Анна Невер – Душеспасательница (страница 29)
– Ну зачем так мрачно? Ты будешь числиться младшим сотрудником и получать довольно хорошую оплату. Тратить ее в ближайшем городке. Поверь, это отличное предложение для тебя.
– Сколько?
– Двадцать пять рублей в месяц.
Вем молчал.
– Но есть еще одно обязательное условие, – уже без былого энтузиазма продолжил командир. – Как временный преподаватель ты обязан пройти курс душеспасательства. Обычное дело.
– Нет.
– Что значит нет?
– Я отказываюсь от предложения. Мне не нужна головомойка, – Вем рывком поднялся с дивана и распахнул входную дверь, предлагая гостю удобный путь на выход.
Илья не стал сильно настаивать.
– Ты все-таки подумай, – бросил он прежде, чем переступить порог.
Оставшись один, Вемовей со злости пнул ногой табурет, и тот отлетел к противоположной стене.
«Если ты мне предоставишь всю свою душу, а не лишь ее жалкий угол, то станешь моментально свободным!» – прошипел в голове изнань-искуситель.
«Угу, а пока пшел в угол».
Седмицу спустя Вем стоял на площадке на вершине холма, где намеревался провести свое первое занятие с будущими вэйскадровцами. Преподаватель по маневрам Рауль Наров, широкоплечий смуглый вэйн, махнул ему скипом, приглашая подойти ближе.
– Вы, если что, меня зовите, – напутствовал он тихо новичку. – Тишина в строю! – рыкнул он на десяток любопытных курсантов. – Сегодня занятие с вами проведет младший сотрудник Вемовей Павлович Ранев. Он вэйн, лишенный силы, но…
– Что? А чему он нас будет учить? – послышался ропот недовольных. – Наверно, как правильно тикать или зарываться в песок.
Возмущение и смешки вновь оборвал приказ преподавателя:
– Довольно разговоров. Вемовей Павлович, прошу вас.
Вем вышел вперед:
– Предлагаю сделку, – произнес он, оглядывая строй испытующим взглядом. – Краткий бой на скипах до потери равновесия. Если я целую землю, то мои уроки отменяются, если ваш человек – молча внимаете и выполняете все, что говорю. Каково ваше решение?
– Согласны! – после волны обсуждения в строю выкрикнул один из молодцов и шагнул из ряда. – Я готов!
– Как звать?
– Николай Сумецкий.
– Расходимся. Рауль Русланович, прошу, с вас отмашка.
Учитель кивнул и сам с интересом настроился наблюдать за действом на площадке. Однако очень скоро наблюдать было нечего. Курсант успел запустить в Вемовея пару лучей, которые последний с легкостью отбил точным проворотом древка. А потом Сумецкий оказался сбитым с ног ударом скипа под колени.
В ближнем бою новый преподаватель оказался проворнее настолько, что Рауль удивленно сморгнул.
Секунды на две на холме установилась полная тишина, и было слышно, как жужжит шмель над сурепкой. А потом курсанты загомонили:
– Вы отбили косые! Мы и не знали, что скипом можно так владеть без дара! Как так?
– Помните, на что спорили? – спросил сухо Вем, вздернув смоляную бровь, и курсанты мигом притихли. – Сначала теория. Садитесь.
– Но тут нет стульев.
– Кому нужен стул, бегите за ним, остальные сели на площадку, внимаем. Вначале пятиминутка трепа, то бишь полезной беседы, – и он сам уселся, скрестив ноги по-шуйски. – Вы думаете, что впереди вас ждет работа в стерильных лекарских условиях? Или вам будут попадаться благородные противники, которые, прежде чем начать действовать, предупредят за день запиской?
Курсанты хихикнули.
– Разуверю вас, судари. Придется и в куче палой листвы спать, и в бой включаться мгновенно…
Ни один курсант в тот день не покинул занятие, один за другим они усаживались на землю и продолжали слушать, странным образом ловя каждое негромко сказанное слово лишака.
Рауль уважительно кивнул младшему сотруднику, когда уходил. Этого парня спасать от курсантов не надо. Стержень в нем чувствуется такой, что впору делить на других.
Глава 13
Душевные процедуры
Полина сама не знала, зачем пошла на поводу у начальника по вэй-безопасности, поддалась на уговоры. Даже Илья говорил, не соглашаться напрочь, но она дала слабину. Глеб Онуфриевич говорил то, что она твердила Илье почти ежедневно – лишак Ранев опасен, возможно, он засланный диверсант. Какой еще малоодаренный может похвастаться настолько мощным ментальным блоком, что даже чтецы спецстражи опустили руки. Мол, раз просветить его мозги невозможно, пытки исключены ректором, то осталась одна надежда на ту, кто отлично читает души. А Антон Серафимович ее расхваливал как отличного душеспасателя. «И вы уж не подведите».
Полина оглядела кабинет и в очередной раз поправила стопку папок на столе.
– Ладно, хватит, Понька, – сказала сама себе. – Не убьет же он тебя на самом деле.
И действительно, когда на пороге показался высокий молодой брюнет, она уже чувствовала себя хозяйкой положения.
– Присаживайтесь, Вемовей Павлович, – девушка указала на мягкие кресла посреди комнаты.
Он молча сел, но не в кресло, а на обычный стул у кадки с традесканцией. Похоже, не скажет и слова, настолько враждебен. Как же его выбить из этого состояния?
– Вы будто меня боитесь. Я такая страшная?
Парень сверкнул черными глазами:
– Провокационный вопрос, душеспас. Не доводите до греха.
Полина улыбнулась. С ним, как с тем же рогоносом, нужна поступательная тактика.
– Тогда, может, позволите задать вам три вопроса. Всего три откровенных ответа, и вы свободны сегодня.
– Что, разве руководство вам не составило список длиной с древний свиток?
Полина рассмеялась. Этот парень быстро соображает и больно остер на язык.
– Свиток хотели всучить, да я не согласилась взять.
– Лукавите.
– Боитесь.
Брюнет мрачно усмехнулся:
– Ладно, задавайте свои вопросы.
Полина почувствовала, как стена его отчуждения немного опустилась, а рядом возникло холодное любопытство. И, конечно, ведро презрения тут же стоит. А как же! Мы же не выносим головомойку!
Первый вопрос она приготовила из практики душеспасательства. Он должен расслабить пациента, разговорить и настроить на доброжелательное общение.
– Вспомните детство. Какое у вас самое светлое воспоминание? Возможно, любовь родителей или…
Полина осеклась и ужаснулась. Дар позволил видеть все изменения в эмоциональной карте. Этот вопрос, казалось бы, самый простой, вызвал вихрь тьмы. Смерч из обиды, злости, горечи, муки. Да что же такое! Она не знала, какие воспоминания мучают этого человека, но явно они были не из приятных.