Анна Морок – Не выбирай меня (страница 9)

талант не знает происхождения

Талант не имеет происхождения. Зато происхождение имело охранника, который посмотрел в планшет и сказал: — Кира Соколова? Вас ждут. Удар пришёл маленький, бытовой, но точный. Моё имя уже было в списке. Пальцы сжались на ремне сумки, между лопатками стало влажно. Вот как быстро доступ превращался в след. Я не стала делать вид, что не заметила.

— Кто внёс меня в список? — спросила я.

Охранник поднял глаза. Не ожидал вопроса. Люди вроде меня обычно радовались, что их вообще внесли.

— Приёмная проекта.

— В каком статусе?

Он снова посмотрел в планшет, и я почувствовала, как разговор пытается стать презентацией. Мне нужно было не дать слайдам заменить доверие.

— гостевой. Встреча с Глебом Борисовичем.

Гость. Не студентка. Не участница. Не автор канала. Пока просто гость. Можно было жить.

— Спасибо.

Я прошла через турникет, и сразу написала Миле: «Внутри. гостевой. Переговорная 4». Она ответила: «Я у автомата. Если что, у меня горячий шоколад и агрессия». Это успокаивало сильнее, чем хотелось признавать. Переговорная 4 была действительно стеклянной.

Стена в коридор прозрачная, дверь матовая до половины, внутри стол на шесть человек, экран, графин воды, два стакана. Глеб уже был там. Стоял у окна и говорил по телефону. Он увидел меня и сразу закончил: — Я перезвоню. Пауза.

— Нет. После встречи.

Ещё пауза. В его лице ничего не изменилось, но пальцы на телефоне стали неподвижными.

— Потому что это моя встреча.

Он сбросил. Чужого голоса на линии я не слышала, но почувствовала его по паузам Глеба. Горло пересохло: у него тоже были люди, которые требовали доступа к его времени как к собственности. Это не делало его безопасным. Сочувствовать раньше фактов я себе запретила.

— Отец? — спросила я.

Глеб положил телефон экраном вниз, как будто убирал оружие со стола. Жест был правильным, но я уже знала: оружие не всегда выглядит как экран.

— Да.

— Не любит ждать?

— Любит, когда ждут его.

Я поставила сумку на соседний стул, не садясь. Пока я стояла, разговор не мог притвориться нормальной встречей.

— Дверь.

Он подошёл к двери и оставил её приоткрытой, и этот маленький зазор сразу стал частью условий. Не доверие, но воздух.

— Запись?

Я достала телефон, потому что без записи слова слишком быстро становятся "вы не так поняли".

— Уже.

— Хорошо.

Он сел первым не во главе стола, а сбоку. Я села напротив. Между нами снова было пространство. Мне нравилось, что он не заставлял меня просить о нём вслух. И не нравилось, что мне это нравилось.

— Я слушаю, — сказала я.

Глеб открыл ноутбук, развернул экран ко мне и не стал начинать с красивых слов. На экране была презентация.

Не та, со сцены. Внутренняя. В углу стояла маркировка партнёр дек / конфиденциально.

Первый слайд: ОРЛОВ НЕКСТ как «социальный лифт нового поколения». Второй: партнёры. Третий: донорский этаж расписание. Четвёртый: семейный и партнёрский доступ. Пятый ударил сильнее.

Фотография Глеба и Алисы Ветровой на каком-то прошлогоднем мероприятии. Они стояли рядом, оба красивые, правильные, будто их собрали из одной дорогой инструкции. Под фото подпись: публичная непрерывность / Орлов-Ветрова совпадение.

Что-то горячее и совсем неуместное кольнуло под рёбрами. Не ревность. Ревновать к человеку, которого вчера встретила в коридоре и сегодня пытаешься использовать как источник, было бы смешно. Значит, это было раздражение. Так выглядела «правильная девушка» в их мире. Я заставила лицо остаться спокойным.

— Поздравляю, — сказала я. — Вас продают комплектом.

Глеб не улыбнулся, и это сработало лучше любой вежливости. Сейчас улыбка была бы попыткой сделать комнату безопаснее, чем она есть.

— Именно.

Он переключил слайд, и свет на его лице изменился. Сцена снова пыталась стать управляемой им.

На следующем была схема партнёрского ужина. Столы, фамилии, уровни доступа. Совет, Стратегические партнёры, семейный трек, медиа.

Моё внимание зацепилось за последнюю колонку. медиа. Там были редакции, фотографы, пресс-подход. Всё открыто, красиво и бесполезно. Журналисты видели сцену, баннеры, подготовленных студентов и улыбки. семейный трек проходил другим цветом. Ужин. Закрытый этаж. Донорский этаж. Встреча до совета.

— Вот почему не журналисты, — сказал Глеб.

Я подняла глаза, когда поняла, что смотрю уже не на пункт, а на человека, который предлагает мне пройти по его карте.

— Я сама умею читать.

— Знаю.

— Тогда не комментируйте мои мысли.

— Хорошо.

Он замолчал. И это тоже раздражало. Потому что теперь в тишине мне пришлось самой сказать очевидное.

— В медиа трек меня пустят к пресс-релизам. В семейный трек — к разговорам до решений.

— Да.

— семейный трек — это родственники, партнёры и...

Я не договорила. Слово повисло между нами, как чужая вещь, которую никто не хотел поднимать. Глеб поднял его первым.

— Публичная пара.

Я рассмеялась. Не потому что было смешно. Короткий сухой смех вырвался раньше, чем я успела его удержать. Нет, это уже слишком. Значит, надо произнести вслух, чтобы он сам услышал, как звучит его предложение.

— Вы предлагаете мне стать вашей девушкой.

— Сыграть роль моей девушки.

— О, простите. Совсем другое дело. Почти академическая практика.

— До благотворительного вечера и совета.

— А потом я превращаюсь обратно в тыкву?

— В автора расследования, у которой есть документы.

Фраза ударила точно. Слишком точно. Я откинулась на спинку стула и посмотрела на схему ещё раз. медиа трек. семейный трек. Донорский этаж. Вчера я бы сказала, что это ловушка. Сегодня я тоже так считала. Но теперь видела, где у ловушки дверь.

— Нет, — сказала я.

Глеб кивнул так, будто ожидал этот вопрос. Это не успокоило. Подготовленность иногда выглядит почти как вина.

— Почему?

— Потому что это идеальный способ сделать меня вашей удобной девочкой. Вчера канал обвиняет ОРЛОВ НЕКСТ, завтра автор канала ходит под руку с лицом проекта. Кампус решит, что я продалась, ваш отец решит, что я управляемая, вы получите доступ к моему голосу.