере, и я уже давно научилась различать его мотор среди всех других, проплывающих мимо. Он рычит как-то неровно, короткими трёхударными толчками, и я каждый раз узнаю, что это он.
Этот парень никогда со мной не разговаривает, проходит мимо, словно я тень неподалёку от крыльца. Не здоровается и не кивает, даже не поднимает взгляда. Кажется, ему куда привычнее смотреть на коробки с продуктами, которые он привозит мне каждый месяц, чем на людские лица. Я долго думала, что он просто стесняется. Мы ведь почти не пересекаемся, а в те случаи, когда, я всё-таки оказываюсь рядом, он делает вид, что расслышал какой-то важный внутренний приказ и спешит его выполнить. Но потом поняла, что ему действительно нет до меня дела.
Даже однажды, движимая странным порывом, я решила сделать ему маленькое одолжение, ну или подарок. Или, наверное, попытку установить хоть какой-то человеческий мост, между нами. Я испекла печенье. Самое простое, домашнее. И оставила на столе на веранде небольшую тарелку, написав записку. Что-то вроде: «Если у тебя будет минутка, возьми пару. Я просто хотела сказать спасибо за твой труд».
В тот день я ждала его чуть дольше обычного. Сидела у окна, наблюдала, как лодка приближается, как он поднимается по настилу и как грузит ящики на порог. Он остановился на секунду рядом с тарелкой и пошёл дальше, даже не взглянув. Я потом нашла тарелку нетронутой, и мне стало неловко, будто я совершила что-то смешное, ненужное, совсем девчачье. И всё же было обидно. Не потому, что мне нужен был его восторг или благодарность, а потому что иногда так хочется, чтобы кто-то просто отметил твоё существование. Хоть на меня это и не похоже, с учётом того, что я тебе рассказывал ранее о своей любви к одиночеству.
Через несколько дней я услышала, как он ругался, перебирая ящики в подвале. Ругался не на меня, а просто так. Что-то о том, что это «бесполезное занятие» и «не понимает, зачем он вообще этим занимается». Может, работа его тяготит. Понятное дело, что он вообще не хотел быть частью чьего-то чужого уединения. Но мы же с тобой понимаем, что иногда мы вынуждены делать то, что нам не нравится. И чаще всего это именно работа. Ему платят за то, чтобы он каждый месяц чётко по списку закупал и привозил сюда продукты и другие товары. Пусть, даже и не понимая зачем он это делает.
И, наверное, мне не стоит ожидать от него теплоты, но иногда так тянет к простым человеческим жестам, что даже маленькое печенье кажется криком: «Заметь меня хоть на секунду».
Ну правда, я слишком усердно пытаюсь объяснить себе всё через людей, которые лишь скользят мимо моей жизни, хотя именно этот остров влияет на меня сильнее любого живого взгляда. И, наверное, поэтому, когда обида потихоньку растворяется после его ухода, а дом вновь принимает свой привычный ритм, я возвращаюсь к тому, что действительно удерживает меня здесь.
Ах, этот дом…
Он, конечно, немного великоват. Ну, для одного человека уж точно. Собственно, даже для небольшой экспедиции он бы подошёл лучше. Его стены, выстроенные из толстого бруса, который со временем приобрёл красивый оттенок, больше похожий на гречишный мёд. Должно быть, каждое дерево подбирали специально по размеру и цвету, чтобы по итогу они гармонично смотрелись друг на друге.
Когда заходишь внутрь, то чувствуешь, как дом старается произвести на тебя впечатление. Проводишь рукой по стене, а он будто чутко оседает и оценивающе вздыхает: «И это всё, что ко мне пожаловало? Всего одна?»
А эти его панорамные окна… Они создают полную иллюзию, что границы между домом и островом не существует. То есть формально у меня есть крыша над головой, а по факту я живу в аквариуме для всеобщего обозрения. Природа часто заглядывает ко мне в гости, а я даже штор нормальных не повесила. Неудобно как то, он, дом то, вроде как старался для антуража, а я не оценила.
Забавно, конечно, как я умудряюсь превращать даже выбор комнаты для сна в отдельный ритуал. Иногда думаю, что дом смотрит на меня с лёгким недоумением, когда я в очередной раз таскаюсь по лестницам, выбирая себе постель, подходящую под настроение на ближайшую ночь. Бывает, тянет поближе к окну, чтобы слушать воду и притворяться, что я героиня какого-то меланхоличного фильма. Потом вдруг хочется забраться в дальний угол второго этажа, где не работают батареи и холодно, так что аж всё тело немеет. А бывают дни, когда я устраиваюсь в библиотечной комнате, и просыпаюсь под пристальным вниманием десятков книжных героев. Я открываю глаза, а они смотрят на меня и ждут отчёта о моём сновидении. И да, я ночую и в гостиной, так просто для того, чтобы как можно быстрее встретить утренний рассвет.