Анна Морион – Ветер с Северного моря (страница 4)

«Да будет так! – улыбнулась сквозь слезы Хелен, медленно направляясь к лестнице. – Моя мать отказалась от меня, а сестра сделала это еще давно… Но со мной останется мое главное сокровище…. Его стих. Его почерк. Такой красивый, такой романтичный и теплый!»

Но, спустившись вниз и успев вытереть слезы, Хелен в первую очередь вновь зашла в кабинет отца и потребовала у него рассказать ей обо всем, что он прочитал в письме от ее жениха. Мистер Валент подтвердил: он и Хелен сами поедут в поместье мистера Нордстранда, в октябре, после тщательной подготовки, окончательном договоре о дате свадьбы, приданом Хелен, и других важных вопросов. Наглость жениха дочери не смущала его, так как он считал его «практичным человеком, не желающим ходить вокруг да около». «Он желает жениться на тебе, Хелен. Ему нужна жена, и сразу же после его прибытия. Поэтому сделай вид, что довольна и, прошу, больше не ставь под сомнения ни мои, ни его решения,» – строго сказал мистер Валент, несколько разозленный вольностью дочери и ее требованиями.

Хелен просидела, позируя для портрета, до самого ужина, хмурая и молчаливая.

Через две недели портрет был написан. Мсье Лефевр получил кругленький гонорар, погостил еще три дня, а затем поспешил в Лондон. Но в Лондон отправился не только он: Луиза и миссис Валент, полные радости и предвкушения, простились со своими родными и пустились в путь – покорять Высший Свет Англии и добывать Луизе титулованного жениха. В путешествие отправился и портрет Хелен: аккуратно закутанный в плотную, мягкую ткань, он был отправлен отдельной каретой в поместье Мидскуг-Манор, находящееся на юге королевства в графстве Девон – туда, где Хелен предстояло стать хозяйкой и провести всю свою жизнь рядом с мужчиной, которого она уже ненавидела.

***

Через два дня пришло новое письмо от мистера Нордстранда, в котором он сообщил, что, увы, важные и неотложные дела заставляют его изменить планы, и что в этом году он до Англии точно не доберется. Кроме этого, он написал, что его поместье еще не устроено, однако его «дорогие друзья» с энтузиазмом принялись за закупку новой мебели, тканей, картин и всего прочего, но поместье Мидскуг-Манор не сможет принять свою будущую хозяйку еще полгода. Мистер Нордстранд приносит мисс Валент и ее отцу глубокие извинения за такие неприятные новости.

«Не такие уж они и неприятные! – с улыбкой подумала стоящая у окна Хелен в то время, как ее отец продолжал читать вслух письмо ее жениха. – Еще полгода свободы от вас, мистер викинг, являются для меня манной небесной. А пожелаете, так приезжайте и вовсе через несколько лет – поверьте, это меня никак не расстроит, а даже невероятно обрадует.»

– И кто же эти его «дорогие друзья», которым он слепо доверил распоряжаться своими средствами и поручил обставить свое поместье? – вслух, недовольно спросила она, когда последняя строчка письма была прочитана. – Разве ему не приходит в голову, что это может оскорбить меня?

– И чем же этот факт оскорбил тебя, моя дорогая? – спокойно спросил мистер Валент, снимая очки. – Тем, что он не спросил тебя, куда и как ему тратить свои честно заработанные деньги?

– И это тоже. Но деньги не главное. Как он может поручить такое важное дело, как закупка мебели и других вещей для дома его будущей супруги, как ни ей самой? – Хелен обернулась к отцу. – Он мог попросить меня. Он женится на мне. Его дом будет моим домом. И мне не по душе, что мой будущий дом будет обставлять кто-то другой, но не его хозяйка.

– Тебе не угодить, моя птичка. Попроси он об этом тебя, ты бы заявила, что он видит в тебе рабыню. «Как он посмел!» сказала бы ты. – Мистер Валент хитро взглянул на дочь, которая, вдруг осознав правдивость его слов, скрыла ладонью улыбку. – Хелен, моя дорогая, конечно, ты будешь хозяйкой. И он знает это. Он несколько раз подчеркнул это в своем письме, но ты постоянно полна сомнений и неприятия…

– Потому что он буржуа, и я не доверяю ему. И, боюсь, никогда не смогу доверять, – честно призналась Хелен. Она скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. – И как только вы смогли прочесть эти руны? И где это мой норвежский жених успел выучить английский язык? Уверена: он и слова не знает по-английски, а письма за него пишет кто-то другой.

– Ты полна не только сомнений, но и предубеждения. Услышь себя, моя дорогая. Все, что ты о нем узнаешь, ты превращаешь в насмешку. Да, он буржуа, и да, английский – не его родной язык, однако, к твоему сведению, этот буржуа имеет достойное образование.

Слова отца заставили черные брови Хелен приподняться от удивления и недоверия одновременно.

– Что ж, приятно узнать, что этот мужчина образован. Но вряд ли умение читать и писать делают из него образованного человека, – с иронией сказала на это Хелен. Ее будущий жених представлялся ей грубым и невежественным, и другого образа она не имела.

– Моя милая дочь, ты так богата на колкости. Твой жених куда образованнее тебя. Ты считаешь себя начитанной и разумной, но, поверь мне, начитанность – не признак ума. Я не имею сведений о том, увлекается ли мистер Нордстранд чтением, но читать и говорить, бегло и без ошибок, он умеет на шести языках, и на английском в том числе.

Хелен вдруг смутилась: отец прав… Будучи дочерью, она не имела доступ туда, куда отправляли богатые семьи своих сыновей: в колледжи и университеты. Пусть с самого детства с ней занимались гувернантки, и она проглатывала книги, одна за другой, ее знания и образованность не могли сравниться со знаниями джентльменов… Вскоре Эдмунд, ее родной брат… Младший брат… Вскоре его отошлют в престижный закрытый колледж, после которого он может учиться дальше – в университете, в Англии, в Германии, в Испании – где только пожелает его душа… А ее образование уже давно подошло к концу… Хелен гордилась тем, что говорит по-французски, но теперь понимала, что это не было таким уж высоким достижением. И это понимание причинило ей моральное неудовольствие: ее жених, буржуа – более образован, чем она? А вдруг он будет упрекать ее этим? Насмехаться над ней?

– А на скольких языках говорите вы, отец? – тихо осведомилась Хелен, все еще не желая принять того, что ее будущий супруг не был необразованным варваром.

– На трех, моя дорогая, если, конечно, пара слов на латыни могут мне засчитаться отдельным языком, – ответил мистер Валент и поднялся на ноги. – Так что, дочь моя, возрадуйся: твой жених богат и образован, чего нельзя сказать о твоем собственном отце. И он заботится о тебе: он поручил устройство поместья своим друзьям, чтобы не тревожить тебя, и чтобы не заставлять тебя жить там в пустом доме.

– И все же, когда я стану хозяйкой, то заставлю его переставить все так, как мне того захочется! – твердо заявила Хелен, вновь отворачиваясь к окну.

Вместо ответа, мистер Валент устало закатил глаза, а затем вышел из комнаты, но вскоре вернулся обратно.

– Взгляни, что прислал тебе твой жених, моя дорогая, – тихо сказал он.

Машинально оглянувшись, Хелен увидела в руках отца большую обитую синим бархатом коробку. Она с неприязнью смотрела на нее, но не двигалась с места.

«Подарок? От него? На что он надеется? Что сумеет заслужить мою благосклонность дорогими безделушками?» – Эта мысль была Хелен настолько неприятной, что ее губы невольно сложились в улыбку отвращения.

– Ах, как щедро с его стороны. Но не стоило – он уже купил меня, так к чему все эти дешевые трюки? – холодно сказала она и, так и не притронувшись к подарку, и не желая даже взглянуть на то, что было спрятано в коробке, она торопливо вышла из кабинета отца. Затем она зашла в свою комнату, закрыла дверь на ключ, нашла Библию и в который раз, со слезами на глазах, нежно поцеловала спрятанный в ней дорогой ее сердцу осколок прошлого.

Глава 4

Через несколько дней к Валентам «по-соседски и всего на четверть часа» заглянула леди Карди. Увидев ее на пороге, Хелен безгранично удивилась: как могла особа ее статуса появиться в чужом доме без приглашения или даже предупреждения! Но леди Карди всегда была добра к Валентам, поэтому Хелен не смогла отказать ей в гостеприимности и чашке чаю. В этот час хозяин дома отсутствовал, что дало нежданной гостье возможность остаться с Хелен наедине. И, удобно расположившись в гостиной, попивая чай и улыбаясь, леди Карди вдруг поздравила Хелен с помолвкой, отчего та едва не поперхнулась своим чаем.

– Откуда вам об этом известно? – несколько грубо спросила Хелен, вперив в гостью непонимающий взгляд. Она ведь всегда думала, что ее жалкая помолвка останется в тайне!

– Твоя сестра написала моей племяннице, с которой меня связывают доверительные отношения, – тихо, все так же улыбаясь, ответила леди Карди. Затем она приблизила свое лицо к Хелен и тихо добавила: – Признаться, я удивлена тем, что вашим супругом станет представитель буржуа… Вы дочь джентри… Как такое случилось? – На ее лице вдруг появилась самая настоящая жалость, от которой Хелен почувствовала себя дурно.

Но Хелен было дурно и без жалостливого шепота гостьи: как? Луиза оповестила о ее позорном будущем браке с буржуа свою подругу? Ей ведь строго-настрого было наказано хранить этот удар по репутации Валентов в тайне! Что теперь думает о них леди Карди? Зачем она явилась? Сочувствовать? Презирать? Насмехаться?