Анна Невер – Душеспасательница (страница 30)

– Я отвечу, – произнес ровным голосом парень, словно его и не душили внутренние демоны. – Меня любил только мой прадед. Самое светлое из детства? Возможно, как он лечил меня после того, как я свалился в овраг. Дальше.

Поля тронула свой лоб ладонью, глядя во тьму души сидящего напротив. Да в нее же провалиться можно, как в окно болотной трясины. Она было потянула за одну из нитей, и через несколько секунд поняла, что вот-вот захлебнется мраком. Сбросила привязку и тряхнула головой. К горлу мгновенно подкатила тошнота.

– Впрочем, для пробного душеспасательного приема и одного вопроса достаточно. Если желаете, идите домой, продолжим в следующий раз.

Брюнет едко усмехнулся, глядя на растерянную девушку. Затем резко поднялся, скрипнув стулом, и покинул кабинет.

Вот тебе и первая душевная процедура. Пять минут, а тяжесть накопителя уже свинцовая. На что она только подписалась? Теперь придется лететь за пределы училища, сбрасывать негатив земле.

Для полета Полина взяла рысака из рысарни училища. Покладистая крылатая рысь Изюминка буланой масти, или коротко – Иза, привыкла летать с курсантами. Она легко подпустила к себе девушку и даже замурлыкала, когда та почесала ее за ухом, увенчанным кисточкой. Полетаем?

Поля припала к мохнатой шее, когда древняя раскрыла перепончатые крылья и оторвалась от земли. Спланировала над заливом. Полина выпрямилась, вздохнула, ловя лицом встречный прохладный ветер. В другое время она бы любовалась видами, но не в ее теперешнем состоянии.

Направила рысака на север, в глубь империи. Через полчаса лета впереди показались холмы, покрытые лесом. Место далеко от границ, и потому облеты здесь редки, узнавала. Значит, не будет случайно поймана за странным действом пограничными вэйскадрами. То, что нужно. Выбрав с высоты поляну вблизи извилистого ручья, Поля посадила рысь. Под сенью раскидистых вязов, не мешкая, скинула с ног чулки и туфли и закружилась. Быстрее, руки и ноги исполняли древний танец лесовиц. А из тела в траву, корни и землю вытекал чужеродный черный поток. Очистившись, Полина какое-то время приходила в себя, слушая журчание ручья и вдыхая ароматы трав. Потом, ополоснув ступни в ручье, обулась и подозвала Изу. Вернулись обратно в училище как раз, чтобы успеть к ужину.

Вечером на чай заглянул Илья и осведомился, как прошла встреча с лишаком.

– Он тебя не обижал, Поли? – хмурил брови ее заботливый парень. – Ты выглядишь будто расстроенной.

Полина заверила его, что все хорошо, пациент по отношению к ней не агрессивный, хоть и сложный. И Илья успокоился.

– Пока лишь могу сказать, что воспоминания о родителях у него тяжелые, – Полина пригубила кружку с остывшим жасминовым чаем.

– Погибли?

– Вряд ли, – задумалась на миг девушка, – скорее предали его доверие. Но у него был прадед, который заменил мать и отца. Возможно, получится расспросить о нем позже.

Илья обхватил ее ладони своими:

– Помни, ты всегда можешь отказаться. Пусть твой патрон им занимается.

Девушка мотнула головой.

– Я еще раз попробую.

Полина сама плохо понимала себя. Ведь от тяжелых пациентов она всегда отказывалась. А сейчас проявляет упорство. Или причина тому, что в Крассбурге она понимала: откажись от кого, их вылечат мэтры, которые намного ее превосходят в опыте. Здесь же, даже Антон Серафимович сам не раз говорил, что она сильнее его. Если она не сможет, то патрону это тем более не удастся. Можно, конечно, не лечить пациента, а лишь задавать вопросы, фиксировать ответы. Но подобная ложь, не достойная профессионала, претила девушке.

На следующей душевной процедуре Полина решила оставить вопросы о семье и задать те, на которых так сильно настаивал начальник по вэй-безопасности училища.

– Сегодня вопросы по политикусу из свитка. Если не хотите отвечать, не отвечайте.

«Все равно я увижу реакцию», – мысленно продолжила она.

– Каково ваше отношение к Лароссии?

– Раз я как дурак привез сюда эти шуйские документы и предупредил о шпионе, вы как думаете?

– А к Панокии?

– Не доверяю.

– К Чивани?

– Не доверяю. Можете не перечислять мне все государства на Хорне. Ответ будет тот же.

– Ну и к Шуе?

– Если бы мог, то стер бы с лица земли их Золотой город.

– Спасибо. Мне говорили, что вы были в плену, – Полина боялась поднимать эту тему, и не зря. – Расскажите, что вам пришлось пережить?

Снова шквал мрачных эмоций захлестнул пациента, а заодно и ее. Можно не сомневаться, этот человек действительно в прошлом находился в плену. Иначе откуда такая ненависть, горечь и злоба.

– Можете рассказать хоть что-то? Станет легче, обещаю, – непроизвольно вырвалась фраза, которая обычно с другими срабатывала. Но, как оказалось, не с Раневым.

– С чего вы взяли, что мне тяжело? – он поморщился и ощетинился. – Я к вам не жаловаться пришел, душеспас. И лезть ко мне в душу не просил! Оставьте свою жалость при себе или подарите смазливым курсантам! – последнее предложение пациент уже прорычал.

Полина поглядела в окно. С чего она взяла, что сможет справиться? Ведь знала же, что это невероятно тяжелый случай. Неожиданно на глаза навернулись слезы, которые девушка постаралась скрыть, подойдя к подоконнику. Ужасно зачесался нос.

– Только не ревите, – уже более миролюбиво произнес брюнет. И Полина обернулась и вдруг поймала светлый всполох во тьме карты – жалость. А потом на черном фоне эмокарты пробился росток симпатии, который медленно приобретал пурпурные оттенки – легкое влечение.

– Вы наобещали руководству доставлять сведения, да? А я терпеть не могу ковыряться в застарелых ранах, теша чужое любопытство, – он замолчал на какое-то время, рассматривая девушку на вид совершенно бесстрастно.

– Но, так и быть, постараюсь, – закончил наконец он фразу.

А потом заговорил. Через силу. Сухо и отрывисто.

– Я попал на остров. Одним из многих. Рабы им нужны были для каменоломен и обслуживания подземных военных вэйноцехов. Мне отчасти повезло. Я стал игрушкой для сына генерала Су Хазимо. Его отпрыск оттачивал на мне свои навыки боя на скипе, стрелометах, саблях. Если я не подчинялся, меня наказывали.

– Как? Били?

– Редко. Чаще кидали на арену.

– И вы…

– Я убивал, чтобы жить.

Он замолчал, на какое-то время погрузившись в воспоминания. Как жаль, что его мысли ей сейчас недоступны. Или же слава богу?

Генерал Су Хазимо принимал гостей – чету Сану и Ши То с сыновьями в своем «дворце». Были приглашены танцовщицы, которые вертели веера под музыку, вышагивая в сабо.

– Нам отец подарил на совершеннолетие чунайского скакуна, – хвалился Амо с братом Яки. – Он скачет так быстро, что обгоняет дракона. А дядя Юха То заказал седло из золота. Скоро его выкуют и доставят в наш шунай.

– И где вы будете на нем ездить, у вас же улочки узки, как ноздри мухи, – Аная всегда заносило, когда приходилось со сверстниками мериться имуществом. – Мне зато отец подарил лароссийца. Скоро после нашей победы все лароссы станут нашими рабами. А у меня уже есть!

– Покажи его! – братья заинтересовались. – Он послушен?

– Как щенок касуми, – Анай щелкнул пальцами, подзывая раба, словно пса.

– Это Вемранив. Покажи, как ты делаешь кувырки через голову, – велел Анай.

Чувствуя себя дрессированной обезьяной, Вемовей выполнил пару трюков.

– Он и саблями умеет. И скипом. Показывай!

Они смеялись, тыкая в него пальцем, а потом Амо То решил поиздеваться над чужим рабом.

– Хороший раб. А если велишь ему целовать носы наших чувей, он сделает это?

Анай замялся, но Амо То настаивал.

– Пусть знает, кто хозяин тут. Прикажи ему, – и выставил вперед ногу, обутую в туфли с загнутыми мысами.

– Целуй, – последовал приказ.

Но раб не сдвинулся с места.

– Делай, Вемранив, иначе смерть, – пригрозил Анай.

– Нет, – ответил на правильном шуйском раб. – Глупые друзья, звон в голове, – процитировал он шуйскую пословицу.

– Твой раб нас обозвал глупцами! – закричали братья То. – Лароссийская шваль! Накажи его!

Анай, выпятив нижнюю губу, велел охране:

– На арену его, пусть там сдохнет!

Снова арена, где шуйцы ставят на бойцов деньги, где толпа скандирует «убей», когда чья-то жизнь висит на волоске, где песок уже приобрел свойства глины от впитавшейся в него крови.