Анна Морок – Не выбирай меня (страница 10)

— Кампус решит это в любом случае, если пиар сольёт фото.

— Какое фото?

Глеб помолчал на долю секунды. Я почувствовала эту паузу кожей.

— Какое фото? — повторила я.

Он развернул ноутбук чуть дальше. Открылась папка. Несколько кадров с запуска. Я у колонны. Глеб ловит мой телефон. Наши руки почти касаются. На одном фото он наклонён ко мне, я смотрю на него снизу вверх, и если не знать, что в этот момент у меня внутри падал уровень безопасности, можно было придумать что угодно.

Холодная волна прошла от затылка к плечам. Они уже могли рассказать историю без моего участия. Оставалось забрать у них хотя бы часть монтажа.

— Кто это снял?

— Фотограф мероприятия.

— И пиар уже видел?

— Да.

— Ваш отец?

— Скорее всего.

— Вы собирались сказать мне это когда?

— Сейчас.

— После слайда, где я должна согласиться стать вашей девушкой?

Он выдержал мой взгляд, и я не знала, что хуже: если он не боится или если слишком хорошо умеет не показывать.

— До того, как вы примете решение.

Я хотела сказать что-то острое. Очень. Так, чтобы стало легче. Но лёгкость была бы ложью. Я посмотрела на фото ещё раз. Это был мой кошмар в хорошем разрешении. Не потому что там было что-то интимное. Ничего не было. Просто кадр умел врать лучше людей. Он брал одну секунду, обрезал шум вокруг, убирал причину и оставлял только взгляд, руки, расстояние. Ракурс. Снова ракурс.

— Если я откажусь? — спросила я.

— пиар может пустить историю без вашего согласия. «Глеб Орлов спокойно поговорил с автором скандального канала, конфликт исчерпан». Или хуже: «Анонимный канал атакует проект, потому что его автор связан с личной драмой». Они не знают, что вы автор, но если копнут...

— Вы им поможете?

— Нет.

— Но они копнут.

— Да.

Я встала. Стул отъехал назад с резким звуком. За стеклом обернулся парень с папкой. Я прошла к окну, хотя вид там был так себе: кусок серого неба, отражение переговорки и моя собственная фигура в стекле. Старый пиджак, чёрные джинсы, волосы собраны кое-как. Не девушка из партнёр дек. Не семейный трек. Не пара для Глеба Орлова.

Фото уже существовало. Под языком стало тошно, пальцы захотелось вытереть о джинсы. Они всё равно используют картинку. Вопрос только в том, буду ли я внутри кадра с собственными условиями или снаружи, пока меня монтируют без меня. Значит, нужна третья дверь.

— студент-амбассадор, — сказала я, не поворачиваясь.

— Что?

— Вы оформляете меня как студенческого амбассадора проекта. Я получаю доступ не как ваша девушка, а как участница медиа-команды.

— Амбассадоров утверждает совет после шорт-лист.

— Вы лицо проекта.

— И поэтому любой мой ручной ввод студентки после скандала будет виден отцу через пять минут.

— Стажировочная обложка.

— Через эйчар-партнёров. Те же люди.

— Внешний консультант по соцсетям.

— Договор с паспортом, реквизитами и согласованием у финансового блока.

— Волонтёр.

— публичный слой. Баннеры и гардероб.

Я повернулась. Он не выглядел довольным тем, что отбил все варианты. Это было важно. Если бы выглядел довольным, я бы ушла просто ради сохранения вкуса во рту.

— Значит, девушка, — сказала я.

— Значит, публичная роль, которую уже начали писать без вас. Я предлагаю переписать условия.

— Вы слышите себя?

— Да.

— Как звучит?

— Плохо.

— Удивительно, но это не делает лучше.

— Знаю.

Телефон Глеба завибрировал на столе. Он посмотрел на экран и не взял. Я успела увидеть имя до того, как он перевернул телефон.

Борис

Внимание сжалось в одну точку. Вот он, человек за таблицей. Я замолчала и стала слушать. Телефон замолчал. Через пару секунд пришло сообщение. Экран вспыхнул, и на нём отразились строки.

Ветровы ждут подтверждение по ужину. Алиса должна быть рядом. Не создавай новых переменных.

Я прочитала, и Глеб понял, что я прочитала. Между нами на секунду встала не фраза, а смысл, который нельзя было убрать обратно в документ.

— Новая переменная, — сказала я. — Это я?

— Да.

— Милое семейное прозвище.

— У нас не милая семья.

Он сказал это ровно. Без просьбы пожалеть. Просто как факт, рядом с графиком ужина и фотографией Алисы. В этот момент я впервые увидела не романтическую ловушку, а механизм. Борису нужна была Алиса рядом с Глебом не потому, что он мечтал о красивых внуках с правильными скулами. Публичная пара закрепляла партнёрство. Партнёрство закрепляло доступ к программе. Программа закрепляла списки. Списки — стажировки, гранты, контракты. Всё держалось на картинке, где правильные люди стоят рядом. Если рядом встану я, картинка сломается. И меня начнут ломать вместе с ней.

— Я не соглашусь без условий, — сказала я.

Глеб открыл пустой документ, и пустая страница выглядела почти нагло. Он уже предлагал нам написать правила там, где доверия ещё не было.

— Поэтому вы их принесли.

Я достала из сумки распечатку. Две страницы, составленные ночью с Милой, кофе и взаимными обвинениями в занудстве. Он взял лист только после того, как я положила его на стол и убрала руку. Это тоже было замечено.

Первый пункт он прочитал вслух: — «Канал остаётся моей территорией. Глеб Орлов не получает доступ к админке, черновикам, источникам и плану публикаций».

— Да.

— Принимается.

Так быстро? Слишком быстро. Быстрота была полезной и поэтому особенно подозрительной.