– Безумец, – усталым сиплым голосом сказал Демьян, однако Тиса почувствовала, как подобралось его тело, а взгляд будто безразлично отлетел за спину отступника, где шар из стали и огня поменял направление на противоположное. – Тебе не уйти от наших. Очень скоро они будут тут. Ну убьешь ты меня, так тебя все равно достанут. И придется тебе не Панокию стирать, а снова свои грязные портки в Мракоте.
– Ты, мразь, закрой рот! – рявкнул Войслав. – Иначе не увидишь, как я подчиню себе всю мощь источника и разделаюсь с твоей группой. Говоришь, они уже на подходе?
Прошептав нужные слова, он нетерпеливо наблюдал, как нить оберега стала исчезать с тела главвэя и наматываться на его скип. Словно завороженный этим действом, Гранев, видимо, упивался близостью долгожданной мести. Демьян продолжал говорить, но его слова не долетали до отступника: будущий триумф занимал все его мысли. И лишь одна Тиса глазами Демьяна видела, как быстро к ним приближается огненный шар размером с дом – кошмарный клубок расплавленной стали, объятый огнем и сетью молний.
Гранев очнулся, когда услышал треск и шипение за своей спиной, но было уже поздно. Губы главвэя зашептали что-то, и фиолетовое ярмо, что стягивало его шею, исчезло. Одновременно он вскинул ореховый скип, ударив как древком, так и белоснежной вэей в грудь колдуна, отбросив его тем самым на путь смертельного шара, несущегося в сторону разлома. Попытка Войслава отскочить в сторону и выставить щит провалилась. Секунда – и он был слизан пламенем. В последний миг, прежде чем «клубок» рухнул в черноту разверзнутого провала, Тиса увидела, как тело Гранева разрывает на части бешеная сила.
Крик боли еще какое-то время слышался из недр разлома, затем затих. Оглушающая тишина повисла над местом битвы.
Демьян какое-то время смотрел в трещину, затем направился к Горохову.
– Живой?
– Еще да, – прокряхтел Игнат, позволяя товарищу осмотреть раны.
Послышались хлопки крыльев, и на поляну черными тенями стали садиться рысаки с седоками.
Видящая витала меж спешивающимися мужчинами с внутренним упреком – «где же вас носило?», пока не осознала, что самое страшное уже позади! Единый, ты услышал.
– Драконов дры-ын! – воскликнул рыжий Забегай, глядя на горящий бурелом и огромную трещину в земле. – Ну почему меня тут не было?!
Глава 16
Сон и явь
Тиса открыла глаза, ощущая, как оттаяла какая-то часть ее души. Только сейчас поняла, насколько ее мучил страх за жизнь Демьяна. Подбежала Поня, и видящая присела на козетке, чтобы обнять ребенка. Сдерживая готовые брызнуть слезы облегчения, поцеловала дочку в макушку. Дрожащие губы сами раскрылись в благостной улыбке, и она прикрыла их рукой.
Учитель стоял в двух шагах, держа руки сплетенными на груди.
– Тебя долго не было, – проворчал он. – Три часа. – Ложкин глянул на карманные часы. – Мы с ребенком уже отужинали. Там тебе оставили, поешь.
– Спасибо.
– Ты не оборотней сейчас искала, верно? – в голосе слышалась обида.
Девушка поерзала на сиденье.
– Нет, – призналась, поразмыслив, что обсуждать с учителем увиденное не сможет.
Пожалуй, он это понял и поджал губы.
– Могла бы и предупредить, что надолго уходишь в поиск.
Тиса хотела было ответить, но ее перебили.
– Не оборотней, значит, ищет наша видящая? – раздался за спиной едкий злой голос.
Пленники обернулись. В дверях стояли Мерзликин и ассиец. Из-за спины последнего выглядывал испуганный Наум. Войнова же моментально возненавидела двери этой золотой клетки за то, что они так бесшумно открываются.
– Так-так… – Бледнолицый колдун потер острый подбородок. Губы сложились в ломаную линию. – Барышне-искуну неинтересно искать воров для барона Аристарха Зиновьевича? Ай-яй. Нехорошо. Что делать, Яг-Бай? – обратился он к своему напарнику.
Чернокожий вэйн и бровью не пошевелил в ответ, однако Григорию этого и не требовалось.
– Барышню нужно заинтересовать, – продолжал он паясничать, – и я знаю как. Забери у нее девчонку!
– Нет! Пожалуйста! – Тиса вцепилась в Поню, но это не помогло. Ассиец вскинул скип-бич, и алая вэя стегнула по рукам, заставив убрать их от малышки. Все тело девушки вдруг налилось такой тяжестью, что трудно было пошевелить и пальцем. Кинувшегося к ребенку Ложкина отбросило к дальней стене.
– Мам, не плачь! – попросила Поня. Прежде чем девочку за руку оттащил к двери чернокожий, она успела забрать у матери плохие эмоции.
Ассиец подтолкнул ребенка к Науму.
– Отдашь служанкам, пусть нянчатся, – велел Григорий. – А ты, – обратился он к застывшей видящей, – ищи оборотней. А не найдешь – девчонку свою больше не увидишь.
Оцепенение прошло к полуночи. Как и положительный настрой от Пони. Тиса металась по комнате раненой волчицей. Сыпала проклятьями в адрес Фролова и его вэйнов. Клим пытался усадить, советовал вздремнуть – утро вечера мудренее. Но Войнова упрямилась и снова в раздумье вышагивала вокруг тумбы.
– Успокойся наконец! – В какой-то момент Ложкин схватил ее за плечи и заглянул в лицо. – Пока девочка у служанок, ей ничего не грозит. Мы заберем ее, обещаю. Снова что-нибудь придумаем и выберемся отсюда. Обязательно.
– Разве ты не видишь? Из этой клетки нам уже так просто не выбраться, – простонала Тиса, кусая губы. – Они забрали Поню! Почему я не написала Демьяну новое письмо? Ну почему?! Но он все равно приедет за нами, я уверена.
От этих слов взгляд учителя потемнел, а ладони еще сильнее стиснули ее плечи.
– Боюсь, тебе лучше не рассчитывать на колдуна.
На вопросительный взгляд Клим отвел глаза.
– Вэйны непостоянны, Тиса, – с досадой произнес он. – Разве ты этого не знаешь?
Девушка вырвалась из чужих объятий.
Чтобы обрести толику уверенности, она снова ушла в видение Демьяна.
Нашла его в компании Юлия и Горохова, они спускались по белокаменной винтовой лестнице.
– Я в тебе не сомневался, Невзоров, – во весь рот улыбался чтец. – Отправил отступника в испод. А эти красавцы еще и башню без боя сдали в обмен на сохранение жизней. Кто бы мог предположить?!
– Пешки потому что. Один из приближенных сбежал. Вот он был фигурой посерьезнее, – без особых эмоций ответил Демьян. Его плечо и верхнюю чать торса стягивал лекарский корсет.
– Подумаешь. Вы его выловите. Но какова судьба у невесомых лат! Провалились в изнанку вместе с отступником, и никто больше не сможет воспользоваться их силой.
– И добро. Работы меньше, – отозвался Горохов.
Вэйны вышли на нижний уровень башни. И здесь Демьян заглянул в одну из множества комнат.
– Пыточная, – угрюмо отметил он.
Вэйны шагнули внутрь. Последовавшей за ними девушке хватило одного взгляда на иссушенные мумии людей, сложенные вповалку на каменном белоснежном полу, чтобы мгновенно вылететь сознанием прочь. Боже! Это ужасно!
Когда Демьян снова появился в проеме дверей, лицо его напоминало маску.
– За что нас любить? – произнес он бесстрастным голосом. – Мы чудовища, Юлий. Хуже существ изнанки. Все верно. Мы – зарвавшиеся небожители, возомнившие себя богами.
«Нет, ты не такой! – отчаянно возразила ему Тиса. – Не такой! И я была не права, когда говорила это тебе. Ты давно развенчал мое мнение о вэйнах. Ты другой, ты надежный и справедливый, умный и заботливый. Ты тот единственный, кому я доверила бы свою жизнь без оглядки, – она глядела прямо в упор в серые глаза. – Прошу, пожалуйста, помоги нам! Приди, умоляю, у меня забрали дочь! Без тебя нам не выбраться из этого плена. Демьян! Умоляю, только приди…»
Он не мог ей ответить. Как и не мог услышать. Увы. Дар предполагает одностороннюю связь.
Вэйн не спеша последовал к лестнице. Тиса не заметила, каким образом в его пальцах появилась лента. Васильковая, с серебристым краем. В глубокой задумчивости Демьян по привычке теребил видавшую виды шелковую полоску.
– Ты куда? – окликнул чтец главвэя.
– К Политову. Надо составить отчет.
К утру Тиса забылась сном. Но лучше бы не засыпала. Уже привычный сон, где она бежала за Демьяном сквозь белую метель, только еще сильнее вымотал душу.
В четвертый раз за утро заглянув к Поне, видящая нашла девочку за столом в кухне, уже знакомой по видению Наума.
Девочку кормила та самая молодая служанка Ася, что носила еду стражам.
– Кушай. С мамкой твоей все хорошо. Она скоро освободится и придет за тобой.
– Она без меня печалится, – вздохнула Поня.
– Давай, чтобы она еще пуще не волновалась, что ты плохо ела, съешь эту манную кашу. – Убедившись, что девочка заелозила ложкой в тарелке, служанка отошла к окну. Убрала за спину длинную косу цвета спелой ржи.
Солнце просачивалось сквозь кроны благородных каштанов и слепило глаза. На ветвях проклюнулись листья. Пахло утренним дождем, смолистостью раскрывшихся почек и жимолостью. От упоительно ароматного свежего ветерка Тиса еще сильнее ощутила горечь от своего безвыходного положения. Под окном послышались шаги, и в следующую минуту она увидела ненавистных вэйнов, идущих по мощеной дорожке разбитого парка. Мерзликин что-то говорил, жестикулируя. Ассиец же его не слушал. Повернув голову, чернокожий колдун безошибочно нашел ту, что наблюдала за ним. Так эти двое и смотрели друг на друга, пока на повороте дорожки кустарники-шары не закрыли собой идущих и не разорвали эту немую связь. Девушка вздохнула и тронула на шее бусы из цветных камушков.
На следующий день Тиса поняла, что Мерзликин знал, на что давил. Ради того, чтобы иметь хоть один шанс вернуть Поню, она сделает что угодно. В обмен на сведения, где находятся оборотни, она попробует уговорить не разлучать ее с ребенком. Если надо, будет стоять на коленях перед Фроловым. Вот только как быть с совестью? Ведь воров из-за нее убьют.
