Анна Невер – Потерянные (страница 120)

Подошел Клим, погладил по плечу. Не ощутив сопротивления, приобнял, провел ладонью по волосам. Тиса уткнулась лбом в мужское плечо, ощущая, как глаза жгут подступающие слезы. Ей сейчас так необходима поддержка. Учитель молчал, за это она была ему благодарна. И так слишком много бестолковых разговоров. До внутреннего опустошения и головной боли.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем она решилась. Видящая взяла в руки перчатку и уселась поудобнее, прикрыла глаза.

И вот белесая дымка дара снова касается щиколоток. Нежно ластится и радуется новой возможности услужить хозяйке. «Хватит бродить вокруг да около. Сегодня мы с тобой обязаны найти оборотней», – мысленно посвятила она в свои надежды дар. Туман послушно засветился и выстлал радужную половицу, ведущую в расплывчатую даль. Тиса зашагала по щупу, представляя, как прыткий мужчина, один из тех, что нырнул в реку, уходя от погони, некогда носил эту черную перчатку. Кожаную, с прорехой на безымянном пальце. А сейчас он, должно быть, обращен в зверя, небольшого, но юркого. И где-то теперь прячется со своим подельником. Только где?

Тиса уже довольно далеко зашла, однако не позволила себе удивиться, когда мир вдруг накрыл колпаком из звуков, цветов и ароматов. Она стояла на задних лапах и выглядывала из вороха сопревших за зиму листьев на лощину и чернеющий вдали перелесок. Нос дернулся, улавливая запахи. Затем нырнула в дыру и побежала, нет, скорее заскользила по узкой норе в абсолютной тьме. Словно вода подземного источника. Через четверть часа бега лаз расширился и превратился в пещеру. Землянку освещала вэйновская свеча. У щербатой стены спал человек. Тиса отстранилась и увидела, как хорек, в котором только что пребывало ее сознание, запрыгнул на спящего и злобно запищал и зафыркал, грозя куснуть лежащего за ухо. А когда мужчина шелохнулся, зверек спрыгнул наземь и моментально обратился. Эти двое были похожи друг на друга как братья. Узкие плечи, сухощавые, но жилистые тела, живые лица, богатые на мимику, и большие передние зубы. Сюртуки их – в прошлом, видимо, из дорогих и модных – сейчас подошли бы нищим на паперти. В пыли, измятые, воняющие сыростью.

– Я кому говорил тушить свечу, когда дрыхнешь! – прошипел владелец перчатки, с которым сознание Тисы попало в пещеру. – У нас и так их две осталось!

– Чего разоряешься, Фуха? Подумаешь, и в темноте видим, – зевнул второй и быстрыми движениями почесал шею.

– Тебе, может быть, и всю жизнь провести в этой помойке по душе, – фыркнул первый. – Что, опять мышей обожрался, крыса базарная?

– Отвянь, блохастый. Лучше скажи, что там на воле?

– Обложили, сволочи, – нервно отозвался Фуха и, подобно брату, заскреб себя под мышкой. – Рано еще. Подождем, пока каменные лепухи уйдут.

Вниманием оборотня завладел запыленный мешок, что служил недавно подушкой спящему брату. Ловким движением Фуха сел на землю и раскрыл его. Взору видящей предстала горка золотых украшений, но оборотень сунул руку глубже и вытащил из сего богатства еще более ценную вещь – рубиновую подкову. Даже при тусклом свете свечи она была великолепна. Красный, как старое вино, рубин приковывал к себе взгляды. Золотая вязь древней надписи тянулась по его мерцающим граням. Красота удивительная!

– Подкова у нас, значит, удача должна быть на нашей стороне, ведь так, Бел? – обиженно протянул Фуха. – Тогда почему мы все еще в этой дыре, а?

Брат пожал плечами.

– Я там пару полевок прикопал в углу, можешь поесть.

Фуха скривился так, что видящая ему посочувствовала.

Оглядев еще раз пещеру, Тиса присмотрелась к белесым разводам на стене. Их причудливая вязь напомнила кобру. От вида рисунка что-то в памяти шевельнулось, но ответ сразу не нашелся, и Войнова откинула от себя эти мысли. Есть более важные дела. Надо же выяснить, где находится пещера, иначе толку от ее видения. Она припомнила карту местности, и дар ответил сразу. Послушно нарисовал пред взором нужную точку. «Спасибо», – поблагодарила она свой дар, и тот отозвался в душе теплой волной. Теперь можно возвращаться.

Очнулась Тиса от видения с легкой улыбкой на губах. Она все же нашла оборотней! Она сумела! Не зря целый месяц билась над этой перчаткой. Раскрыв веки, увидела Климентия. Лицо учителя было так близко, что она на миг оторопела. Губы мужчины почти касались ее губ. Левой рукой он прижимал ее ладонь к своей небритой щеке. Зеленые глаза глядели будто сквозь нее.

– Почему, Тиса? – словно в дурмане горько шептал он. – Почему ты так хотела от него избавиться, а теперь снова уходишь к колдуну? Со мной бы ты была по-настоящему счастливой. Пара искунов, равный брак…

– Что ты делаешь? – Слова не сразу дошли до него. – Клим?!

Ложкин вздрогнул и резко отпустил девушку, будто его кто по рукам хлестнул.

– Прости, – он так смутился, что в одно мгновение побледнел, как мертвец. – Ты неудобно сидела, стала заваливаться набок, – запинаясь, постарался оправдаться. – Мне пришлось тебя поддержать и…

– И перестараться с поддержкой? – выдохнула Тиса. – В следующий раз, пожалуйста, не трогай меня, пока я пребываю в поиске.

– Никогда. Обещаю. Это было наваждение, которое больше не повторится.

Весь вид учителя говорил об искреннем раскаянии, и видящая поверила и даже несколько успокоилась.

Послышался аккуратный стук в дверь. Искуны обернулись. В проеме стоял Наум и держал за руку малышку.

– Поня! – Тиса кинулась навстречу девочке и обняла.

Оглядев ребенка с ног до головы и расспросив о самочувствии, поднялась с корточек.

– Чем я обязана такому счастью?

– Приказ Аристарха Зиновьевича, – блестя взглядом голубых глаз, ответил горбун. – Он просит вас спуститься в фонтанный зал.

Тиса переглянулась с Климом. Тот нахмурился, а ее сердце тревожно сжалось. От разговора с Фроловым не ждала ничего хорошего. Никак это послабление с Поней – прелюдия к очередной гадости, которую задумал барон. Однако делать нечего.

Провожатый повел пленников к лестнице мимо хмурых стражников. Наверное, никогда еще Тиса так не желала, чтобы ступеньки не заканчивались. Наум открыл дверь и пропустил искунов в знакомый зал с фонтаном по центру.

Фролов стоял у своего портрета, лицо богача выражало досаду и раздражение. Нижняя губа-вареник брезгливо оттопырена. Рядом с хозяином вытянулся начальник стражи. Хорошо хоть Мерзликина нет, отвратительный тип.

Пленники остановились в нескольких шагах от Аристарха.

– Господа искуны, наконец-то! – произнес он. – Смотрю, мать уже воссоединилась со своим птенцом. И как вы себя чувствуете, барышня?

Войнова сжала ладошку девочки. Конечно, этот человек не иначе как издевается. И намек она хорошо понимала. Фролов давал ощутить разницу. Мол, прочувствовала, каково с ребенком и без него? И сейчас он захочет услышать, где прячутся оборотни. Только видящая еще там, выходя из зеркального чертога, решила, что ничего этому чванливому небожителю не скажет. Она не возьмет на душу смерть воров. Да эти два оборотня в пещере вызывают у нее в сто раз большую симпатию и сочувствие, чем этот напыщенный индюк! Мало они его еще обокрали. Надо было всю сокровищницу его хваленую вынести. Тиса им бы еще и мешки помогла таскать. И пусть сейчас у нее снова отберут Поню, ничего. Рано или поздно Демьян все равно отыщет их, и тогда… Ведь он же отыщет, верно, Единый?

– Спасибо, на здоровье не жалуюсь, – ответила девушка. – К чему этот вопрос? Если вы снова хотите узнать об оборотнях, то повторюсь: мой дар слаб. Я не смогу их найти. – Она сглотнула комок в горле и погладила дочь по голове.

– Что ж. Тогда я вас, мил сударь и сударыня, больше здесь не держу. Можете выметаться, – рыкнул Фролов, буравя недобрым взглядом бывших пленников. – Накладно, знаете ли, с вами возиться!

Тиса не могла поверить своим ушам.

– Вы нас отпускаете? – переспросил Климентий. Он тоже не верил.

– Ты оглох, милейший? – Улыбка превратила лицо богача в гримасу. – Покиньте мой дом! Так понятнее? И да, забери свои деньги, раскопщик. – Он достал из кармана мошну и бросил Климу. Тот при всей растерянности умудрился ее поймать. – Считай, что это возмещение… хм… за дурное обхождение.

Видящая продолжала стоять в полном изумлении, когда Клим сказал:

– Тиса, идем, – и, видя, что девушка остолбенела, наклонился и прошептал ей на ухо: – Пошли скорее, пока он не передумал! – Обнял ее за плечи и буквально потащил к дверям.

Позади раздался звон разбитого стекла, заставив вздрогнуть. Обернувшись, они увидели осколки на мраморном полу у фонтана. Подставка из хрусталя рассыпалась в крошку. Неизвестно, как посуда, а хрустальные постаменты бьются к счастью.

Наум, который вызвался проводить искунов, повел их по лестнице к выходу из замка. В тишине слышался лишь гул торопливых шагов.

– Хозяину сон приснился, – пояснил по дороге карлик. – Святая Лея приказала отпустить вас, иначе на него падет кара святой Пятерки.

Тиса подумала, если это не злая шутка и они на самом деле выберутся из этого золотом облитого замка, то в первую очередь отправится в храм и поставит свечу Лее и всем святым, вознесет акафисты и разобьет лоб в поклонах. Такие подарки судьбы бесценны, чтобы оставлять их без благодарности.

Наум вывел их через выход, о котором видящая не знала, – в стороне от парадной лестницы, ближе к выезду с территории поместья. Ароматный теплый воздух коснулся ноздрей, ветерок затрепал волосы, и девушка чуть не прослезилась, глядя в вечернее небо. Они торопливо зашагали по дорожке, обошли кучу голышей, наваленную, видимо, для строительных целей, и вышли к сторожевому пропускному посту. Коляску подали через несколько минут прямо к воротам.