Анна Неделина – Я не знала (страница 2)

Дайлин тоже разглядывал меня в отражении. От его взгляда могла бы закипеть вода.

Внезапно Дайлин оттолкнул меня в сторону. Я отскочила на пару шагов и развернулась к нему лицом. Нельзя было просто так взять и сбежать. Мне нужно было убедиться, что он не поднимет шума.

«Не сейчас, когда я так близка к успеху».

– Как ты здесь оказался? – спросила я.

– Следил за тобой, разумеется.

Дайлин отер ладони о рубаху с демонстративным отвращением. Потом с сожалением взглянул на форменную одежку, будто ожидая увидеть, что по ткани расплывается жирное пятно.

Значит, появление Дайлина – не сиюминутный порыв.

Судя по замешательству, он сам не понимал, как поступить дальше. Дайлин очень хотел казаться холодным и безжалостным, но я видела, как его колотит от возбуждения. Он не привык нападать на людей. Зато был непредсказуем, подчинившись собственной ненависти. Сбежать было самым разумным решением. Но Дайлин вполне мог поднять шум, а я этого не хотела. Оставалось выяснить, что ему нужно.

– У меня есть разрешение профессора Гаравея, – заметила я. – А вот ты не можешь находиться в оранжерее ночью.

Он хмыкнул:

– Да, ты неплохо устроилась, позаботилась о своем комфорте. Доучилась до второго курса, числишься в отличницах. Думала, тебя здесь никто не узнает, дочь Душегуба?

В моих снах эти слова много раз произносил Тейлис, каждый раз – в новых условиях, но неизменно все завершалось кошмаром. А Дайлин слишком похож на брата.

Я пошатнулась, но он, стремительно приблизившись, ухватил меня за плечи. Презрительно бросил:

– Сказал же: можешь не притворяться! Я сразу понял, кто ты.

И снова замолчал, надеясь, видимо, меня напугать. Однако мне он устрашающим вовсе не казался. Скорее, на него было неприятно смотреть, как случается, если столкнулся с вредным ребенком, делающим гадости назло.

Но злые дела способны нанести довольно ущерба.

Моего отца называли не только Душегубом, но еще и Палачом, Королем Виселиц и Кровавым Убийцей. При узурпаторе Ландире он был главой тайной канцелярии. И все пять лет, которые Ландир занимал трон правителя Тинмарьяна, мой отец тщательно следил за дворянами, особенно пристально – за теми семействами, которые имели несчастье состоять в родстве с династией прежних королей. Любое подозрение приводило в тюремные застенки не только самого несчастного, но и его родных… Максира Дана, маркиза Релинора, боялись едва ли не больше Ландира, имя которого вписали в королевскую летопись всего лишь с прибавкой Бездушный. Мне было только одиннадцать лет, когда произошло восстание против узурпатора. Дайлину и того меньше. Но для него это не имело значения. Как и для многих других. Потому мне пришлось расстаться с настоящим именем и стать Аделью Тир…

– Как ты меня узнал? – спросила я.

– Видел твое изображение. – Дайлин скривился, будто я на том изображении была страшна, как жаба. – Постарался запомнить… Правда, спросить за все я рассчитывал с твоей мерзавки-сестрички. Очень жаль, что она успела умереть!

Прежде чем я поняла, что делаю, моя рука уже взметнулась. Хлесткий удар заставил Дайлина отшатнуться. Голова его мотнулась.

– Ты ничего не знаешь о моей сестре! – прошипела я.

Вместо ответа, он бросился на меня. Схватил за руку и сжал мои пальцы с такой силой, что я вскрикнула. Кулак сам собой разжался, и на подставленную Дайлином ладонь упали хрупкие цветы, уже изрядно помятые.

Теперь возможности сбежать не было и подавно. Дайлин с ненавистью смотрел на меня.

Понятно, какой взгляд будет у Тейлиса, когда ему станет обо всем известно.

– Я знаю, что она отдала Тейлиса в руки Душегуба, – этого более чем достаточно! – Его пальцы начали сжиматься.

– Тейлис жив! – напомнила я. – А моя сестра – тоже жертва. Тебе этого мало?

– «Жив»?! – повторил Дайлин. – Он скрывается на задворках университета. Почти не способен пользоваться магией! Он вроде бы герой, но за его спиной вечно шепчутся. Разве он достоин такой жизни?!

Он замолчал, тяжело дыша. Дайлин вряд ли собирался вывалить на меня все то, что отравляло жизнь и его брату, и ему самому. А я не могла возразить, потому что многое из сказанного было правдой. И никуда не денешься – Тейлис пострадал из-за моей семьи.

– Нинея ни в чем не виновата!

– А в чем виновен мой брат?! Может, станешь уверять, будто веришь, что на него клевещут? Заодно и себя попытайся оправдать! Уж тебе-то известно побольше других. Только знаешь что? За эти годы я наслушался вариантов. Так что не трудись: не поверю ни единому твоему слову. Будешь мне подчиняться, или я расскажу всем, кто ты такая. И первым узнает Тейлис!

Этого я не хотела. Хотя на что мне оставалось надеяться теперь, когда Дайлин ясно дал понять, что жаждет мести?

– Что это тут у нас? – Он встряхнул цветы на ладони.

Нежные лепестки сминались от его небрежных движений.

– Отдай, – потребовала я.

Дайлин криво усмехнулся:

– Зачем? Чтобы дочь Душегуба отравила кого-нибудь? А то и весь университет? Достаточно бросить в чан с супом пару ядовитых цветков…

– Они не ядовиты, – процедила я.

– Разве? А если я пойду к Гаравею…

«Профессор очень удивится цветущим аморинам. Возникнут неудобные вопросы. Я, конечно, попытаюсь убедить Гаравея в том, что ничего не рассказала, потому что не была уверена в успехе. Но Дайлин вряд ли сможет скрыть свою ненависть. И правда о том, что я не Адель Тир, а Адель Дан, единственная оставшаяся в живых наследница маркиза Релинора, выплывет. Это всего лишь вопрос времени. Мне просто нужна отсрочка».

– Что за взгляд? – поинтересовался Дайлин. – Хочешь меня убить?

Его слова звучали небрежно. Дайлин на самом деле не верил, что я способна причинить ему вред. Его счастье, что он – брат Тейлиса… Потому что мрачные мысли успели мелькнуть в моей голове. Пусть на мгновение, но все же.

– Отдай, – повторила я.

– Или что?

– Или я не стану плясать под твою дудку.

Дайлин задумчиво взглянул на мятые цветы. Он не знал их ценности. Не понимал, что они требуют бережного отношения. Повторного цветения можно будет добиться спустя пять лет, не раньше. Я просто не смогу оставаться в университете так долго. Даже если удастся доучиться – уж точно я не смогу претендовать даже на самую скромную должность в университете. Ректор Залер вряд ли согласится терпеть поблизости дочь человека, отправившего на плаху всю родню его жены. Женщина не выдержала – покончила с собой. Говорят, была права: рано или поздно добрались бы и до нее, заступничество ректора ее не спасло бы, а скорее – и его привело бы в застенки.

– «Плясать», – повторил Дайлин. – Думаешь, мы о развлечениях ведем речь?

Выражение лица его стало брезгливым.

– Нет, я так не думаю.

Я пыталась его утихомирить, но видела, что это бесполезно. Он сам себя подбадривал и не желал ничего слушать. Дайлин просто не мог совладать со своим гневом. А я попалась ему на пути.

– Я бы не прикоснулся к такой, как ты, – заявил он презрительно. – Так легко все не закончится!

По-моему, дружок, ты сам не придумал, что теперь делать.

Мне было, чего опасаться. Осознав, что не способен мне навредить, Дайлин попросту раскроет меня перед всеми.

– На что тебе отрава? – поколебавшись, спросил он.

– Я же говорила, никакая это не отрава. Цветы очень редкие.

«Надеюсь, он решит, что я просто хотела повыгодней продать цветы».

Но Дайлин оказался упертым парнем:

– Не заговаривай мне зубы! Я жду правды.

У меня уже был и второй вариант:

– Аморина нужна мне для проекта.

– Аморина, – повторил он с таким видом, будто по названию понял, что лгу, и цветы – все-таки страшный яд.

– Думаешь, я копаюсь в земле из большой любви к ботанике? – поинтересовалась я, не сдержавшись.

Дайлин, судя по всему, пока об этом вовсе не думал. Но нашелся с ответом быстро:

– Не сомневался, что ты – лживая насквозь… Хотя, наверное, тебе доставило бы больше удовольствия копаться в чужих секретах. Или в чужих костях?

Что же он меня не боится, если я такая страшная? Уверен, что сможет со мной справиться?

Самомнение, однако, у младшего Лавана – о-го-го какое!