Анна Морок – Не выбирай меня (страница 1)
Анна Морок
Не выбирай меня
Глава 1. Не по списку
В семь утра ноутбук шумел так, будто собирался взлететь и вынести вместе с собой половину нашей комнаты.
Я сидела на кровати, поджав под себя ногу, держала кружку с остывшим чаем между коленями и третий раз пересматривала один и тот же кусок видео. Девять секунд. Всего девять секунд, в которых парень в идеально белой рубашке говорил в камеру:
— Победители проекта будут выбраны открыто. Для нас важен талант, а не фамилии.
На слове «фамилии» он улыбался не широко, не по-ведущему. Улыбка была маленькая, уверенная, дорогая. Так улыбаются люди, которые никогда не стояли в очереди в деканат с чужой справкой, потому что их вопрос решался до очереди.
Я поставила видео на паузу и приблизила кадр двумя пальцами. Лицо парня стало крупнее: тёмные волосы, спокойный взгляд, свет из окна по скуле. Глеб Орлов, двадцать четыре года, наследник «Орлов Медиа Групп», лицо нового проекта ОРЛОВ НЕКСТ и, судя по пресс-релизам, человек, который пришёл в образование, чтобы «дать шанс тем, кого раньше не слышали».
Конечно, все они приходили дать шанс тем, кого раньше не слышали. Главное — сначала проверить, кто именно будет услышан, в какой позе и с каким логотипом за спиной.
— Ты опять с утра ненавидишь богатых? — спросила Мила со своей кровати.
Я не обернулась. На таймлайне под пальцами стояли три дорожки: видео, субтитры и звук, где я нарезала чужие обещания поверх скриншотов списков прошлогодних стажировок. Один список был официальный. Второй — тот, который мне слили ночью. В официальном всё выглядело красиво: баллы, портфолио, мотивационные письма. В слитом было проще: фамилии, пометки, чей человек, кто просил, кого «подвинуть до финала».
— Я не ненавижу богатых, — сказала я. — Я ненавижу, когда они называют себя социальным лифтом, а потом ставят в лифт консьержа с фейс-контролем.
Мила зашуршала одеялом. У неё одеяло было с маленькими жёлтыми лимонами, потому что Мила умела покупать вещи, которые выглядели так, будто жизнь в целом можно пережить. Я свои вещи выбирала по другому принципу: чёрное, не мнётся, не видно кофе.
— Красиво, — сказала она сонно. — Запиши в канал.
— Уже.
— Кира.
Вот этот тон я знала. Мила называла меня по имени только в трёх случаях: когда в чайнике кончалась вода, когда я забывала поесть и когда собиралась сделать что-то, после чего нас могли найти, отчислить и морально разобрать на кафедре коммуникаций как пример «неэтичного студенческого активизма». Я остановила экспорт.
— Что?
Мила села, волосы у неё торчали в разные стороны, одна щека была красная от подушки. На лице — ни грамма макияжа, на футболке — надпись «данные не плачут». Социологи умели выбирать мерч с пассивной агрессией.
— У тебя доказательство есть?
— Есть списки.
— Списки, которые тебе кто-то слил.
— Анонимный источник.
— Анонимный источник, который может быть обиженным участником, конкурентом, сумасшедшим ассистентом или человеком, который просто хочет, чтобы ты вынесла чужую войну своим лицом. Ну, не лицом. Каналом. Но лицо у канала всё равно твоё, просто пока никто не знает.
Я посмотрела на экран. Глеб Орлов всё ещё улыбался из стоп-кадра. Белая рубашка. Спокойные глаза. Человек, у которого, скорее всего, даже зарядка для телефона лежит в кожаном органайзере.
— Я не называю имена победителей.
— Пока.
— Я показываю систему.
— Ты показываешь девять секунд красивого парня и намекаешь, что он врёт.
— Он врёт.
Мила подтянула колени к груди и посмотрела на меня так, будто я была не подругой, а выборкой с подозрительным перекосом.
— Может быть. Но ты это знаешь или чувствуешь?
Ноутбук продолжал гудеть. За дверью кто-то прошёл по коридору, тапки шлёпали по линолеуму. В стене щёлкнула труба. Наше общежитие просыпалось не будильниками, а звуками чужой жизни: вода в душевой, кашель за стеной, пакет лапши, который кто-то шуршал уже в семь утра, потому что стипендия кончалась раньше месяца. Я сняла палец с трекпада.
— Я чувствую, когда меня держат за идиотку.
— Это не ответ.
— Это лучший ответ, который у меня есть до десяти утра.
Мила вздохнула, но спорить перестала. Она знала: если я уже собрала ролик, то он выйдет. Вопрос был только в том, насколько сильно я потом буду делать вид, что не жду реакций каждые двадцать секунд.
Канал «Не по списку» появился полгода назад. Сначала это были мелочи: фотографии закрытых дверей, где «встреча для всех» внезапно оказывалась встречей для тех, кто узнал через знакомых; скриншоты вакансий, которые исчезали за сутки; истории первокурсников, которых вежливо выдавливали из конкурсов словами «в этом году очень высокий уровень». Потом люди начали писать сами. Не потому что я была смелая. Потому что никому не хотелось ругаться под своим именем. Анонимность — это не трусость, а иногда единственный способ сказать правду и на следующий день всё ещё попасть на пару.
Я нажала экспорт. Полоса побежала слева направо: девять процентов, пятнадцать, двадцать два.
— Сегодня запуск? — спросила Мила.
— В одиннадцать.
— Ты пойдёшь?
Я взяла кружку. Чай был холодный и слишком крепкий, язык стянуло терпкостью.
— Конечно.
— С камерой?
— С телефоном.
— Это, безусловно, меня успокоило.
Экспорт дошёл до ста процентов. Я сохранила файл, открыла черновик поста и перечитала текст.
«ОРЛОВ НЕКСТ обещает открытый отбор. Мы тоже любим открытость. Поэтому напоминаем, как обычно выглядят закрытые списки под красивыми словами».
Ни одного прямого обвинения. Никаких имён студентов. Только механизм. Только вопрос.
Вопросы безопаснее утверждений. На первом курсе нам это объяснял преподаватель по медиаправу: если у вас нет юриста, ставьте вопросительный знак. Вопросительный знак — маленький зонтик под дождём из претензий.
Я поставила пост на отложенную публикацию. 10:55. За пять минут до начала презентации. Пусть заходят в зал уже под звук уведомлений.
К одиннадцати кампус выглядел так, будто его вымыли, отполировали и выставили на продажу.
Стеклянные двери главного корпуса ловили серое московское небо. На входе стояли стойки с бейджами, рядом — две девушки в одинаковых чёрных жакетах, слишком бодрые для вторника. На плазмах крутилась заставка ОРЛОВ НЕКСТ: белый фон, тонкая синяя линия, слова «талант не знает происхождения».
Талант не имеет происхождения. Происхождение имело бейдж, охрану, список гостей и отдельный вход для партнёров.
Я прошла через турникет по студенческому, сунула телефон в карман пиджака и сразу почувствовала вибрацию. Первая реакция на пост, потом вторая, потом сразу пять. Не смотреть.
Я поднялась по лестнице на второй этаж, где перед медиацентром уже собралась толпа. Студенты, преподаватели, какие-то люди в костюмах, фотографы с камерами на ремнях. Воздух пах кофе из автомата, дорогими духами и свежей краской: стенд ОРЛОВ НЕКСТ, видимо, собрали ночью. На полу ещё лежала тонкая прозрачная плёнка, которую забыли убрать у края баннера.
Я встала сбоку, у колонны. Отсюда был хороший ракурс на вход, стойку регистрации и кусок сцены. Не идеальный, но рабочий. И, главное, не в центре. В центре людей запоминают.
Телефон снова завибрировал. Я не выдержала и открыла канал. Комментарии бежали быстро: «Наконец-то кто-то сказал». «А где пруфы?» «Орлов красивый, ему можно». «Канал опять набрасывает». «У меня подруга в прошлом году была в списке, потом исчезла, могу рассказать». Не победа и не доказательство, но дверь открылась, и за ней уже стояли люди со своими историями.
— Простите.
Меня задели плечом. Парень с камерой пятился назад, ловя кадр сцены, и не смотрел, куда идёт. Я отступила к колонне, каблук какой-то девушки наступил мне на кед, кто-то толкнул локтем в бок, телефон выскользнул из пальцев. Всё произошло быстро и очень медленно одновременно. Чёрный прямоугольник с открытым экраном полетел вниз, перевернулся, поймал свет плазмы. Я дёрнулась, но между мной и телефоном уже была чужая рука. Крупная ладонь поймала его в двадцати сантиметрах от пола. Белая манжета. Тёмный пиджак. Часы без блеска, дорогие именно потому, что не пытались выглядеть дорогими. Я подняла глаза. Глеб Орлов держал мой телефон. Вживую он оказался хуже, чем на видео.
Не красивее — с этим всё и так было понятно. Хуже. Потому что камера делала его плоским: лицо, рубашка, спокойный взгляд. Вживую к этому добавлялось пространство вокруг него. Люди рядом сдвигались на полшага, сами не замечая. Девушка с бейджами выпрямилась. Фотограф опустил камеру, потом тут же поднял обратно. Даже шум толпы вокруг него стал чуть аккуратнее, как будто помещение решило вести себя прилично.
Он посмотрел на экран. На долю секунды, но у меня в животе стало холодно: я не заблокировала телефон.
На экране был открыт черновик следующего поста. Не весь. Только верхняя строка, кусок интерфейса, аватар канала — чёрный квадрат с белой диагональной чертой. Но если человек видел канал раньше, если видел внимательно, если умел связывать куски...
Орлов перевёл взгляд на меня.
— Ваш, — сказал он.