Анна Миолай – Последние дни Эльлисара (страница 3)

Сад Ноктюрниса был залит белым светом послеполуденного солнца. Его лучи солнца проникали сквозь резные арки и ветви деревьев, отбрасывая причудливые тени на каменные дорожки. Журчала едва слышно в узких каналах вода.

Линта’эл любил это место, но в последнее время его также облюбовала сестра со своим ненаглядным кузеном из Двора Льда. И Линт ничего против них не имел, если бы не то, что эти двое постоянно собирали и разносили какие-то слухи и сплетни — неизбежное последствие того, что Алин была большую часть времени не занята вообще ничем.

И на этот раз они снова были здесь.

У мраморной скамьи, утопающей в цветущем плюще, сидели Алин’юйт и Сиан’эл. Он, расслабленно откинувшись, что-то говорил, а потом оба рассмеялись — легко и непринужденно, с интонацией, в которой угадывалась насмешка.

Линт поморщился и собрался было пройти мимо, когда до него донеслось:

— …с этими глазами, как у стеклянного истукана? — говорил Сиан’эл, изящно приподнимая бровь. — Алин, да даже если это и правда, зачем тебе такое… такое… ммм… убожество?

— Может быть, я собираю коллекцию? — засмеялась она.

— Ну, разве что для ее разнообразия!

— А давай спросим у моего брата, — вдруг громко сказала она, повернувшись к все еще не успевшему покинуть сад Линта’элу, — иди сюда, не бойся, мы тебя не покусаем, братишка.

Линт с досадой выругался сквозь зубы. Можно было бы махнуть на нее рукой, но вдруг что-то заставило его насторожиться. С чего бы его сестре интересоваться у него кем-то из своих ухажеров? Да и вероятно, раз она сама не уверена, следует послушать и, может быть, предупредить бедолагу. Хотя многие не прочь получить даже такой мизерный знак внимания от его сестры. Особенно фэйри, принадлежащие к Блистательным Дворам. Знали бы они, что Алин’юйт о них думает и говорит…

Линта'эл неохотно подошел к ним и спросил:

— Что вам нужно?

Алин'юйт лучезарно улыбнулась, в ее глазах мелькнул озорной огонек.

— Да ничего особенного, братишка. Просто захотелось поболтать. Ты же такой молчаливый в последнее время.

— О чем? — он продемонстрировал вполне искреннее недоумение. — Думаешь, мне это будет интересно?

Но тут в разговор вмешался Сиан'эл, до этого лишь наблюдавший за происходящим с улыбкой заговорщика.

— О, да не будь ты таким колючим, рэйн Линта’эл, — засмеялся он. — Скажи-ка лучше, тебе известно что-нибудь о том, что наш мрачный фэйри Тени, Шеолан'эл, кажется, ищет благосклонности твоей очаровательной сестры?

Линта'эл едва не поперхнулся, и вполне искренне рассмеялся. Нет уж, нет уж… Такого удовольствия он им не доставит.

— Ох, сестрица-сестрица, — отсмеявшись, проговорил он, — вы, что, серьезно?

Однако его реакция не смутила ни Алин'юйт, ни Сиан'эла. Напротив, в глазах сестры вспыхнул азарт.

— Ты еще так наивен, братец, — с ноткой снисхождения произнесла она, — никогда не задумывался о том, что твой приятель общается с тобой лишь затем, чтобы быть ближе ко мне?

— Скорее уж, чтобы держаться подальше от тебя, — Линта’эл вновь не сдержал смешок. — Алин, ты считаешь, что абсолютно все вокруг поголовно влюблены именно в тебя? Или это твои полуденные грезы? Ты часом на солнце не перегрелась? Что за дурость ты придумала, а?

Речь его прервала звонкая оплеуха. Сиан’эл занес руку, чтобы ударить снова, но Линта’эл увернулся и отскочил, прижав левую руку к багровеющему уху.

— В моем Дворе принято наказывать грубиянов! — резко бросил ему кузен его сестры.

— Но ты не в своем Дворе, — несмотря на боль и обиду Линт постарался говорить спокойно, — и я бы не советовал тебе…

— Связываться с тобой? А что ты можешь? Наябедничать? Извинись перед рэйн Алин’юйт!

Линта’эл бросил взгляд на сестру, потом на ее яростного защитника. В груди клокотала злость, такая, что ей можно было испепелить все в этом саду. Иногда, в такие вот короткие моменты, ему приходило в голову, что он понимает, что такое месть и желание отомстить. Однако…

Короткое, почти неуловимое шевеление пальцами. Было много такого, что он освоил, вычитывая старые схемы плетений из книг. Кое-что было безопасно, но очень неприятно. И кое о чем он знал из своего личного опыта, потому как пробовать было больше не на ком…

Сиан’эл, видимо, собирался что-то сказать, но внезапно вцепился в подбородок, словно ему свело челюсть. Алин испуганно взглянула на него, но тоже не смогла разомкнуть уста. Ее младший брат же удалившись на безопасное расстояние, потер ухо и щеку и улыбнулся злорадной улыбкой:

— Нет, зачем мне ябедничать? Это уж ты, сестрица, не подведи. Расскажи о том, что я себе позволяю. Ой! — он картинно округлил глаза. — Ты же не сможешь говорить еще часа три! Но потом обязательно расскажи всем!

И до того, как Сиан’эл, наконец, сообразил, кто является главным виновником того, что с ним и Алин’юйт приключилось, и бросился на Линта’эла, тот уже юркнул в арку, ведущую к лестнице и исчез из виду, не то чтобы довольный собой, но как минимум получивший некоторое удовольствие от созерцания двух испуганных лиц.

— Меньше будут сплетничать и болтать чушь, — пробормотал он себе под нос, когда внезапно накатила волна раскаяния: он только что нанес вред фэйри с помощью магии.

Но приступ угрызений совести быстро прошел, когда он подумал о Шеоле. Надо бы его предупредить, что Алин внезапно решила сделать его частью своей… коллекции.

Но в следующий миг он и об этом уже не думал.

Линта’эл, скрывшись от преследования, поднялся к переходу в другую часть Ноктюрниса. Здесь Сиан’эл даже если очень постарается, его уже не найдет и не догонит. В конце концов, Линт в Ноктюрнисе жил с самого рождения, знал его закоулки, как свои пять пальцев. Куда уж играть с ним здесь в догонялки, еще и испытывая дискомфорт от плотно сжатых челюстей, которые не разжать ничем и никак.

И уже спустившись в холл той части дворца, что использовалась для официальных мероприятий и торжеств, он заметил какую-то суету и всеобщее движение.

Здесь были фэйри Двора Ночи и вассальных ему Дворов, множество фэйри Малых Дворов, что служили в Ноктюрнисе. Кто-то торопился по лестницам и переходам, кто-то спустился в холл одновременно с Линта’элом. И большинство устремилось к одной из трех парадных галерей. Но многие, обратив туда свой взор, не решались выйти вперед.

Линта нашел среди толпы Шеола, уже почти достигшего выхода на галерею.

— Что происходит?

Фэйри Тени был напряжен, если не сказать мрачен. Он ответил коротко:

— Рэйн Калиад’эл вернулся. С ним Двор Звезд… то, что осталось от Двора Звезд.

Линта’эл ощутил, как от этих слов по спине пробежал холодок.

Двор Звезд погиб в конфликте с Двором Льда двенадцать лет назад. Их владения стали частью мертвых земель. Невозможно, чтобы там выжил хоть кто-то в течение такого длительного времени… Или… Шеолан’эл не имел в виду, что кто-то выжил?

Его захватил страх и неуверенность перед тем, что он может сейчас увидеть, видимо, как и многих из тех, кто услышал новость, вышел в главный холл, но не в силах двинуться к галерее, чтобы встретить файрина Двора Ночи, его отряд и тех, кого уже похоронили много лет назад.

Спустя несколько долгих секунд, когда Шеол уже ушел далеко вперед, Линта’эл, наконец, совладал с охватившим его чувством, и двинулся следом за фэйри Тени.

По галерее медленно продвигалась группа фэйри. Они были так истощены, что в первый момент Линта’элу показалось, что это и не фэйри вовсе, а нечто совершенно незнакомое, чуждое, может быть даже не совсем живое: проступающие сквозь кожу кости, лохмотья, едва прикрывающие их изможденные тела, потухшие глаза казались огромными, а кожа на впалых щеках напоминала пергамент.

Линта'эл с ужасом наблюдал за этим шествием теней, чувствуя, как внутри нарастает холод. Теперь он и в самом деле был как будто не в силах пошевелиться, глядя на тех, кто приближался шаг за шагом.

Но чем ближе они подходили, тем меньше сомнений было в том, что это и в самом деле фэйри Двора Звезд.

Глаза у всех были светлыми, у некоторых почти белыми, но все же с льдистой голубизной. Взгляды блуждали по окнам и стенам галереи. Похоже было, что многие не верят, что оказались здесь спустя столько лет. А другие просто настолько измождены, что им уже все равно… И у всех серебристо-белые волосы, и словно покрытые инеем, такие же белые ресницы и брови — черты фэйри Двора Звезд, знакомые по портретам, книгам, иллюстрациям в залах памяти.

Один фэйри, чуть выше других, с белыми прядями, упавшими на глаза, нес на руках что-то… или кого-то. Существо в его объятиях казалось почти невесомым: тонкие руки, обмякшее тело, голова, склоненная набок. Было трудно сказать, кто это: девушка, ребенок или подросток.

Линта'элу казалось, что время остановилось, а воздух стал густым и неприятно холодным. Перед ним предстали живые призраки погибшего Двора, возвращенные из небытия. В груди поднялась волна жалости, ужаса и непонимания. Что могло случиться с ними за эти двенадцать лет? Как они выжили в мертвых землях, где сама жизнь отказывалась существовать? И как же так получается, что возвращение в мир живых тех, кого уже похоронили и оплакали, не вызывает радости? Только тяжесть в груди и тревожное предчувствие.

Высокий фэйри с ношей на руках запнулся, оступился и едва не упал. В этот момент оцепенение спало, и Линта’эл оказался рядом с ним раньше остальных, даже раньше Шеола, чтобы подхватить под локоть, поддержать. Благо, ему это удалось. Фэйри тяжело опустился на колени, но не упал и не выпустил того, кого держал на руках. В тот же момент Шеолан’эл тоже оказался рядом, чтобы помочь ему.