Анна Морок – Не выбирай меня (страница 6)

— Вы репетировали?

— Нет.

— Жаль. Я бы поставила балл за формулировку.

Он чуть склонил голову, словно принимал удар не на себя, а на схему, которую давно видел и всё равно не сломал.

— Поставите за доказательства?

— У вас они есть?

— Частично.

— Как удобно.

— Не удобно. Недостаточно. У меня есть публичный рейтинг, рабочий шорт-лист и два письма о спонсорские метки. Нет финального пакет для совета. Без него всё можно списать на предварительные обсуждения.

— Спонсорские метки?

Он открыл другой файл. Таблица. Столбцы, фамилии, баллы, статусы. У некоторых строк в правом поле стояли короткие пометки: партнёрский приоритет, резерв, заметка для совета. Я не успела прочитать всё, он не дал бы мне и копировать, но одно имя увидела сразу.

Лазарева Н. Баллы: 93. Статус в публичном рейтинге: шорт-лист. Статус во внутренней версии: резерв. Комментарий: спонсорская правка. К горлу подступило что-то сухое.

Нина с её видео про район. Нина, которую я утром называла примером системы, но не знала даже, насколько точно попала.

— Почему вы показываете это мне? — спросила я.

— Потому что вы уже открыли дверь.

— Неполным роликом.

— Да.

Он не стал меня спасать от этого слова. И, может быть, именно поэтому я не встала и не ушла.

— Я не обязана помогать вам чинить вашу репутацию, — сказала я.

— Не обязаны.

— И я не буду удалять пост только потому, что он вам неприятен.

— Я не просил удалить.

— Пока.

— Я не буду просить удалить. Он уже сделал то, что должен был: люди начали говорить. Но следующий пост должен быть точнее.

— Должен?

— Если вы хотите ударить по схеме, а не по человеку, который сейчас удобнее всего стоит в кадре.

Вот это попало. Не глубоко, я бы не дала ему такой роскоши, но достаточно, чтобы пальцы под партой сжались.

— Вы тоже стоите в схеме, — сказала я.

— Да.

— Вы подписываете шорт-лист.

— Да.

— Спорите за два места, как благородный принц, но остальные места вас устраивают?

Его лицо не изменилось, но взгляд стал холоднее. Значит, где-то под аккуратным голосом всё-таки было место, куда попадали мои слова.

— Нет.

— Тогда почему два?

— Потому что за два у меня есть аргументы, которые нельзя раздавить за пять минут. Лазарева и Мин слишком высоко в публичных баллах. Если их убрать, разница будет видна даже тем, кто не хочет видеть. По остальным правки тоньше: комментарии, вес критериев, «рекомендации партнёров». Я могу спорить, но не могу остановить совет один.

— Бедный наследник медиахолдинга. Безоружный перед папой.

Слова вылетели легко, а стыд пришёл сразу, как только я услышала собственный голос со стороны. Удар получился и жестокий, и мелкий, но назад я фразу всё равно не взяла.

Глеб откинулся на спинку стула. Не обиделся. Не стал защищать свою тяжёлую жизнь человека с фамилией на стеклянной стене.

— Поэтому я и пришёл к вам, — сказал он. — Вы умеете говорить так, чтобы людям становилось неудобно.

— Обычно это не комплимент.

— Сейчас — да.

Снаружи Мила поднялась с подоконника. Видимо, коридор стал слишком людным. Она прошла мимо двери, бросила на меня быстрый взгляд: жива? Я едва заметно кивнула.

Глеб это увидел. Я поняла это по тому, как он на секунду перевёл взгляд с меня на дверь и обратно, будто сразу пересчитал, кто в этой комнате кому нужен.

— Хорошая подруга.

— Не оценивайте моих людей.

— Принято.

И снова правильный ответ. Слишком много правильных ответов подряд всегда выглядели подозрительно.

Я выключила диктофон и сразу включила снова, чтобы запись разбилась на два файла. Старый рефлекс: если что-то сломается, потеряется не всё.

Глеб заметил, но ничего не сказал. В тот момент молчание оказалось лучше помощи: помощь снова сделала бы меня обязанной.

— Что вы хотите? — спросила я.

— Разговор завтра. Не здесь. Официальнее.

— Это звучит как начало плохого договора.

— Так и есть.

Я усмехнулась раньше, чем успела себя остановить. Смех вышел короткий и злой, как если бы внутри меня что-то само щёлкнуло в ответ на слово «договор».

Он тоже почти улыбнулся. Почти — это у него, кажется, была отдельная валюта. Не улыбка, а намёк, который можно снять со счёта, если очень нужно.

— Что за договор?

— О доступе.

— К чему?

— К закрытому слою ОРЛОВ НЕКСТ. Партнёрские ужины, внутренние презентации, люди, которые говорят не для пресс-релиза. Вам нужны документы. Мне нужен внешний свидетель, которому не поверят только потому, что он Орлов.

— Мне не поверят, потому что я анонимный канал.

— Тогда надо сделать так, чтобы вы оказались в местах, где анонимный канал обычно не бывает.

— Звучит дорого.

— Дорого будет всем.

Я посмотрела на него внимательнее. Впервые за разговор он сказал не идеально гладко. В голосе мелькнула усталость. Не слабость. Просто трещина в покрытии.