Анна Невер – Душеспасательница (страница 32)

Он натянул на себя рубашку и набросил на плечи сюртук.

– Вем Павлович, но я еще ваш пульс не пощупала, – возразила помощница лекаря.

Полина на смогла скрыть едкую усмешку:

– Что вы, Вемовей Павлович. Это вы оставайтесь, мое дело не скорое, – и добавила девице в халатике: – Щупайте, Раиса Кузьминична, внимательно щупайте.

Она развернулась и быстро зашагала по коридору.

Парень нагнал ее на крыльце лазарета.

– К чему так убегать? Что с рукой? Дайте, – он остановил ее силой за плечи и поднес к глазам руку с окровавленным лоскутом ткани.

– Не ваше дело. – Выдернуть руку не удалось. Он цепко схватил ее за локоть и поволок обратно в лазарет. Да что ж за дубина стоеросовая, второй раз уже насильно куда-то тащит.

В приемной, усадив ее на стул, Ранев крикнул:

– Раиса Кузьминична, пожалуйста, принесите спирт, мазь из заживухи и бинт. Здесь мы наблюдаем последствие дружеских рукопожатий с рогачом. Верно?

Помощница лекаря с кислой улыбкой на лице выполнила просьбу.

Полина моргнуть не успела, как окровавленная тряпка слетела, и рану сноровисто обработал лишак собственноручно. Повязку накладывал умело, будто несколько лет служил лекарем.

– Был бы на месте командира, вы бы попрощались с исследованиями, – взглянул черными глазищами, как крапивой отхлестал.

– Благодарю. Мне остается радоваться, что вы не на его месте.

– Теперь бегите, ну же, скорее!

– Зачем?

– Вам лучше знать. Вы же так сильно торопились.

Полина действительно вылетела из лазарета. Ужасный тип! Его насмешки ее когда-нибудь доведут до белого каления. Лишь у входа в общежитие она осознала, что ее блок стал крепче, раз она ощущала лишь отголосок его симпатии с неясным вектором. Понятное дело, к этой грудастой лекарше. Замечательно! Радоваться надо, но почему тогда в душе поднялись возмущение и обида, будто ее предали. Чушь. Ей срочно нужен чай с ломтиком халвы и орешками. Где там ее девчонки-соседки?

А в это время в малом зале совещаний состоялся приватный разговор ректора, его заместителя по внешним касательствам и начальника по вэй-безопасности училища.

– Взгляните, судари, пришло очередное письмо с рекомендациями из Вэйновия, – ректор нервно пригладил волосы от лба к затылку и выложил на стол бумагу со светящейся вэй-печатью.

– Значит, падение потенциалов все же началось, – вэйностражец сел в кресло после прочтения бумаги.

– Да, в западных губерниях вэйны отметили у себя ослабление примерно на единицу. В ближайшие седмицы к нам докатится волна. И теперь наши колдуны будут слабеть с каждым днем все быстрее.

– Нужно постараться не допустить паники среди учащихся, – поддержал заместитель.

– Может, не проводить ежеквартальные замеры потенциалов?

– Чтобы потом кто-то со стороны взорвал это «ядро»? Тогда волнений толпы точно не избежать.

– Вторжение начнется раньше, чем мы предполагали, господа. Шуйцы будут идиотами, если не воспользуются таким шансом.

Глава 15

Холодное блюдо

Раиса снова раскрыла шкаф с опасными снадобьями, чтобы добавить на полку порошок хиям от судорог, смертельно ядовитый, если не соблюдать точность меры. Тут ее и застал Вемовей Ранев.

Он снова хотел уйти ждать в коридор, но задержался, глядя на великолепную грудь, в вырезе нового халатика бирюзового цвета. Девушка мысленно себя поздравила, наконец этот брюнет ее оценил по достоинству, а то ускользает и ускользает. Она придвинулась ближе и сама обвила руками его талию.

– Вем Павлович, можете не уходить так быстро. Я…

Договорить Раиса не успела, парень накрыл ее губы страстным поцелуем. Мужская ладонь стиснула ее плечо. Страсть была столь велика, что их парочка сдвинулась и врезалась в шкаф. И с полки рухнул один из стеклянных бутыльков. Синяя жидкость растеклась по паркету, испачкала ботинки брюнета.

– Ах, – всплеснула руками Раиса, – целый флакон дурмана!

Вем присел. Зажав себе нос пальцами, принялся собирать осколки.

– Простите, этого больше не повторится, обещаю, – прогундосил. – Что вам грозит за растрату, Раиса Кузьминична? Я могу посодействовать деньгами.

– Не надо денег, – отмахнулась она, распахнув зарешеченное окно. И смирившись с потерей, добавила: – Я скажу, что из опытного крыла снова сбежали мыши, они и опрокинули. Вы же не выдадите меня?

– Можете рассчитывать на мое молчание.

Жаль, к поцелуям они так и не вернулись. Пациент выбросил осколки и, сославшись на срочное забытое дело, вновь сбежал. К тому моменту зачарованный пол уже был чист.

В общежитии Вемовей закрыл дверь на засов до упора. Вынул из внутреннего кармана сюртука сосуд с ультрамариновой жидкостью. Целый и невредимый.

Аккуратно налил в фарфоровую чашу на дно дурман. И действуя медицинским пинцетом, опустил в него пару носовых платков с вензелями. Их было заполучить проще всего, просто вытащив из целого вороха подобных в служебной гладильной. Тщательно промокнул. Затем выложил платки на поднос, присыпал бесцветным порошком и оставил высыхать. Синева не оставила пятен, лишь освежила белый цвет.

Ему оставалось наведаться в комнаты одного должника и оставить гостинцы. А учитывая, что он уже изучил распорядок дня рыжих братцев, как и замок на дверях их номера, дело вполне решаемое.

Григорий Заблицкий сегодня соизволил явиться на занятия. На перемене как обычно собирался засесть со свитой в беседке. Однако в этот раз там смердело навозом так, что все разом благородные юноши вытащили платки и закрыли свои нежные носы, как их с пеленок учили.

– Куда только эти скоты-уборщики смотрят?! Пойдем отсюда, – скомандовал Григорий и через миг чихнул.

Урок военной истории проходил в лекционном зале. Вел его известный приглашенный профессор, родственник министра по казнотратам. Занудство, да не прогуляешь.

Компания направилась на верхние ряды, где, выжив «слабаков», вольготно разместилась.

Седовласый профессор, поправив пенсне, заглянул в собственные записи и упомянул, что вскоре ждет от всех курсовые.

– Конев, напишешь за меня, – велел Григорий, натирая нос платком докрасна.

И прыщавый паренек, наловчившийся отлично подделывать почерки, кивнул:

– А тетрадь?

– Тетрадь… – произнес Григорий. – Апчхи!

Посреди лекции о второй панокийской войне, а в частности о переломной битве под Зрянском, Григорий Заблицкий вдруг встал с места и согнулся, рассматривая собственные колени. А потом мелко затряслись его плечи.

– Григ! Эй, что с тобой? Что там?

Приятели, недопонимая, зашикали со своих мест. Заблицкий тем временем разогнулся, и стало понятно, что он смеется. Да еще как! Взахлеб.

– Ха-ха! – Григорий сел на ступени, устланные ковровой дорожкой, и стал снимать с ног ботинки. Красивые, цвета вина, из кожи ягненка.

– Григ, зачем?!

– Они не нужны мне, – воскликнул весело парень. – Вы все! Снимайте с ног кандалы! Они нам больше не нужны! К изнаню это вонючее училище! – он заскочил босиком на парту и, залихватски разведя в стороны руки, принялся приплясывать. – Чего стоите? Снимайте! В испод всех занюханных профессоров! К драконовому дрыну ректора! И батюшку моего! К изнаням, пусть гады сожрут его с потрохами! Задрали его сволочные приказы! – горя шальным взором, парень раскрутил в руке за шнурок ботинок и со всей силы швырнул его. Тот тяжело взвился под потолок над рядами парт.

Лектор слеповато поправлял очки на носу, когда ботинок феерично приземлился ему в лоб, а затем шлепнулся на трибуну, припечатав ведомость.

– В яблочко! – Заблицкий затряс кулаком над головой.

Все, кто пытался в тот неудачный урок утихомирить Григория, получали от него пяткой в глаз.

Весть о том, что Заблицкого-старшего отчислили за употребление дурманного нектара, облетела училище со скоростью бешеного дракона. На сей раз ни совет училища, ни высокородный отец курсанта не смогли замять произошедший инцидент. Мало того, что гневался почтенный профессор из столицы, получивший ботинком в лоб, так еще кто-то из шустрых учеников записал происходившее в лектории сие непотребство на агатит и поделился с друзьями. В тот день произошел обыск в номере братьев Заблицких, и в фарфоровом супнике с золотой каемочкой был обнаружен патрулем дурманный нектар.

Григорий все отрицал, но, когда ему предложили отправиться на полное дознание к чтецам, отказался.

Наутро собралась толпа зевак, пришедших поглядеть, как чемпион покидает училище. Полина как раз направлялась в отдел душеспасательства, когда застала процессию. Григорий Заблицкий с сопровождающими следовал в сторону портального грота. На дракушне его ждал дракон-перевозчик, ибо по слухам переход порталом старик Заблицкий сыну не предоставил. Чемпион прятал загнанный взгляд от толпы. Полина спустила заслон и прочла на его эмокарте море обиды и праведного возмущения. Парень считал себя незаслуженно выгнанным и дико злился, а еще присутствовали и нотки отчаяния. Григорий на миг запнулся, глядя куда-то в толпу зевак, а потом вспыхнул яростью.

Полина проследила за взглядом и увидела Вемовея Ранева. Тот стоял, подпирая ствол липы плечом, и со спокойствием удава взирал на действо. Рука его была поднята в прощальном жесте лишь одну секунду, а потом парень отлепился от дерева и зашагал прочь из толпы.

За ним шлейфом тянулось злорадство. Полина бросилась следом.

Она нагнала парня на дорожке, ведущей к столовой.

– Вемовей Ранев! Погодите!