Анна Миронова – Немота (страница 3)

Интерьер дома соответствовал его внешнему виду. Он был выполнен в светлых природных тонах, причем выполнен аккуратно и дорого. Здесь жили люди далеко не бедные, притом с хорошим вкусом и образованием: об этом свидетельствовали картины на стенах и сборники книг в шкафах, которые Остин нашел особенно интересными. Пройдя через несколько чудесно обставленных комнат, мистер Фарелл попал в небольшую гостиную, где его ждали.

Хозяйка оказалась высокой упитанной женщиной тридцати пяти лет. Светлые кудри были заколоты золотой шпилькой, но одна прядь все же игриво выбивалась из прически и спадала на высокий лоб. Глаза у нее были голубовато-серые, добрые и смешливые, словно детские, и эта детская наивность и непосредственность отражалась во всем ее лице. Она расправила подол тщательно выглаженного платья с высоким воротом и бантами на рукавах и посмотрела на гостя, заинтересованно склонив голову на бок. Несмотря на то, что вечер был теплым, в комнате тлел камин, а на ручках кресел и дивана висели плотные пледы и шали. Через открытую дверь в соседнюю комнату был виден рояль, блестящий от падающих на него лучей солнца.

– Добрый вечер, – Остин коротко поклонился, – я ваш новый сосед, Остин Фарелл. Очень рад видеть вас. Спешу выразить восхищение домом и садом.

– Здравствуйте, мистер Фарелл. Так приятно видеть новое лицо, вы недавно приехали? – ее голос был низким, а темп речи размеренным.

–Так и есть. Снял на лето дом неподалеку.

– Миссис Патриция Белл, можете звать просто Полли, – женщина с улыбкой кивнула, на ее круглых румяных щеках появились ямочки, – не смущайтесь, в наших краях все друг другу домашние, вы сами сможете в этом убедиться. Мой муж поехал за соседкой, но они скоро должны вернуться. Не хотите ли присоединиться к нам за ужином?

– С превеликим удовольствием, но я бы не хотел доставлять неудобств.

– Бросьте! Какие неудобства! – покачала головой миссис Белл и приказала служанкам накрыть стол для еще одной персоны, – откуда вы к нам приехали?

– Из Лондона, – Остин уселся в кресло напротив хозяйского, отметив, что кресла мягче этого видеть ему не доводилось, – захотел сменить обстановку.

– Вам у нас нравится?

– Очень. Я планирую задержаться на несколько месяцев.

– Это чудесно, – миссис Белл с нежностью в глазах улыбнулась, – мистер Норрис помог вам с жильем?

– Да. Вы знакомы?

– Конечно, здесь все друг друга знают. Мистер Норрис хороший человек, очень честный. Я представлю вас соседям, когда вам это будет удобно, – она вновь улыбнулась.

– Премного признателен.

– Чем вы занимаетесь, мистер Фарелл?

– Я писатель.

– Писатель? – изумилась миссис Белл, опираясь подбородком на руку. В этом не лишенном кокетства жесте было исключительно дружеское участие, но Остин все равно почувствовал себя несколько неловко, – как это чудесно! Обожаю чтение! О чем вы пишете?

– О всяком, – Остин смущенно отвел глаза. После провала своего последнего романа, он очень стыдился своих работ и в глубине души был рад, что миссис Белл не узнала его фамилию. Мистер Фарелл поспешил сменить тему, – вы давно здесь живете?

– Всю жизнь. Несколько лет, правда, мы с братом и тетей жили в Шеффилде, но потом я вышла замуж за Джона, и мы переехали сюда. Это его фамильный дом. В детстве я часто приходила сюда, ведь мы жили совсем неподалеку, здесь совсем ничего не изменилось с того времени.

– Не скучаете по городу?

– Скучать здесь не приходится, – вновь улыбнулась миссис Белл, – тем более детям лучше на свежем воздухе. Малышка Сьюзан – совсем слабая девочка, город бы точно не пошел ей на пользу. Там столько заразы, Боже упаси! А здесь самый чистый воздух во всей Англии. Да и сыновьями нужен глаз да глаз.

– Тоже болезненные?

– Резвые. Совсем не пойму, в кого они такие! Мы с мужем все детство были послушными, покладистыми детьми, а Томас и Джеффри ни минуты не могут усидеть на месте, учат друг друга плохому.

– Мальчишки.

– И не говорите! – тепло улыбнулась миссис Белл, – вы тоже были озорником?

– Не сказал бы. Хотя однажды отец выпорол меня за то, что я кинул чернильницей в учителя. Вот вам и мой самый большой грех!

– Ужасно! – рассмеялась Полли, – за что же вы его так наказали?

– Уже и не припомню, – мистер Фарелл, чуть стыдливо, но все же улыбаясь, почесал подбородок, – может, я заскучал.

– Прошу, если заскучаете у нас – не кидайтесь ничем, мы уж придумаем вам какое-нибудь развлечение.

– Конечно, прошу прощения.

– Довольно, мистер Фарелл, мы же шутим! Видели бы вы, как Томасу тяжело дается учеба – вы бы не считали себя грешником за такую шалость. Наверное, вам уже наскучили разговоры о детях, но что поделать! Я только и думаю о том, как бы их получше приструнить.

– А ваш муж?

– Джон не видит в этом надобности. Быть может, он и прав, ему виднее, как растить сыновей.

Двери гостиной отворились, и в комнату вошел невысокий мужчина лет сорока шести с короткой, но густой бородой темно-русого цвета. Он был одет в прекрасно сшитый серый костюм с жилеткой, шел немного в вразвалочку и был вполне пристойной наружности, несмотря на громоздкие и рыхлые черты лица и отекшие ноги. Завидя гостя, он расправил плечи и поправил воротник. С ним появилась пожилая худая женщина, утопающая в рюшах и бантах. Своей сухой, похожей на куриную ножку, рукой она держала мужчину под локоть, второй же придерживала подол платья. Гостья была угловатая и словно выцветшая: весь цвет ее лица давно сошел, наряды она выбирала самые яркие, и оттого казалась еще бледнее.

– Добрый вечер, – мужчина пожал Остину руку, – Джон Белл, к вашим услугам. Никак не мог знать, что вы придете, иначе бы встретил вас сам.

– Мистер Фарелл недавно приехал из Лондона, – заметила миссис Белл, помогая своей подруге сесть на диван.

– Ах Лондон! – мечтательно сказала гостья, с почти хищным интересом рассматривая Остина, – как давно я там не была! Между прочим, многие мои друзья живут в Лондоне, причем очень важные друзья, очень!

– Поспешу вам представить, миссис Маргарет Уоллес, – миссис Белл накрыла ее руку своей, – наша с Джоном давняя подруга.

– Очень рад знакомству, – кивнул Остин.

– Скажите, мистер Фарелл, – миссис Уоллес беззастенчиво разглядывала гостя, – а вы, случаем, не женат? Моя младшая дочь – прелестница, но я с ног сбилась искать ей подходящую партию.

– Маргарет, ну что вы, – одернула ее миссис Белл, – как можно такое спрашивать?

– Я сразу заметила, что мистер Фарелл статный и обеспеченный человек. Отчего бы не спросить? Оставь свою скромность при себе, дорогая, а моя Элизабет скоро прослывёт старой девой. Чтобы моя дочь и старая дева, да никогда, какой позор!

– Прошу прощения, –откашлялся Остин, – я не женат.

– А сколько вам лет? – миссис Уоллес совсем не смущал неуместный характер ее вопросов, после того, как мистер Фарелл сказал, что не женат, ее уже было не остановить.

– Мне двадцать пять.

– Я познакомлю вас с Элизабет, – кивнула Маргарет, даже не спрашивая, а объявляя это как факт.

Непринужденно о чем-то беседуя, из гостиной чета Беллов и их гости перешли в столовую, где слуги подали ужин. Мистер Белл ел молча и жадно в то время, как миссис Белл едва притронулась к еде. Одна из служанок доложила, что ее дочери стало хуже, поэтому миссис Полли, не желая обидеть гостя своим уходом из-за стола, осталась, но было видно, как ей неспокойно. Миссис Уоллес, в прочем, ничем эта новость не огорчила: она сказала, что сильный человек справится с любой болезнью, а если Сьюзан хотя бы на треть пошла в свою мать или отца, то она, несомненно, сильный человек.

– Но Маргарет, она уже третью неделю не встает с постели, как вы можете так спокойно об этом говорить? – миссис Белл посмотрела на подругу, поджав губы.

– Дорогая, на вашем месте я бы не предавала этому большого значения. Люди смертны, дети не являются исключением. Посмотри на своих сыновей: Томас в свои восемнадцать на голову выше тебя, а в плечах в два раза шире Джона. Шестнадцатилетний Джеффри падал с лошади чаще, чем открывал книгу, и что же? Здоровее него юноши я не встречала. Кто-то обделен здоровьем, кто-то умом или вкусом, мало кто способен сочетать в себе все, – она многозначительно кивнула, явно намекая на свою персону, не догадываясь, что в этом наряде выглядит как потрепанная кошкой птица, пытающаяся растопырить свои редкие перышки , – не поймите меня неправильно, Сьюзан – чудесный ребенок, и я питаю к ней исключительно теплые чувства. Но стоит ли тревожиться из-за того, что рано или поздно должно произойти. Я же права, мистер Фарелл? Вам не стоит волноваться, мы здоровы, и вам ничего не грозит.

– Я уверен, современная медицина делает все возможное, – Остин тщательно старался подобрать нужные слова, он не хотел еще больше расстраивать взволнованную миссис Белл, но и с миссис Уоллес спорить не собирался, – и я искренне надеюсь, что Сьюзан поправится.

– Поправится, а потом снова сляжет от малейшей простуды, – миссис Уоллес совсем не стеснялась икать от шампанского, принципиально не замечая того, какое воздействие ее слова имеют на сидящую рядом миссис Белл, – нечего корпеть над теми, кому жить попросту не дано. Вообще чудо, что она дожила до тринадцати лет.

– Не чудо, а тяжелая работа лучших врачей, – заметил мистер Белл. Он наконец доел и откинулся на спинку стула, довольно положив руку на живот, – миссис Уоллес права. У меня умерли две старших сестры, опустили ли руки мои родители? Нет! И я сейчас перед вами, живее всех живых. Я люблю Сьюзан, но я понял, что переживу ее, сразу как мне ее принесли после родов. Настолько хилого младенца нужно еще поискать, сначала доктору показалось, что она родилась мертвой. А до чего тяжелыми были роды!