Анна Невер – Потерянные (страница 121)
– Ваши пальто сложены на заднем сиденье, – услужливо, все так же пережевывая слова, сказал горбун. – Там же корзина с легкой закуской. Я распорядился собрать ее. Вдруг малышке что-то захочется в дороге. Теперь уезжайте. И если сможете, то простите… его.
– Спасибо, конечно, но если вы о своем хозяине, то не обещаю, – честно ответила Тиса. Под хмурыми взглядами пары стражников она усадила Поню в коляску. – Прощайте, Наум, и благодарю вас. Вы единственный, кто отнесся к нам по-человечески в этом гадюшнике, простите уж за сравнение. Но такое у меня сложилось впечатление.
– Я понимаю ваше негодование. – Карлик склонил голову в учтивом поклоне.
Клим забрался на козлы и не раздумывая стегнул лошадей. Поня махала ладошкой горбуну, а Тиса смотрела на раскрытые ворота и все боялась, что они могут захлопнуться в самый последний момент. Однако коляска беспрепятственно выехала через арку крепостной стены и понеслась по мощеной дороге. Прочь.
Боже, неужели этот кошмар позади!
Случаются события, после которых спокойствие и теплое окружение начинаешь ценить с новой силой. Как если после жесткой тряски в телеге наконец обретаешь устойчивую почву под ногами. Идешь неторопливым шагом, держишь за ладошку дочь и слушаешь ее незамысловатый восторженный лепет о первых одуванчиках. И на душе – непередаваемое облегчение.
Миновали три дня с их возвращения, и Тисе уже не хотелось вспоминать это неприятное злоключение.
Старый плут Мо Ши при каждой встрече теперь рассыпался в извинениях, Люсенька сочувствовала и обнимала, Строчка продолжал расспрашивать о золотом дворце и радоваться, что «денежки все-таки богатей отдал, поимел совесть». Одна Клара, поначалу выругавшись в голос, чистосердечно сыпя нелестными эпитетами в адрес Фролова и подчиненных ему колдунов, старалась не напоминать о неприятном происшествии. Она с потаенной тревогой в глазах поглядывала на молчаливого Ложкина за рабочим столом и вздыхала.
Жаловаться на Фролова в управу Тиса не пошла – кто бы сомневался, что в этом городе все службы в подчинении у Аристарха. Хваленый начальник управы Кречетов с легкой руки градоначальника поставил всех подчиненных на уши в угоду барону. Ясно теперь, каких именно оборотней искали благочинники. Вспомнились дроги с перебитым пушным зверьем в ночь, когда Сергей Зыков был в смене. Так что жаловаться – не ее случай.
Алевтина Кадушкина встретила постоялицу как родную. Пожурила и попросила на будущее сообщать, если уезжает с ночевкой к знакомцам. При этом хозяйка лукаво улыбалась. Тиса не подтвердила ее догадок, но и правды всей не сказала. Просто повинилась. Зачем Алевтине и всей округе знать, где она пропадала на самом деле? Вот кому бы она рассказала, так это Агате Федоровне. Но колдунья еще не приехала, хотя могла вернуться со дня на день. Случилось и кое-что приятное за то время, пока они с Поней пропадали.
– Тарас мой стал слышать! – поделилась радостью Алевтина. – Тиса Лазаровна, это ваше снадобье помогло! Я же все делала, как вы говорили. Благослови вас Единый!
А сегодня Тиса услышала звуки рубанка и нашла хозяина в мастерской. Рядом с отцом вертелся Устин. На приветствие постоялицы Тарас кивнул, а на вопрос, не помешает ли, ответил: «Нет, коли не шутите». Слышит! Действительно слышит!
Некоторое время Войнова наблюдала за умелыми движениями сильных рук, с помощью рубанка стесывающих неровности доски.
– Это батька сидушку для кресла готовит, – посвятил ее Устин в важные мужские дела. – А еще он «Быстрого» собрал для меня. Глядите, Тиса Лазаровна, это двухмачтовик! – показал он деревянный корабль. – А паруса я из бумаги вырезал. Правда красивый?
– Очень, – похвалила, а про себя подумала, что таким она Устина еще не видела: он выглядел повзрослевшим, глаза сияли. Что значит отец рядом! Да и сам Тарас преобразился. На нем все так же была надета его любимая полосатая тельняшка, но теперь она была заправлена в штаны. Тронутые сединой волосы чистые, зачесаны за уши. Лицо, обычно красноносое, нынче было даже слегка бледновато.
– Подай-ка мне молоток, Устька, и гвозди.
Сын бросился искать инструмент, а отец оторвался от своей работы и взглянул на постоялицу.
– Вы, девушка, пропадали давеча, – пробурчал Кадушкин. – Боле так не делайте. О вас переживают.
Он еще о нервах жены печется. Чудеса! Тиса улыбнулась хозяину.
– Не буду больше.
– Вот, бать! – появился шустрый помощник.
Тарас продолжил с Устином сбивать сиденье, а видящая с легким сердцем покинула мастерскую. Кажется, у этих двоих наладились отношения.
Это была не единственная приятная весть. Люсенька сообщила, что помолвлена с Ильей Творожковым. Парень как положено – с родней, подарками – прибыл к Перышкиным на украшенной белыми лентами тройке. И родители Люси благословили молодых образами. Свадьбе быть!
Если у других жизнь налаживалась, то у Тисы – наоборот. Раньше она знала точно, что ей делать, а именно – скорее отправиться к Демьяну. Теперь же, после видения Юлия, растерялась. В столицу можно было не торопиться. Все потому, что Демьян покинул Крассбург. Судя по всему, надолго. Следя за резвящимся ребенком, Тиса шагала по аллее, бесцельно трогала зацветающие ветви вишен и вспоминала разговор Жигаля и Политова.
Так что теперь Тиса ощущала растерянность. Нет, письмо она Демьяну отписала на следующий день после освобождения, как только вернулась из храма. Умудренная опытом, отправила лично. Только когда вэйн прочтет его теперь? Что за невезение, и, главное, что теперь делать?
Еще мучительный сон покоя не дает, каждую ночь снится. И не только. Внутри поселилось чувство, что она что-то упустила. Очень уж мутная история с освобождением получилась. Нет, сначала все показалось понятным. Богач увидел сон, в котором святая Лея «потребовала» освобождения пленников. Только вот Аристарх не похож на набожного человека. Скорее он ради выгоды готов душу черту заложить, а тут – по доброте душевной отпустил, да еще и деньги подарил. Второй день в душе Тисы словно сверчок пиликал: «странно», «подозрительно», «не сходится».
Своими мыслями на сей счет она решила поделиться с Климентием. Оставив Поню под присмотром Алевтины и Натки, которые клятвенно обещали баловать и не спускать глаз с ребенка, Войнова отправилась в клуб. Никаких колясок. Только пешком. Пусть учитель с некоторых пор несколько утратил ее доверие, как и заведующий школы одаренных, но он единственный, кто поймет ее опасения. Потому что был там, потому что видел Фролова и знает его способы уговаривать.
– Я понимаю, – тщетно пряча тоску в зеленых глазах, согласился блондин в ответ на ее слова. – Вам действительно стоит уехать. В Оранске тебе с ребенком оставаться небезопасно. Завтра Аристарху приснится еще какой сон, и он решит продолжить начатое. Так что… уезжайте.
Клим замолчал. Отвернулся к полке, делая вид, что весьма заинтересовался стопкой книг.
Тиса кивнула, приняв окончательное решение.
– Значит, поеду домой, к отцу.
Да. Домой, в Увег, где каждый пригорок знаком и родные стены греют. Где подружки растят детей, старик Агап варит, как и прежде, снадобья, а Камилла печет сдобные пироги. Где все понятно и просто.
– Надеюсь, вы мне напишете письмо, как доберетесь. – Клим положил на стол книгу с печатью Гатчиты на обложке, погладил вензель красивыми тонкими пальцами.
– Напишу, – с грустной улыбкой пообещала видящая.
– И когда собираетесь выехать?
– Послезавтра.
– Разреши довезти вас до станции?
Тиса согласилась. И почему после всех передряг, в которые втянул ее этот увлеченный курганом человек, она ощущает себя виноватой? Собираясь покинуть клуб, еще раз взглянула на книгу и задумалась. Вензель, похожий на кобру…
– До встречи, – прошептала девушка и накинула на плечи свое пальто, уже слишком теплое для такой солнечной весны.
Что ж, теперь она знала, где именно располагается курган, но говорить об этом Климу пока не собиралась. «Прости меня, учитель. Но я не уверена, что Мо Ши не уговорит тебя еще раз продать оборотней взамен очередного денежного поощрения».
Теплая погода, почти майская, напомнила о том, что к поездке нужно обновить гардероб себе и дочке. И следующие часы Тиса решила посвятить покупкам. Люся и Клара вызвались составить ей компанию. И если бы не они, то, покупая с легкостью вещи Поне, себе бы видящая точно пожадничала взять два новых платья и чудесное легкое приталенное пальто из тонкого сукна.
– Тебе оно очень идет, – щебетала Перышкина, расхваливая покупку. – И все же жаль, что ты уезжаешь. Я так рассчитывала, что ты будешь на нашей с Ильей свадьбе.