Анна Николетто – Сделка по любви (страница 6)

– Конечно. С этого момента наше агентство будет следить за всем, что касается маркетинга, – для поддержки дистрибуции и заключения новых коммерческих контрактов. И судя по цифрам, мы можем здесь многого добиться. Цифры таковы, что…

– Каковы? – перебила я, затаив дыхание.

Он положил ногу на ногу.

– Чрезвычайно высоки, скажем так.

– Чрезвычайно высоки, – завороженно повторил Арон.

– Да, – кивнул Россетти. – Это уже категория виральности[9].

Этого не может быть. Я, наверное, неправильно поняла.

– Это значит, – запинаясь, пробормотала я, – что одно из наших приложений стало вирусным.

Я сказала это, чтобы услышать отрицательный ответ. Но мужчина молчал. Более того, он улыбнулся еще шире. И кивнул. Одно из тех неудачных приложений, над которыми мы работали как сумасшедшие последние несколько лет, чтобы вовремя оплачивать счета и платить нашим сотрудникам достойную зарплату, каким-то образом сработало. Стало вирусным. Сейчас. В тот момент, когда мы решили распустить компанию.

Я смотрела на бывшего парня и почти бывшего делового партнера. Арон был бледен и растерян… Сделал вдох. Выдох. Откинулся на спинку дивана.

– Вот черт!

«Черт!» – эхом отдалось в моей голове.

Да как, мать вашу, это возможно?

Глава 3

Арон

Потеряв дар речи, я смотрел на Россетти-младшего. Он сидел, закинув ногу на ногу, в роскошном эргономичном кресле, обитом не иначе как человеческой кожей, – серьезный, решительный и в то же время такой довольный, будто только что выиграл джекпот во всех вместе взятых игровых автоматах Лас-Вегаса, Атлантик-Сити и Монте-Карло. А может, этот джекпот только что выиграли мы сами…

– Вот черт…

За прошедшие выходные, пока я не проверял отчеты, потому что был слишком занят, разламывая единственную настоящую историю любви всей своей жизни, тысячи людей, как будто сговорившись, купили и скачали какой-то из разработанных нами продуктов.

Зарегистрированы десятки тысяч загрузок – и это по самым осторожным подсчетам – одного из наших приложений. Речь шла о виральности.

– И это далеко не все. По нашим оценкам, цифры будут расти. Вы дойдете до таких высот, которые даже не сможете количественно оценить, – заключил Россетти-младший с удовлетворенной улыбкой.

Годы усилий и попыток, которые, казалось, ни к чему не привели, – и вот внезапно оказывается, что все шло к… этому.

Да как, мать вашу, такое возможно?

Глава 4

Матильда

– Выходит, вы не знали.

– Именно.

Воспользовавшись нашим замешательством, владелец агентства заказал всяких углеводов и кофеина. Пожалуй, он чересчур увлекся. На столике перед нами раскинулась райская долина: поднос с круассанами, кофе в стаканчиках навынос, свежие фрукты и великолепный выбор десертов.

Я вонзила зубы в еще теплый круассан. Шоколадный крем защекотал кончик языка, и из моего горла вырвался тихий стон признательности.

– Получается, вы не проверяли отчеты за последние несколько дней?

– Нет, – пробормотал Арон, отпивая кофе.

– Ни разу?

Я молча покачала головой.

– Но… – Россетти-младший изящным движением поставил чашку на стол. – Даже не смотрели социальные сети? Люди тэгают вас уже несколько дней.

Арон искоса посмотрел на него:

– Reddit в счет? Если нет, то я не открывал социальные сети с 2009 года.

– Матильда? – Мужчина растерянно повернулся ко мне. – Ты тоже?

– Я удалила свои соцсети несколько месяцев назад.

Я устала видеть первым делом с утра моих сверстников, которые кичатся работой мечты, или первым словом своего малыша, или заоблачно крутыми поездками с завтраками с видом на Тадж-Махал.

– Удалила? Но у вас же есть бизнес-аккаунт компании в соцсетях?

– Ах да, тот самый. Мы не знали, как его использовать. Какое-то время я пыталась его вести, но теперь он покоится с миром.

Мужчина судорожно втянул воздух носом. Должно быть, для человека, который зарабатывает на жизнь маркетингом, наш modus operandi[10] совершенно неприемлем.

– Попробую восстановить профиль, – пообещала я искупить свою вину.

Разблокировав телефон, я стала искать среди приложений единственную социальную сеть, в которой зарегистрирована. Под бдительным наблюдением Арона и Россетти-младшего за пару кликов я переустановила ее и запустила.

При входе в аккаунт открылась начальная страница, переполненная уведомлениями. В прошлый раз, когда я сюда заглядывала, у меня было около двухсот подписчиков. Теперь же на экране низвергаются бесконечные потоки сердечек, сообщений и комментариев.

Как, черт возьми, все эти люди нашли меня?

– С ума сойти.

Не обращая внимания на первую фотографию в ленте (бывшая одногруппница из университета, которая провела выходные на побережье Камольи[11], на лодке вместе с мужчиной, который, судя по размеру блестяшек на ее пальце, вот-вот станет ее мужем), я открыла свой профиль.

Сердце на секунду замерло.

Последним фотографиям, которые я опубликовала и успела благополучно забыть про них, удается ударить меня под дых так, как не смогло ничто другое за последние месяцы.

Снимки сделаны год назад. На одном из них Арон стоит на нашей кухне перед праздничным тортом, на котором шоколадной глазурью я вывела кривую надпись: «Системное обновление № 31: завершено».

На соседнем кадре мы лежим на полу, перепачканные краской и уставшие после перекраски стены в гостиной.

А на последней фотографии…

На последней мы запечатлены на дне рождения Бетты, в хипстерском баре, заполненном разноцветными неоновыми лучами, и Арон меня целует. Обхватив мое лицо ладонями, полностью отдавшись поцелую, он впивается в мои губы так, словно хочет, чтобы я забыла собственное имя.

Разглядывая это скопление нечетких пикселей, я почувствовала, как тиски сжимают сердце и дышать становится труднее.

Как же я любила его поцелуи.

Когда мы поцеловались впервые – а произошло это через два дня после того, как мы познакомились в университетской столовой, – я подумала, что, хотя мне еще не исполнилось и двадцати, я точно знаю, что после него мне больше никого не захочется целовать.

Я любила его, я всегда любила только его.

Но этого оказалось недостаточно.

– Матильда?

– Д-да?

Я вернулась из воспоминаний, сбегая от человека, которым была когда-то. Нужно держаться подальше от этих уловок памяти, которые причиняют такую боль. Я не хотела показывать слабость. И надеялась, никто из этих двоих ее не заметил.

– Да, это правда, у меня полно уведомлений.

– А почему они ищут наши личные профили? Кому вообще может быть интересно, кто создал приложение для отслеживания уровня сахара в крови или типа того? – спросил Арон.

Россетти отрицательно покачал головой:

– Приложение никак не связано с измерением уровня сахара.

– Это «Тревожная кнопка», что ли? – предположила я. – Надеюсь, что так. Мы много работали над этим проектом.

Россетти повел рукой в воздухе: