Анна Миолай – Последние дни Эльлисара (страница 4)

Фэйри Звезд отпустил свою ношу неохотно, руки дрогнули, когда он передал тело Шеолу.

“Мертв”, — пронеслась в голове Линта’эла мысль. Стало горько от осознания, что кто-то еще из них буквально чуть-чуть не дожил до спасения.

Но фэйри на руках Шеола слабо пошевелился. Тот, кто его нес, с облегчением прикрыл глаза, а потом взглянул на Линта’эла, перевел взгляд на Шеолан’эла и произнес тихим шелестящим голосом:

— Варго’эл, файрин Двора Звезд, приветствует Двор Ночи и Двор Тени… — и растянул потрескавшиеся губы в вымученной улыбке.

— Что вы там стоите? Помогите им! — раздался голос с дальнего конца галереи.

Калиад’эл шел быстро, чеканя шаг. Слова его были адресованы тем, кто в ужасе и оцепенении замер у выхода, не решаясь подойти ближе.

— Еда, вода, одежда! — коротко бросил файрин Двора Ночи. — Комнаты в моем крыле! И кристалл санктуария! Сегодня больше никто не должен умереть! Никто!

Глава 2. Варго’эл

— Рэйн Вальтар’эл, мои знания не уступают знаниям большинства. А навыки… Почему ты не хочешь позволить мне их развивать?

Линта’эл догнал его почти у самых дверей комнат Ноктюрниса, отведенных под лазарет, в холле, залитом мягким светом кристалла санктуария.

Вальтар с самого первого разговора с юным братом файрина вчерашним вечером знал, что простым “нет” он не отделается. Но следовало признать, что его отказ был продиктован опасением за безопасность самого мальчишки, а вовсе не снобизмом по отношению к его молодости.

— Я не отрицаю твоих знаний, Линта’эл! — проговорил он спокойно. — Но между знанием и безопасным применением его на практике лежит пропасть. Особенно сейчас. Ты ее еще не преодолел.

— Это удобная причина, чтобы держать меня в стороне! — резко бросил Линт. — Но я не ребенок, которого нужно оберегать. Я способен действовать и знаю, что делаю.

Вальтар медленно кивнул, словно признавая за юным фэйри его право на решительность.

— Я и не говорю, что ты не способен. Но те, кому ты хочешь помочь… они истощены не только телом. В них зияет пустота, Линта’эл. Они живы каким-то чудом. Я никогда не видел, чтобы чей-либо магический узор был в таком состоянии. Ты знаешь, как работать с разрывом магической ткани и чем это опасно?

— Соразмерное заполнение силой еще целых частей узора, контроль регенерации, готовность блокировать, если поврежденная ткань потянет энергию на себя. Я знаю, что делать, рэйн Вальтар’эл!

Вальтар, поколебавшись, сделал шаг к арке, снова остановился.

— Они выжили там, где выжить было невозможно, и продержались долгие годы. Это само по себе чудо. И трагедия. Я понимаю твое желание быть рядом. Но…

Линта’эл не отвел взгляда.

— Селиан’айт знает, на что я способен. Шеолан’эл — тоже. Если ты не доверяешь моим словам, спроси их!

— Это не вопрос доверия, — вздохнул фэйри, качнув головой, — прав ты в одном: если не начинать, не будет и опыта. Поэтому… я соглашусь, — он на мгновение помедлил, — но ты будешь не один. Дэрин’эл за тобой присмотрит. И если ему не понравится что-то, он имеет право выставить тебя за дверь.

— Понял, — тихо ответил Линта’эл.

— И еще, — добавил Вальтар, уже отходя, — если почувствуешь, что становится трудно — не упрямься, зови на помощь.

Линт еще раз кивнул, в глазах светилась решимость напополам с благодарностью. Вальтар’эл указал в сторону двери отделяющей их от лазарета и пропустил вперед юного фэйри.

Что на это скажет Калиад’эл? Вальтар очень надеялся, что старшему брату будет просто некогда разбираться с тем, кто и почему допустил младшего до лазарета. А младший не облажается. Во втором он был даже уверен больше, чем в первом.

Линта’эл сидел на полу на коленях. Так было проще, удобнее, ближе. А, может быть, он просто не мог найти места, и в конце концов сел, как всегда, на пол, когда нужно было на чем-то сосредоточиться.

Его пальцы дрожали, когда он потянул тончайшую нить силы, формируя из нее иглу, чтобы вплести в кружево магического рисунка фэйри, залатать его, соединить с другой, еще более-менее целой частью. Хрупкая, почти прозрачная девушка казалась совсем не похожей на фэйри, словно была призраком из потустороннего мира. Если бы Линт не держал ее за запястье, холодное, но вполне реальное, и не знал, что все призраки — это порождение чьей-то иллюзии или фантомы, вызванные магией Двора Тени, то решил бы, что она и есть что-то такое. Но нет… она была живой. Пусть жизнь и теплилась в ней подобно угасающей во тьме свече.

Это не было лечением в привычном смысле — ни ран, ни крови, ни воспалений. Только пустота, разорванная, истончившаяся до прорех магическая ткань, что пронизывает все живое.

Дэрин’эл поручил ему с одной стороны простое, а с другой выматывающее дело — делиться силой. Это было бы проще простого, если бы не одна беда — нельзя было отдать слишком много сразу. Если все сделать правильно, магическая ткань, получившая энергию, должна была начать регенерировать. Если ошибиться…

Сила текла по нитям, заставляя их вспыхивать живой энергией, но затем они просто отторгали ее. Он попытался влить больше, но к своему ужасу увидел, как в его силе сгорает и без того поврежденный узор. Вовремя остановился. Заставил себя посидеть и подумать.

Ему не хватало опыта и умения дозировать магию. Да, он умел это делать там, где работа с силой не должна была быть такой ювелирной и все же… Ведь когда он выплетает новую нить кружева, на нее тратится совсем мало магии, прямо-таки капля, а то и меньше…

А что если…

Сначала — структура. Потом — сила. Надо плести, словно плетешь чары. Выстраивать новые связи. Искусственно, поверх тех, что погасли и истончились.

Он начал постепенно восстанавливать рисунок. Наполнял силой тусклые нити, а потом этой же силой оплетал их, вытягивал продолжение, соединял с другими, заворачивал в кружево плетения…

— Медленно… — бормотал он, обращаясь к самому себе, — еще медленнее…

Это было сложно. Линта’элу никогда не приходилось разделять магию на столь крошечные порции. Вот это мало? Нет, это много, слишком, чересчур, надо меньше, еще меньше, еще…

Дэрин’эл, который должен был за ним присмотреть, наблюдал со стороны, не вмешиваясь, молчал. И Линта’эл был ему благодарен, но не понимал, почему целитель не дал никаких советов, не сказал ничего, просто смотрел, пока под его руками не засветился живым теплом магический узор размером всего-то в ладонь шириной. Тогда откуда-то издалека раздался голос того, кто должен был его направлять:

— Ты сможешь такое повторить?

Линт осторожно поднял взгляд, не выпуская из пальцев концы плетения, которое только что восстановил. И понял, что Дэрин’эл обращается не к нему.

— Придется полностью менять подход. Но это намного эффективнее…

Линта’эл не дослушал. Ему не мешали, не останавливали. Он не заметил, как это произошло, полностью погрузившись в свою работу. Шаг за шагом, петля за петлей создавая новый узор вместо разорванного, истончившегося. Словно новая молодая лоза давала побеги, оплетая старую, обнимая ее и вдыхая в нее жизнь.

Лишь к концу дня он понял, что никто ни разу не посмел вмешаться в то, что делал он, по сути, мальчишка, не имеющий опыта, не знавший, что такое настоящее целительство. Он был уверен, что его хоть раз остановят. Он ведь был ребенком. Ему должны были сказать: “Здесь ты ошибся”, “Оставь, тут ты не справишься”, “Ты не понимаешь, с чем имеешь дело”.

Но никто не сказал. Лишь подходили время от времени, молча наблюдали за тем, что он делает.

И он продолжал.

В какой-то момент он столкнулся с тем, о чем говорил ему Вальтар’эл. Линт закончил участок узора, и пустив по нему тонкую струйку энергии, собирался несколько секунд просто наблюдать, как она течет, наполняя магическую ткань… Но именно тогда вместо того, чтобы подчиниться ему, течь потихоньку, ее потянуло резко, а он не удержал защиту. Всего на секунду или две он растерялся, почти запаниковал, но успел сконцентрироваться раньше, чем кто-то из окружающих понял, что что-то не так.

Голова кружилась, в висках стучало. Да… еще миг и он вместе с этой фэйри улетел бы в пропасть полную тьмы, в мертвые земли, из которых она никак не могла выбраться.

— Все хорошо, — прошептал он сам себе, — Калиад же сказал, что больше никто не умрет.

На плечо легла тяжелая горячая рука.

— Как самочувствие? Устал?

Линт поднял голову, увидел Вальтар’эла и коротко кивнул.

— Я в порядке. Только закончу с…

— На сегодня все!

— Но я не закончил…

— Хочешь завтра вернуться?

Линта’эл сглотнул, ощутив сухость в горле и пустоту там, где должен был быть желудок. Ему и в самом деле на сегодня хватит. Но как оставить то, что он не закончил? Узор распадется… И…

— Я заменю тебя, — раздался еще один знакомый голос, — я почти два часа наблюдала за тем, что ты делаешь.

Селиан’айт сидела рядом. А он ее и не заметил. Он огляделся… В лазарете уже не было никого из тех, с кем он начал в это утро.

— Иди отдыхать, — с нажимом произнес Вальтар’эл, — и поешь. Завтра вернешься.

Но на следующее утро у самых дверей он столкнулся с тем, с кем как раз немного побаивался тут встретиться, хоть и понимал, что это неизбежно. Калиад’эл остановил его на входе.

— Сегодня тебе сюда нельзя.

Линта’эл, готовый было спорить, даже если это бесполезно, внезапно понял, что ему сказали. Сегодня нельзя. Это не значит, что запрет окончательный и постоянный.