Анна Невер – Душеспасательница (страница 27)

Поля стояла у окна и почувствовала себя неуютно под колким взглядом парня.

– Я полагал, вы исследовательница.

– Совмещаю обе практики, – отозвалась она.

От него повеяло враждебностью. Похоже, он из тех, кто предвзято относится к ее профессии. Полина взглянула на него даром. А она еще за него беспокоилась там в лазарете. Думала, парень расклеится, что страх оставит оттиск на эмоциональной карте. Не тут-то было. Похоже, он из тех, кого неприятности только закаляют, как стальной клинок в кузнице.

Антон Серафимович снова приступил к опросу:

– Из-за чего возникла ссора меж вами и Григорием Заблицким?

– Не сошлись во мнениях по вопросу воспитания малолетних.

– Он применял к вам приемы высшего порядка?

– Не помню. Это важно?

– Если совет сочтет, что имелось сильное вэй-превышение и вам грозила смертельная опасность, то Григория отчислят.

– Превышения не было.

Лжет. Полина переглянулась с патроном.

– Хм. Он знал, что вы вэйн, лишенный силы?

– Понятия не имею. И прошу, говорите лучше привычное мне – лишак.

– Вы раскаиваетесь в затеянной ссоре?

– Обязательно.

– От ваших ответов…

– Ничего не зависит, уважаемый душеспасатель, – закончил парень. – Если Заблицкий и вылетит отсюда, то повод будет иной. К чему допрос?

– Я вынужден буду поставить под сомнение правдивость ваших ответов.

– Не возражаю.

Парень бросил равнодушный взгляд в сторону девушки и вышел, хлопнув дверью.

– А об этом экземпляре позвольте ваше мнение, милая? – откинулся на спинку кресла Антон Серафимович.

– Еще сложнее тип личности, – задумчиво произнесла Полина. – Я бы забеспокоилась на месте Заблицкого. Вопреки словам, он таит холодную ненависть к обидчику. Способен жестоко и расчетливо отомстить.

– Взялись бы корректировать?

– Нет. Слишком тяжелый случай.

– Понятно. А я вот и половину бы проглядел. Поразительный у вас дар, Поленька. Ха-ха. Кстати, вы читали подробности конфликта на последней странице? Этот Ранев, оказывается, заставил брата Заблицкого подметать объедки в столовой. Ему не понравилось, как тот обращался с уборщиком. Жаль, я не пожал ему руку.

Освободившись от практики душеспасателя на сегодня, Полина отправилась к дракушне. Из головы не шел лишак. Противоречивее характера она еще не встречала в своей практике. Ведь совершенно холодный и недоверчивый к людям, однако выволок ее из клетки красного дракона. Теперь-то уже в своем спокойном состоянии она ясно понимала, что его действия изначально не были издевкой. Он сделал это, потому что боялся за ее жизнь. Рискнул своей. Хоть и нахамил потом, но она и сама тогда выглядела не лучше. И вот новый случай. Заступился за старика уборщика в столовой. Показания давала женщина, служащая в столовой на раздаче пищи. Она его вообще чуть ли не рыцарем представила. Парень пережил «избиение младенца», претерпел сильнейшую боль, но остался при своей морали. Неужели она ошибается, причисляя Ранева к беспринципным и легко способным на убийство людям? Однако с такой эмокартой, как у него, что еще могла предположить? Как от такой тьмы за плечами он еще не загнулся, а остался способен на благородные поступки?

Горуша встретила ее беспокойным рокотанием. Побила стены красно-чешуйчатым хвостом. Показала все свои зубы в два ряда, как раньше, но уже без былой слепой ярости. Кажется, или привыкает? Хоть бы матушка не отступила от своего обещания – просматривать любимую дочку даром видящей только в обеденное время, в силу того, что не желает подсматривать за влюбленными. О, если мама увидит ее за таким экспериментом, то вмиг заставит вернуться домой. Родители точно не одобрят попытки любимого чада изучать силу собственного дара на самом опасном древнем из всех, живущих в Хорне.

После кабинета душеспасателей Вем ощущал себя гадко. Они хотят, чтобы он нажаловался на Заблицких? Чтобы все тыкали в него пальцем и судачили: «Эй, да это тот лишак, которого избили. Из-за него вылетел из училища самый лучший курсант». Не дождетесь. Этот недоносок не достоин такого ухода.

Уборщик Осип Потапович Плошкин чинил в каптерке башмаки, когда сдвинулся занавес, и к нему, пригибая голову и чуть пошатываясь, заглянул Вемовей.

Старик крякнул и засуетился, не зная куда усадить да чем угостить гостя.

– Слыхал я, барин, как вы пострадали за мои седины, – охал он. – Лучше бы не вступались тогда. Этим братьям Заблицким давно никто не указ, никто с ними не связывается.

– И на войне бывают раны, – не совсем понятно ответил парень.

– Может, чайку, ваше благородие? У меня тут как раз самовар зашкворчал.

– В другой раз. Ты говорил, сестра твоя работает при библиотечном архиве.

– Верно, барин. А вам что-то треба почитать?

– Устав училища. Только полный, не ту хилую брошюрку, какую обычно выдают новичкам. Да, и еще: нужны вот эти книги по накладоплетению и построению вэй-схем.

Надо признаться, чтобы изучить поводок изнутри, ему не хватало узкоспециализированных знаний.

– Все сделаю, будьте покойны, – забрав записку с названиями книг, ответил Осип Потапович. – Принесет она. Где вас найти, ваше благородие, чтобы отдать?

– Я сам зайду. Ладно, бывай, старик.

И он скрылся из глаз, так же тихо, как и появился.

Шагая по дорожке сквера, Вем дернулся от внезапного шипения в голове.

«Если бы ты отдал мне всю душу, тот, кто тебя подрал, был бы уже мертв! – демон решил его и днем уморить. – Соглаш-шайся на слияние, и все недруги падут прахом! Да что там, весь ваш мир будет у наш-ших ног! Мы вместе покорим Хорн!»

«Замолкни. Голова без тебя раскалывается».

Глава 12

Наблюдатель и предложение

После смены Илья Мостовцев нашел ее в дракушне:

– Так и знал, что застану тебя здесь. Все нормально?

– Да. Горуша еще волнуется, но уже не так, как прежде.

Командир без разговоров забрал у нее плетеную летнюю сумочку и понес. Вместе выбрали длинный путь домой – прогулку по мосту над пропастью. Илья рассказал, чем был примечателен облет приграничья. Полина любила слушать, что вэйскадровцы обозревали с высоты драконьего полета. Вот сегодня нарушителей не застали, зато стадо кочующих зубров шествовало в долине меж хребтов.

Обнявшись, пара остановилась посреди моста и как обычно залюбовалась видом. На закате диск солнца веером распустил лучи, разливая огненное золото по горным склонам, как топленое масло. Зеркальный залив полоскал в своих водах желто-лиловые подушки-облака. Парень ее поцеловал. И Поля наблюдала, как Илья закрывает глаза во время поцелуя. Это так мило и трогательно. Полина сама зажмурилась, настраиваясь, но вместо наслаждения почувствовала, как в ее заслон застучались чужие эмоции. Нет, ну когда она сможет нормально провести время со своим любимым? Кто ответит?

Кто-то не справлялся со своей завистью, и направлена она была на Илью. Полина прищурилась и поискала взглядом источник, и заметила лишака, вольготно лежащего на ветви кряжистого дуба с кипой каких-то книг в руках. Опять он. А кто же еще так запросто пробивает ее защиту?

Поля поняла, что ничего не выйдет с таким-то фоном, и отстранилась от Ильи. Раздраженно поправила сбившиеся от ветра волосы. И следом за завистью пришло яркое восхищение напополам с влечением. Вектор уже, конечно, указывал не на командира. Надо ли говорить, что ее щеки снова заалели маками. Однако поток восхищения притушила легкая брезгливость и недоверчивость.

«Подумаешь, профессия моя тебе не по нраву, – фыркнула мысленно Поля. – Я тебя тоже недолюбливаю».

– Что с тобой? Ты будто огорчена, – обеспокоился Илья.

Нет, это надо прекращать. Сегодня же она займется медитацией и усилением заслона. Это, в конце концов, выводит из равновесия. О каком благородстве этого человека она размышляла? Он без зазрения совести позволяет себе подглядывать за чужими отношениями.

– Пойдем отсюда, мы здесь как на ладони, – попросила Поля.

Вэйскадровец оглянулся, никого не увидел, но последовал за девушкой.

На душу Полины легло смятение, почему она не поделилась с Ильей, не сказала о соглядатае на дереве? Возможно, чтобы его не беспокоить. Да, именно поэтому.

Уже на подходе к женскому общежитию позволила себе прямой вопрос:

– Сколько еще этот лишак будет здесь находиться? Ты говорил, должны приехать чтецы из ССВ.

– На следующей седмице, слыхал, прибудут.

– Вот и отлично. Хорошо, если бы его отсюда поскорее забрали!

Снова в дверь постучали. На сей раз перед ним вырос румяный крепыш.

– Сосед? – спросил Вем.

– Сосед.