Анна Невер – Душеспасательница (страница 28)

– Третьим будешь.

– Мне сказали, что тут всего один жилец, – удивился курсант, деловито спуская с плеч огромный вещевой баул.

– Один жилец и одно привидение. Ты третий, – пояснил Вемовей, неторопливо застегивая запонку на манжете рубашки.

– П-привидение? – заикнулся парень, оглядываясь.

– Оно смирное, не тронет. Сосет жизненные силы, только если разозлишь. Ты же не разминаешься по утрам? Очень не любит, когда руками машут. Пытались изгнать, да верткое больно. Возвращается.

Через минуту крепыша и след простыл. Какие щепетильные нынче курсанты пошли. Вот бы и того соседа, что каждую ночь дятлом долбит его мозги, так же легко спровадить получилось.

Зажав под мышкой папку с бумагами и стопку книг, Вемовей подыскал тихое безлюдное место для чтения. Взобрался на толстоствольный кряжистый дуб и полулег на широкой раздвоенной ветке. Вдали открывался вид на драконью скалу и музейный мост. Высоко в небе лиловые облачные кучи, подгоняемые ветром, точно стадо овец, пробирались на север. Вверх по соседней ветке пробиралась цепочка трудолюбивых муравьев.

Сначала он пролистал устав, остановился на параграфе «Провинности и наказания» и вчитался. В частности, его взгляд остановился на абзаце, где рассказывалось о нарушениях, которые влекли за собой отчисление из училища. Тут он глубоко задумался. А потом поднял взгляд.

Вдали по мосту гуляла знакомая влюбленная парочка. Вем снова хотел было вернуться к чтению, но зрелище становилось с каждой секундой интереснее. Илья привлек к себе свою возлюбленную и поцеловал. Осторожничал. Видимо, у них только самое начало отношений. Девчонка прильнула к нему и зажмурилась. Поцелуй продолжался, а Вемовей же внезапно ощутил укол зависти. Завитые светлые локоны девушки растрепались на ветру, и она постаралась их усмирить. Вем невольно залюбовался чужой пассией. Она, словно в противовес ему, вся была соткана из света. Грациозная, легкая и в то же время с очень сочными формами. Зачем только мозгомойную профессию выбрала? Он вспомнил ее в кабинете душеспасательства и мотнул головой. И лезет же всякая чушь в голову.

«Тебе просто не хватает женской ласки, друг», – признался сам себе. Жаль, что он не из той породы мартовских котов, кидающихся на все, что движется. Врожденная брезгливость, дракон ее дери, не позволяла ему расслабить тело одноразовыми связями. Меж тем влюбленные уже сошли с моста, словно кто-то спугнул. И Вем заставил себя сосредоточиться на книгах. Отыскав в первой раздел «Вэйплетения ограничителей», углубился в изучение схем.

В понедельник пополудни служебным порталом явились крассбургские чтецы – хмурая пара в серых хламидах. И начальник по вэй-безопасности Вемовейского училища немедля отправил подчиненного за лишаком. Тот явился с еще более наглой мордой, чем раньше, что бесило Глеба Онуфриевича Заломина невероятно. Присутствие ректора удержало от вертящихся на языке ругательств. Но вскоре стало ясно, что все усилия канули в пустоту. Столичные чтецы также не смогли ничего сделать с башкой этого паршивца. Слабаки!

– Блок мощнее, чем мы предполагали. Мы можем исследовать его природу, забрав парня в наш отдел в Крассбурге.

Глеб с удовлетворением, наконец, заметил, как лишак при этих словах напрягся. Да, именно так, щенок. Это значит, что тебя в казематах Спецстражи Вэйновия разделают на орехи ученые психи. Заломин не успел насладиться страхом лишака, как ректор загородил того грудью:

– Нет. Парень останется у нас.

– Но, Захар Емельянович, может, все же отправим в ССВ подозреваемого? С возвратом, само собой. Вы же сами утверждали, что содержимое головы этого лишака важно для всей Лароссийской империи.

– Прошу простить, но я бы тоже не отдавал юношу, – так некстати влез в разговор Мирослав Цветков, вот уж кого не спрашивают. Занимался бы своими внешними касательствами. – Боюсь, там его могут покалечить.

И ректор не внял здравому смыслу.

– Простите, мил судари. То, что нам хотелось узнать, мы косвенно уже прояснили из иных источников. Так что прошу не серчать. Передавайте мою благодарность управному ССВ Роману Валентовичу Политову.

Вскоре лишак и чтецы покинули главный корпус, а в кабинет ректора по приказу явился командир седьмой вэйскадры Илья Мостовцев и отдал честь, козырнув.

– Командир, да я вас звал, – ректор уселся в кресло с серебряным гербом училища на кожаной спинке. – Знаю, вы назначены куратором Вемовея Ранева. Как вы оцениваете его состояние? Он пообвык у нас? Или рвется на свободу, как прежде?

– Я думаю, он сбежит при первой возможности, – отчеканил Илья.

– Плохо, – ректор постучал пальцами по столешнице. – Прошу вас придумать, как его убедить остаться в наших стенах на добровольных началах. Чем-то заинтересовать, прельстить.

– С поводком на руке? Это сложно, если не сказать невозможно.

– Вы все же подумайте и приходите с предложениями.

– Слушаюсь!

Сразу по выходе от ректора Илью за локоть подцепил Заломин и потянул в свой кабинет. Игнорируя кресло, начальник вэйностражи училища приказал:

– Что есть по Раневу? Покажи записи.

Просмотрел поданную бумагу.

– Негусто. Хм. Значит, стычка с Гришкой Заблицким. Да уж, сошлись в бою кот с полевкой. Так, а что лишак вспоминает о Шуе?

– К сожалению, на разговоры он скуп, Глеб Онуфриевич. Выяснить ничего не удалось.

– Какой же ты, племянник, еще зеленый при всем своем опыте в полетах, – поморщил нос вэйностражец.

Сын сестры промолчал, опустив взгляд, хотя Глеб видел его сжатые кулаки. Мальчишка!

– Ладно. Соседей по комнате лишак выживает, да и прослушки высекает мгновенно. Хитрый мерзавец. Но гляжу, душеспасатели больше выяснили, чем ты. По крайней мере, пометка о весьма сложном характере имеется, значит, поняли, что за тип перед ними, – он задумчиво огладил рукой черную бороду. – Помнится, мне Антон свою помощницу нахваливал. Мол, талантлива, одарена. Как бишь ее? Чего молчишь? У тебя же шуры-муры с этой девицей. Имя знаешь, стало быть.

Племянник ответил свозь зубы:

– Мою девушку зовут Войнова Полина Демьяновна. И у нас не шуры-муры, а серьезные отношения, Глеб Онуфриевич. Я вскоре собираюсь просить ее руки.

– Вот как! А батюшку с матушкой ты поставил в известность? Кажется, они тебя за старшую Броневицкую сватают.

– Скажу, как подойдет время.

– Ну-ну.

– Полина лишака недолюбливает и считает опасным, – упрямо тряхнул челкой племянник.

– Здравомыслящая девушка, зрит в корень. Мне и нужен человек, который выведет его на чистую воду. Пусть проведет с ним якобы свои, как их… процедуры душеспасательства. Там и вопросы ему задаст. А ответы мне заносить будешь ты, – Глеб ткнул пальцем в грудь собеседника. – Передай, пусть завтра подойдет ко мне ближе к восьми часам.

– Я против! Она не станет заниматься с тем, кого боится!

– Твое мнение в этом вопросе неуместно, – гаркнул Заломин, гвоздя племянника неподъемным взглядом. – Если она патриотка своей родины, то согласится. А добудет сведения, я даже замолвлю слово за вас твоему отцу. Ты знаешь, как он ждет твоей помолвки с Броневицкими.

– Уверен, родители Полины еще больше придутся ему по вкусу.

– Ее фамилия не на слуху. Весьма сомневаюсь.

Илья открыл рот, намереваясь бойко возразить, но передумал.

– Если сказать нечего больше по делу, свободен, – махнул рукой начальник по вэй-безопасности, теряя интерес к беседе.

В то утро его племянник покидал главный корпус в небывалом раздражении.

В лазарет Вемовей заглянул после обеда. Поморщившись от лекарского духа, двинулся коридорами в приемную. На его удачу, лекаря самого он не застал. Помощница врачевателя в одиночестве перебирала какие-то карточки в картонной коробке у стеллажа.

– Добрый день, Раиса Кузьминична. Мне передали, что вы рекомендовали вернуться в лекарню.

– Так это было когда, – опешила девушка. – Вы же тогда сбежали в ужасном состоянии, Вем Павлович.

– Ладно, извините, что побеспокоил, – собирался было отступить, но Раиса повисла у него на руке.

– Погодите же. Коли вы тут, вас нужно как следует осмотреть. Вдруг восстановление продвигается не так успешно, как надо.

Парень кивнул, в упор глядя на грудастую помощницу лекаря:

– Что от меня требуется?

– Присаживайтесь, я измерю ваш пульс. Затем послушаю сердце.

– Я в полном вашем распоряжении.

По возвращении в общежитие обнаружил у дверей своего номера Мостовцева. Пришлось впустить.

– Я к тебе с предложением. Выслушай и не спеши сразу отказывать.

– Ты знаешь, когда меня отпустят? – перебил его Вемовей.

– Об этом можешь забыть. Я не знаю причины, но ты слишком интересен нашему руководству.

Вем уселся на диван и сплел руки на груди. Илья решил не терять времени:

– Есть реальная возможность послабления твоего здесь затворничества. Если поводок удлинится, ты сможешь летать на своем драконе в пределах десяти верст от училища. Для этого ты будешь обязан посещать некоторые занятия вэйскадровцев и показывать то, что некогда показал нашей «семерке».

Немой вопрос заставил Илью продолжать:

– Что лишак способен противостоять вэйнам, держаться на драконе без удерживающего наклада, отбивать вэю скипом, работающим на мизере. Думаю, это послужит им хорошим уроком.

– То есть нужна обезьянка редкой породы для забав, – процедил Вем сквозь зубы.