Анна Неделина – Я не знала (страница 4)

Тейлису было всего шестнадцать, как и моей сестре.

Дайлин оказался прав и неправ одновременно. Отец никогда не допускал нас в подвалы дома. Мы не знали, сколько там было узников. Но Тейлис был особым случаем. Отец решил показать Нинее, что будет, если она впредь станет заигрывать с молодыми людьми без его ведома.

В нашем доме были установлены правила, которые соблюдались неукоснительно. Даже если отец забывал о времени, занятый работой, никому из нас не пришло бы в голову пропустить ужин. Когда я или Нинея опаздывали, отец узнавал об этом от слуг, и наказание следовало незамедлительно. Покинуть столовую раньше, чем подадут последнее блюдо, мы также не имели права.

И там, в столовой, мы слушали крики. С тех пор как схватили Тейлиса, это стало почти каждодневным ритуалом. Мы никогда не бывали в подвале, но отец был магом и мог заставить нас слышать то, что происходило в темнице. Истошные захлебывающиеся вопли, надрывные бессвязные мольбы, почти нечеловеческий вой. Это длилось, и длилось, и длилось, а потом внезапно прекращалось, как сигнал, что мы можем быть свободны. Нинея уходила из столовой на нетвердых ногах, с застывшим взглядом и не замечала, если кто-то из слуг оказывался на ее пути.

Случившееся подломило ее, сделало замкнутой, чурающейся людей. Она не стремилась спорить со слухами. Люди решили, что она выдала Тейлиса отцу, как только узнала, что он связан с заговорщиками. Это меня злило. Но Нинея взяла с меня слово, что я не стану ворошить прошлое. Отношение к ней все равно не изменится.

Прежде чем отец стал главой сыскной службы, у нас с сестрой были учителя. Потом отец начал подозревать всех подряд, и учителя пропали. Нинея занималась моим образованием. Дома у нас имелась богатейшая библиотека. Нинея, по-моему, перечитала все книги. У нее не было диплома, как и официального разрешения на лекарскую практику. Но она знала травы, лекарскую магию и сама готовила лекарства. Она работала в бедных кварталах столицы. После разорительного правления Ландира Бездушного бедные кварталы невероятно разрослись, в них свирепствовала холера.

От нее Нинея и умерла. Не обратила вовремя внимания на тревожные симптомы и слегла. Не думаю, что Тейлис знал о ее жизни. Как и о том, что Нинея придумала лекарство, которое должно было помочь ему в борьбе с проклятием отца. Насколько мне известно, она отправила это лекарство семейству Лаван, не объявив себя. Сестра сомневалась, что Тейлис доверится ей и рискнет испробовать средство.

В реторте бурлила потемневшая почти до черноты жидкость.

Ничего, после остывания она должна была стать прозрачной и не такой жуткой на вид.

Я выключила горелку и убрала остатки фитиля, вымоченного в особом составе и заговоренного по особой инструкции, составленной Нинеей. Огонь имеет важное значение, даже если непосредственно не соприкасается с лекарственным составом.

Пока зелье остывало, я отрезала часть плющаползунца. Его использовали в маганатомии как наглядное пособие, имитирующее магические энерготоки человека, обладающего даром. Это растение, покрытое невзрачными бледно-голубыми цветами, способно прорастать на месте магических сражений. Я произнесла формулу проявления, и над лианой засветились линии магической энергии. Ползунец уже восстанавливался, место среза зарастало. Если сейчас приложить цветок к отрезанной части стебля – он прирастет и будет цвести как ни в чем не бывало.

Следующую формулу я произнесла с заминкой, едва не смазав эффект. Четкая артикуляция – залог успеха заклинания, это прописная истина. Но когда знаешь, что слова, которые произносишь, способны нанести страшный вред… Стебель на моих глазах свернулся, посерел, энерготок распался сразу в нескольких местах, превратившись в лохмотья. Я втянула воздух сквозь зубы. Каждый раз запрещаю себе представлять, что происходит с человеком. Что было с Тейлисом. И каждый раз проигрываю собственному воображению.

Я приметила на столе лист бумаги, переложила на него ползунец, чтобы не оставить следов на столе.

Потом опустила стеклянную палочку в пробирку и капнула зелье на лиану. На моих глазах почерневшие было цветы встрепенулись и расправили крохотные лепесточки, маготоки восстановились и замерцали, наполненные силой.

На лежащей под стеблями ползунца бумаге все четче стали проявляться строки какого-то текста, который пришлось читать задом наперед: он был написан с изнанки листа. В чернилах много растительных компонентов, а маги еще обязательно добавляют выжимки растений с сильными маготоками – для закрепления текстов заклинаний. Даже непроизнесенные формулировки имеют свойство выцветать гораздо быстрее, чем это происходит с обычными текстами. Поэтому в древних трактатах часты «прорехи» в повествовании, если авторы цитировали заклинания.

«Получилось! Наконец-то!»

Прежде лекарство давало только частичный эффект, и проклятие со временем снова разрушало маготоки, с каждым применением магии разрушения становились все ощутимей. И вот – все. Я завершила исследование Нинеи! Жаль, что она не узнала об этом.

– Я сделала это, сестренка, – прошептала я.

И тут же на моих глазах наполненные светом маго-токи начали меркнуть. Стебли ползунца скукоживались, усыхали на глазах. Остался только текст, хотя и он начал расплываться. Или нет, это просто на глаза у меня наворачивались непрошеные слезы.

– Нет, – прошептала я.

Не могла я допустить ошибку! Должно быть, все дело было в бумаге. Текст или чернила испортили ход восстановления. Мало ли что умудряются по незнанию написать первокурсники! Пишут безобидную фразу, а потом оказывается – это заклинание, наполненное огненной энергией. Гаравей однажды месяц ходил без бровей, потому что такая вот работа вспыхнула у него в руках, когда он пытался вглядеться в текст.

Вздохнув несколько раз, чтобы успокоиться, я повторила всю операцию, шаг за шагом. Отрезать опытный образец, произнести формулу вредоносного заклинания, убедиться, что маготоки достаточно повреждены, капнуть зелье…

Потом я увеличила дозу лекарства.

И наблюдала, как стебли ползунца расправляются и светлеют, начинают светиться изнутри. Но ненадолго, увы, ненадолго.

Все мои старания оказались тщетными. Ничего не вышло.

Глава 2

Шрамы и тени

Уже забрезжил рассвет, когда я вернулась в общежитие. Стояла такая тишина, что слышен был слабый вздох. Я сняла с себя плащ, весь измазанный зеленой пыльцой. Свернула его так, чтобы грязные следы оказались внутри. Через пару дней пыльца выдохнется – тогда можно будет застирать плащ. Иначе вода засветится, мало ли кто заметит.

Я действовала почти не задумываясь, в голове была пустота. Запрятала плащ на самое дно сундука, который стоял возле кровати. Совсем не помню, что делала дальше.

– Дель, ты на занятия-то собираешься? – меня потрясли за плечо.

Надо мной склонилась Милора, одногруппница. Она всегда делала странные прически, а сегодня явно превзошла себя, изобразив на голове взрыв в маг-лаборатории. Я отметила это мимоходом, рассеянно поинтересовавшись:

– Как ты вошла?

– У тебя дверь открыта. Опять. Дождешься: растащат твои конспекты, – посулила Милора.

Я села, в голове зашумело. Кажется, Милора говорила о том, чтобы идти на занятия, только зачем? Все было бесполезно, и мне никуда не хотелось. Даже думать было противно о том, чтобы оказаться среди людей, полных жизни, смеющихся…

– Дель? – Милора с тревогой смотрела на меня.

– Что?

– Спрашиваю, ты не заболела?

– С чего бы?

– Ты пялишься в одну точку, а я вопрос, между прочим, трижды задала.

Я вовсе не желала привлекать к себе внимания и теперь не знала, что сказать. К счастью, Милора быстро нашла удобное объяснение без всякой помощи с моей стороны:

– Опять засиделась за работой?

– Похоже, – призналась я безразлично.

– Не дотянешь ты до выпуска, – покачала головой Милора. – Ну я пошла. Скажу, что ты простудилась.

– Спасибо, – вяло пробормотала я. И обнаружила, что рядом со мной никого нет. Понятия не имею, когда Милора успела уйти.

Я бездумно выдвинула ящик тумбочки и достала небольшую шкатулку. Как я могла не запереть дверь? Не то чтобы опасность была велика. Если и стоило опасаться появления Дайлина – то разве что если он решился бы забраться через окно, а речь все-таки о третьем этаже. Через проходную посторонним не прорваться даже с боем. Но мне все же было что скрывать. Потому на ящике и было установлено охранное заклинание, а в шкатулке имелось потайное отделение. Нажав на невидимую кнопку пальцем, я приподняла фальшивое дно.

В шкатулке оставались только две пробирки с прозрачной жидкостью. По виду – обычная вода. Мне следовало потратить силы на то, чтобы создать запас лекарства по обычному рецепту, а вместо этого…

Я прихватила одну из пробирок, вернула на место фальшивое дно и убрала шкатулку в ящик.

Слишком много мрачных мыслей было с утра пораньше.

Завтрак я пропустила: есть не хотелось совершенно. Но на занятия все-таки заставила себя пойти. Я рассчитывала, что сегодня у меня уже будет лекарство для Тейлиса. И уже некоторое время воспринимала учебу своеобразной ширмой. Да относилась ли я к ней серьезно вообще? Это было что-то вроде защитной реакции, я ведь догадывалась, что не смогу остаться в университете, когда обо мне станет известно всем. А теперь оказалось, что ничего не изменилось: лекарства у меня по-прежнему нет, значит, нужно продолжать исследования. И я по-прежнему студентка университета.