Анна Неделина – Я не знала (страница 1)

Анна Неделина

Я не знала

© Анна Неделина, 2025

© Издательский дом «BookBox», 2025

Глава 1

Осколки и пепел

Полная луна окрасилась зеленью. Первокурсники с непривычки пугались, но я училась второй год, да и до поступления видела подобное. Все дело в церверских глициниях, которые цветут только ночью и только раз в год. В северной части университетского парка для них сооружен специальный решетчатый навес. Гроздья крупных сиреневых цветов свешиваются вниз и покачиваются на ветру. Они светятся в темноте – из-за пыльцы, которую даже используют как элемент для изготовления сердечников магических светильников.

Мне нравится глициниевая аллея ночью. Зрелище завораживающее. Наверное, я слишком привыкла к жизни в Безнадежном доме. Так называли поместье Релинор соседи. Разумеется, не в присутствии моего отца. Поместье окружала чудесная роща, в которой по утрам пели соловьи…

Безнадежного дома боялись все в округе. Он стал страшной легендой еще во время своего существования. От поместья остались лишь руины, а легенда сохранилась, и вместе с ней – страх.

Тинмарьянский магический университет, старейший в королевстве, тоже хранит много легенд. О призраках, о глициниях, о двух больших пожарах. Один из них случился через десять лет после открытия университета и уничтожил большую часть зданий (по легенде, лишь две башни остались невредимыми). Второй пожар бушевал здесь совсем недавно, во время охоты на заговорщиков. Тогда серьезно пострадало северное крыло, и его до сих пор не восстановили – не хватало средств. За глициниями тоже почти не следили, и они буйно разрослись. Пыльца поднимается в воздух, оседая на магическом защитном куполе, установленном вокруг университета. От этого луна и облака приобретают светло-зеленый оттенок, а небо становится цвета бутылочного стекла. Как будто весь университет попал в стеклянную ловушку.

Считается, что цветущие глицинии ядовиты, и даже самые отчаянные хулиганы, не признающие правил, в ночь цветения отсиживаются в своих комнатах. На самом деле, никакого вреда церверские глицинии не причиняют: ядовиты ланезийские сорта, цветы которых очень похожи. Преподавателям это известно, но они никогда не пытались разубедить студентов: одна спокойная ночь в году того стоит!

Вот почему я была в парке одна. По пути в оранжерею меня сопровождали только светляки. Возможно, еще и призраки. Но я до сих пор никого из них не видела, хотя это была не первая моя ночная вылазка.

Оранжерея в лунном свете напоминала гигантскую черепаху с изумрудным панцирем. Я подошла к двери, украшенной бронзовыми листьями кувшинок. Оранжерея запиралась на магический замок: некоторые растения были крайне опасными… Среди студентов попадались те, кто жаждал поправить свое материальное положение, сбывая из-под полы редкие ингредиенты и не особо задумываясь о том, как их будут использовать. А то и вовсе сами изготавливали сомнительного качества зелья. Мне не раз предлагали поучаствовать в «выгодных» делах. И сулили действительно немаленькие суммы. Но я не стремилась привлечь к себе внимания или обогатиться. Мне нужен был статус помощницы профессора по магоботанике и доступ в оранжерею в любое время суток. Лишившись его, я потеряла бы возможность свободно подбирать растения для собственных экспериментов.

Я надеялась, что сегодня, в полнолуние, зацвели не только глицинии. В неприметном уголке оранжереи я посадила аморину бархатную. По крайней мере, купленные мною семена соответствовали семенам аморины в «Атласе растений с редкими магическими свойствами».

Мне нужно было сорвать несколько цветков, и я приложила немало усилий для этого. Аморина – крайне капризное растение, и заставить его цвести в наших краях практически невозможно даже в условиях теплицы. И конечно, магическими свойствами обладают исключительно цветы. Которые распускаются только в полнолуние… И даже не раз в год, а раз в пять лет. И все это время росток напитывается магией земли. Я отыскала в библиотеке старинный трактат, в котором был записан рецепт подкормки для почвы… Выглядел рецепт псевдонаучно и содержал в себе такие ингредиенты, как паутина, пропитанная утренней росой, а также лист подорожника, примятый ногой юной девицы. Но мне так нужна была аморина, что я решила испытать судьбу. Сегодня выясню, насколько можно доверять старинной народной мудрости. В университетской библиотеке, надеюсь, трактат не просто так оказался.

Мне требовалось всего несколько цветков чудесного растения, и я приложила немало усилий для того, чтобы незаметно его вырастить.

Аморина, к слову, практически не используется в фармакологии. Но, благодаря эрудиции профессора Гаравея, я узнала, что в прошлом это растение применяли для лечения членов королевской семьи. В тех случаях, когда требовалось изготовить средство для безнадежно больного… А мне как раз такое средство и требовалось. То есть никаких венценосных особ лечить я не собиралась. Но случай был редкий. Человек, которому предназначалось зелье на основе аморины, был поражен авторским проклятием. И тот, кто это проклятие создал, был уже девять лет как мертв, а справиться с последствиями его злодеяния до сих пор не удавалось.

В разных частях оранжереи были созданы условия для растений, привыкших к несхожим условиям обитания: для светолюбивых по ночам загорались магические огни, для привыкших к влажному климату – в западной части прямо под стеклянным куполом всегда шел теплый дождь. Вода перетекала по многоуровневым искусственным каналам, а в центре помещения раскинулся овальный прудик, в котором жили редкие виды рыбок-самоцветов, сиреневые квакши, лунные жемчужницы и еще – остроухие черепахи. У черепах, на самом деле, не было ушных раковин, зато были роговые наросты, уж очень напоминающие лисьи ушки.

Оранжерея привлекала меня еще и потому, что другие студенты без нужды сюда не заглядывали: ходили слухи, что профессор Гаравей скармливает двоечников хищным лианам. На самом деле, лианы интересовались разве что насекомыми, а от людей старались уползти: чего доброго, еще потопчут стебли. Но Гаравей слухов не опровергал. Пусть лучше так, чем студенты будут лазать по клумбам тайком, чтобы добыть какой-нибудь уникальный цветок в подарок любимой.

Впрочем, слухи пугали не всех. Так что приходилось запирать двери и даже устанавливать магическую защиту. Которая не реагировала на меня, потому что я была помощницей Гаравея и располагала соответствующим допуском.

Я задержалась на несколько мгновений у пруда: в воде мелькали рыбки-самоцветы, они липли к панцирям черепах, отчего те превращались в волшебных существ со множеством светящихся плавников.

Мне почудилось в отражении какое-то движение: дрогнули заросли азалий. Я резко оглянулась, но цветы выглядели недвижимыми.

Неужели я настолько волнуюсь? Надо бы успокоиться. Мне уже столько раз приходилось ошибаться, и вот теперь я как никогда близка к цели. Нельзя испортить все только потому, что пальцы дрожат.

Аморины еще называли цветами-лунницами. Они и правда напоминали по форме месяц – такие у них были изогнутые лимонно-желтые бутоны. Я увидела их издалека: ровно пять штук, более чем достаточно. Рецепт гласил, что подходят только лепестки полностью раскрывшихся цветов… Я замерла. В траве как будто промелькнула мрачная тень. Сегодня я любой шорох воспринимала как дурное предзнаменование. Слишком большие надежды возлагались на аморину.

«Неужели все-таки не вышло?»

Один из бутонов дрогнул. И цветы начали раскрываться прямо на моих глазах. Лепестки накладывались друг на друга, как будто пять маленьких полных лун зацвели на грядке. Они мерцали и слегка покачивались. Я рванулась к цветам, но тут же снова замерла. Следовало успокоиться и действовать очень осторожно.

Я успела сорвать последний цветок, когда слева снова мелькнула тень. Меня схватили за локоть. Мне показалось, кость тут же сломалась, – я вскрикнула. И тут же ударила ногой, надеясь попасть нападавшему под колено. Судя по сдавленным ругательствам, попала, хотя сама ничего не почувствовала. Я рванулась в сторону, но меня, как выяснилось, по-прежнему держали за локоть. Я снова сдавленно вскрикнула – руку прострелила боль. Оранжерея вокруг меня крутанулась. Или это меня дернули и развернули, заломив руку за спину. Я старалась не сжимать сильно кулак, чтобы не повредить цветы. Это было самым важным.

И тут я увидела своего противника. Точнее, его отражение в пруду. Перед глазами потемнело, и я зажмурилась на мгновение, не веря себе. Я не могла, не хотела с ним бороться.

У меня подкосились ноги, и нападавшему пришлось меня поддержать.

– Не надо притворяться нежным птенчиком! – процедил он, и я словно вернулась к жизни.

Он был так похож на Тейлиса, но голос принадлежал другому человеку. Я жадно вгляделась в отражение. Никакого шрама, безвольно опущенного края губ… Безупречная красота, если бы не презрительный взгляд. Это лицо могло бы принадлежать Тейлису Лавану. Но застал меня в оранжерее не он, а его младший брат Дайлин. Когда я увидела его в начале осени среди первокурсников, сразу поняла, что меня ждут неприятности, и потому старалась держаться подальше. Весь первый семестр мне это удавалось. По крайней мере, я так думала. Как оказалось, ошибалась.