Анна Неделина – Я не знала (страница 6)

«Год в университете прошел зря. Почему у меня ничего не получилось?»

Все мои заслуги заключались в том, что я смогла подобраться к Тейлису. По правде сказать, изначально в мои планы не входило притворяться так долго. Я стремилась в этот университет, потому что Тейлис работал здесь. Хотя мне казалось – он скорее скрывался ото всех. Если бы не его участие в заговоре, большинство студентов вообще не задумывались бы о том, кто такой архивариус и как выглядит. А так: о Тейлисе болтали, и не всегда хорошее.

Забавно, что мне пришлось приложить усилия ради одной-единственной встречи. По слухам, в родовом поместье старший Лаван не появлялся, но ведь не мог же он сидеть в университете безвылазно! Стать студенткой мне показалось даже забавным. Эдакий вызов самой себе. Но я понимала, что доучиться не смогу. Мне казалось, что одной встречи с Тейлисом будет достаточно, потом – все потеряет смысл. Ведь с Лаваном придется говорить откровенно, а значит – я раскрою себя. Это и пугало и будоражило одновременно. Нинея умерла, обещание, данное ей, уже не сковывало меня. Наоборот, понимание несправедливости заставляло что-то делать. Возможно, если бы Тейлиса не существовало, после смерти сестры я навсегда забыла бы о своем прошлом.

Оставшись в одиночестве, я попросту не могла придумать, куда себя деть. Кое-какие деньги имелись: у нас с сестрой остались драгоценности, которые мы смогли унести из дома в тот день, когда заговорщики явились за нашим отцом. И, как выяснилось, я не настолько горда, чтобы голодать, лишь бы не пользоваться проклятым наследством. Я только сейчас осознала, насколько же смехотворны были мои усилия. Я во всем уступала Ни-нее. Она до последнего стремилась помочь, а я просто лелеяла обиду до поры до времени. Она училась, чтобы приносить пользу людям, а я просто оказалась наблюдательной и многое схватывала на лету. Зато какова была убежденность в том, что именно я доведу до финала исследование Нинеи! Я воображала, как будут благодарить меня родственники Тейлиса, как будут раскаиваться в том, что дурно думали о моей сестре. Даже сам Тейлис представлялся мне сконфуженным, преисполненным благодарности.

Возможно, ради этого я и старалась – хотела триумфа, торжества справедливости для себя, а не для кого-либо другого. Потому мне было понятно поведение Дайлина.

И потому не удалось найти лекарство. Нинея думала о других. Я – преимущественно о себе.

Дурные мысли разъедали сознание. По щеке скользнула первая слезинка. Я чувствовала, что непозволительно расклеилась, слишком увлеклась тем, что жалела себя. Это… было слишком даже для меня. Как будто кто-то на самом деле подсовывал мне дурные мысли.

Я попыталась сосредоточиться. Я ведь куда-то шла на самом деле. Не в убежище, нет. Я точно знала, что должна сделать.

Итак, Тейлис Лаван не покидал университет. О том, как он устроился в жизни, впервые я узнала из случайно оброненной Нинеей фразы. И не сразу задумалась о том, зачем сестра следит за судьбой старшего из Лаванов.

Я ведь какое-то время злилась и на него тоже. Он-то пришел в себя, получил от Нинеи лекарство и живет себе припеваючи! Почему он не мог сказать Нинее, что не держит на нее зла? Ведь потому она и продолжала лечить людей – таково было мое убеждение. Я читала ее записи, знала, что она продолжает работать над лекарством. Решила: Нинея так увлеклась мыслью о спасении других, когда смогла помочь Тейлису, что потеряла всякую осторожность. И, может быть, даже себя.

Встретиться с Тейлисом я собиралась, чтобы рассказать: в ту злополучную ночь люди отца схватили его вовсе не потому, что Нинея его выдала. Сестра оберегала секрет. Причина была иная…

Но, как выяснилось, Тейлис вовсе не жил припеваючи. Его все еще медленно уничтожало проклятие отца – такой оно было силы. Я поняла это с первого взгляда: все симптомы были зафиксированы в дневнике сестры. Нинея надеялась усовершенствовать лекарство. И я отложила признание, Тейлис до сих пор не подозревал, кто я такая.

Я все еще касалась линий, камень был ледяным.

«Уходи, если на тебе нет вины! – донеслось до меня. – Уходи! Нельзя здесь оставаться!»

Шелестящий шепот, который показался в полной тишине оглушительней крика. Меня как будто толкнули в спину, спихивая с лавки. Я вскочила…

Точнее, попыталась. И вдруг осознала, что замерзла настолько, что не могу двигаться. Тело было чужим, оно словно каменело, превращаясь в часть университетской стены.

«Я стану статуей, – мелькнула в голове паническая мысль, – и навечно останусь на этом балконе. Рано или поздно меня найдут, повесят на меня табличку, что-нибудь вроде „Студентка, скорбящая о не сданной в срок сессии“, и будут водить на балкон первокурсников в воспитательных целях – чтобы учились прилежно».

Я фыркнула, выбитая из колеи нелепостью подобной перспективы. Но получился у меня всхлип. Даже сейчас я думала о вечной славе… Нелепо!

Я задергалась в магических сетях. Хотелось крикнуть, но на деле я смогла только просипеть нечто невразумительное…

«Я должна что-то сделать, потому что никто, кроме меня, не знает об этом месте. И если меня здесь подловили, то спастись я могу только сама».

С моих пальцев сорвались огненные искры. Сначала я попыталась подать сигнал с балкона, но магия моментально угасла. Из последних сил я попыталась еще раз – теперь искры скользнули к гобелену, закрывающему вход на балкон. Они таяли, соприкасаясь с холодным каменным полом. Гобелен только шевельнулся, по-моему, едва заметно.

«И это все, на что я способна?!»

Гобелен снова всколыхнулся, и на балкон шагнул человек, которого я ожидала увидеть в самую последнюю очередь. Тейлис Лаван внимательно огляделся, не концентрируя внимания на мне. В моем помутившемся сознании возникла лишь одна догадка: я настолько слилась с университетской стеной, что он меня попросту не заметил. Но тут Тейлис шагнул ко мне. Левая сторона лица старшего Лавана презрительно кривилась, тогда как в правом глазу жила тревога, смешанная с удивлением. У виска серебрилась седая прядь…

В глазах у меня потемнело. Тейлис начал говорить. Я видела, как задрожали от напряжения его губы, затем – левая щека, нижняя челюсть подергивалась. Словно маска пыталась сползти с лица. Дрожание губ мешало Тейлису произносить слова, но он с мрачной решимостью продолжал выталкивать их из себя. Он читал заклинание, и явно сложное, потому приступ и начался так скоро.

Голос старшего Лавана заглушал настойчивый шепот: «На тебе нет вины!»

– Прекрати! – выдохнула я в исступлении, требуя, чтобы голос не мешал Тейлису, которому и так трудно.

И все смолкло. Ощущение безнадежности схлынуло, оставив после себя слабость и опустошение.

Тейлис снял камзол и накинул его на мои плечи. Я попыталась пошевелиться и теперь смогла это сделать, но с большим трудом. Руки и ноги затекли, будто я сидела на лавке весь день.

– Укрытие что надо, – сказал Тейлис, опускаясь на свободный край лавки.

Я задержала дыхание, не в силах посмотреть на него. Не хотела видеть его лица, выражение которого на моей памяти никогда не совпадало с интонациями его голоса…

Я медленно спустила ноги с лавки, попыталась укутаться в теплый камзол. Неведомое мне заклинание больше не удерживало на месте, но почему-то я не спешила уходить.

– У меня бывает желание спрятаться, – продолжил Тейлис. – И от людей, и от проблем. Тоже хочется прогнать любого, кто застанет меня в такой момент.

– Это… – Я прочистила горло. – Я не хотела тебя прогнать.

– Я понял. Послушай, я знаю другое убежище. Там куда теплее.

Знала я его убежище. Университетский архив, в который мало кто заглядывает. Неудивительно, что и «мой» балкончик тоже до сих пор оставался никем не обнаруженным: попасть в него можно было из коридора, ведущего к архиву. Хотя уж преподаватели-то должны бы о нем знать. Почему я раньше не думала, что он может быть защищен магией?

Я все-таки подняла взгляд на Тейлиса. Глядя на его профиль, невольно подумала, что он куда красивее Дайлина. Если не смотреть на левую сторону его лица, которая вся словно съезжала вниз, даже глаз сместился, а зрачок поблескивал, как осколок стекла.

– Адель, это ведь не ты установила здесь защитное заклинание?

Я покачала головой.

– Хорошо, – кивнул он серьезно. – Я на миг решил, что ты не собираешься выходить отсюда…

Он не добавил «никогда», но я поняла.

Что-то подсказывало: заклинание, на которое я наткнулась, не рассеялось бы само собой. Я действительно попала в какую-то ловушку. Но кто и зачем ее здесь поставил? И почему я только сейчас на нее наткнулась?! Ведь столько времени провела на этом балконе…

– Мне казалось, здесь безопасно, – призналась я. – И вид красивый.

– Это да, – согласился Тейлис. – Но есть и минусы. Здесь холодно. И нет печенья.

– Пече… что?

– Ну если уж рассуждать о правильной организации убежища… В первую очередь нужно позаботиться о стратегическом запасе. Горячий чай, печенье, конфеты.

Я фыркнула:

– Ты пытаешься меня отвлечь!

– Есть такое, – согласился Тейлис. – Заклинание меня слегка… озадачило.

– Это не я его…

– Я и не думал, что ты сама захотела бы причинить себе вред.

– Ты его уничтожил?

– Надеюсь, но нужно будет потом еще удостовериться. Ты уже готова выйти?

Я кивнула:

– Не думаю, что рискну зайти сюда еще раз.