Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 5)

Однако на ночлег пришлось останавливаться в полях. Благо отыскалось место, где обычно ночуют крестьяне во время уборки урожая: вытоптанная поляна в стороне от дороги со сложенным кострищем, достаточно большая, чтобы на ней поместились все шесть повозок, и оставалось место для людей.

– Можно было бы самим уже доехать до города, – заметил Дарвайн’эл, – переночевали бы на… эээ… постоялом дворе.

– Ворота города закрывают на ночь, – ответила ему Тара, – после захода солнца в город никого не пускают. И я бы не советовала пробираться тайком.

– Да, точно, – поддержала ее Лайрин’айт, и сказала брату: – нас предупреждали в Луи’занэре, помнишь?

Тот скривился и пожал плечами. А Тара позволила себе задать вопрос. Уж очень ее удивляла их реакция на простые вещи:

– В Альвхайденгарде разве не так?

Фэйри на мгновение задумались, а потом Лайрин’айт, помотав головой, сказала:

– В Кэл’эстрию можно зайти и выйти из нее в любое время… Там запирать нечего. Ммм… нет стен и ворот.

– В Луи’занэре запирают на ночь южные ворота, – вдруг вспомнил ее брат, – но южная часть – это людская половина.

– В Кэл’эстрии нет крепостных стен? – переспросила Тара. Вид города, не окруженного стенами повыше и, желательно, рвом пошире и поглубже, не укладывался у нее в голове.

– Нет, – пожала плечами Лайрин’айт, – это же неудобно.

Фэйри больше ничего не добавила, а Тара не стала расспрашивать дальше, правда, оставшись в некотором замешательстве. Города фэйри не защищены?

Хотя… Она вспомнила некоторые слухи и россказни, что ходили о появлении этого народа в северных землях. О неудавшейся войне с ними и попытке напасть на острова, где они обосновались, с моря. И подумала, что у фэйри, видимо, есть способы защититься, не выстраивая высоких стен и не копая перед ними рвов.

Они наскоро поужинали. Еда была самая простая: немного вяленого мяса, сушеные овощи, хлеб. У фэйри во флягах оказалась вода. От вина они отказались напрочь, хоть у Тары оно и было совсем легким. А Дайрвайн’эл даже прокомментировал:

– Это же испорченный сок. Как такой вообще можно пить?

Пришла очередь Тары пожимать плечами. Родниковую воду еще можно было пить безбоязненно. Но вот ту, что набирали в реках и озерах, на берегах которых ютились деревушки и поселения, она бы пить не стала. Всем было известно, что от нее можно заболеть, да еще и всегда была вероятность подцепить жёлчный мор. А там недалеко до эпидемии. Оставалось надеяться, что вода у фэйри, действительно, чистая. Или что все это им не грозит.

На ночь купец устроился в своей крытой кибитке, застегнув полог потуже, чтобы избежать ночной сырости и не впустить надоедливых насекомых. Его помощники расстелили свои плащи прямо у колес, привалившись к деревянным бортам. Возницы устроились у своих повозок. Распряженные и стреноженные лошади неспешно щипали траву, иногда фыркая от удовольствия.

Наемники разделились на группы: двое развели костер в центре поляны, используя готовое кострище, остальные разошлись, осматривая окрестности перед началом дежурства.

Тара и фэйри заняли место у небольшого раскидистого деревца. Ни шатра, ни палатки у них не было. И хоть ночь предстояла, судя по всему ясная, от ветра, гулявшего в поле, это было лучшее укрытие. Фэйри дружно засопели, стоило им улечься на устроенную из сухой травы и листьев лежанку, завернувшись в плащи.

Тара, понимая, что вряд ли им грозит какая-то опасность, к тому же наемники купца действовали очень профессионально, оставив двоих часовых и поделив время ночного дежурства, все же по привычке еще какое-то время бодрствовала. Сказать по правде, ей нравилось любоваться в тишине ночным полем, смотреть, как поднимается над ним луна, как ветер гуляет среди колосьев, налетая на них волнами, замирая и вновь клоня их к земле.

Лагерь погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров и тихими разговорами тех, кто оставался на карауле.

Её взгляд случайно зацепил фигуру, отделившуюся от лагеря. В дрожащем свете костра она сразу узнала черноволосого фэйри. Впрочем, он и не пытался скрыться от кого-то. Дойдя до края поляны, фэйри остановился, огляделся, а затем направился дальше в поле.

Тара молча наблюдала, как он, дойдя до небольшого холма, разложил свой плащ, присел, осмотрел ночное небо, словно выискивая что-то среди звёзд, а затем улегся, закинув руки за голову.

Тоже решил полюбоваться ночным небом подальше от света костра?

Над ним закружило несколько белых светящихся огоньков, очень похожих на звезды. Они поднимались к черному небу по спирали, делая каждый круг все шире и шире, пока не сливались со звездами в ночном небе. Странное, завораживающее зрелище.

Она не тронулась с места и не шевелилась, даже, кажется, затаила дыхание. Никто больше, кроме нее, не обратил внимания на то, что фэйри ушел в поле. Никто не смотрел на то, что он сотворил эти пляшущие звездочки.

А Тара впервые в своей жизни увидела магию…

***

– Что за отраву ты им суешь! Эй! Все сюда! – голос Сальта прозвучал особенно неприятно в утренней тишине, – А я говорил, что фэйри нельзя доверять! Говорил! Посмотрите-ка на него! Отравить наших лошадей удумал!

– Отпусти! – Дарвайн’эл вывернулся из хватки служки, оттолкнул его и поднял руку, демонстрируя большой кусок оранжевого овоща. – Это всего лишь морковь! Никакая не отрава!

– Да ты что угодно мог в нее подсыпать! Скажешь, нет?! – голос Сальта сорвался на визг.

– Нет! – резко выкрикнул Дарвайн’эл, – Что за глупости!

Крики привлекли внимание тех, кто уже не спал, и разбудили остальных. Первыми подошли четверо наемников, за ними возницы. Тара оставила сонную Лайрин’айт, сказав, что пойдет узнать, в чем дело. Фэйри лишь кивнула, кажется, даже не до конца понимая, что ее разбудило.

Купец подошел последним, зевая и почесывая шею. Видно, даже плотно задернутый полог его повозки от комаров не спасал.

– Подкрался к лошадям! – продолжал верещать Сальт, – Пока все спят! Думал, не заметит никто?!

Дарвайн’эл выглядел скорее растерянным и даже немного потрясенным подобными обвинениями. А лошадка, которой, видимо, как раз и не досталось лакомства, пыталась до него добраться, похрапывая и недобро поглядывая на купеческого служку.

– Что происходит? – подходя, спросила Тара.

– Этот фэйри пытался отравить лошадей! – выкрикнул Сальт, указывая на Дарвайн’эла.

– Это ложь, – снова возмутился тот, – это просто морковь! Да посмотрите сами! Да и как бы я…

Тара взяла из рук фэйри кусок моркови. Повертела и так и эдак, протянула Сальту:

– Убедись. Это просто еда.

– Поверю, – прошипел служка, – если сама откусишь! Не побоишься?

Тара нахмурилась. Взглянула на фэйри. Дарвайн’эл был не просто растерян, в его глазах было что-то такое, будто он вот-вот расплачется, как ребенок. Может то, что вообще глаза фэйри были больше, чем у людей, придавало их лицам какой-то детскости и наивности. Но она ему поверила. Не видела она в этих двоих своих нанимателях ни капли какой-то фальши.

– Не побоюсь, – спокойно произнесла она, откусив от моркови.

Ничего особенного она не ощутила. Морковь как морковь, хрустящая, сладковатая.

– Ладно, хватит. Сальт, хватит шуметь по пустякам! – тут же рявкнул купец, и обратился к остальным служкам и возницам: – Гляньте там, с лошадьми все в порядке?

– Всё в порядке, господин Вайшег, – раздалось со стороны.

Купец, явно раздражённый, повернулся к Сальту.

– Займись уже делом, в конце-то концов! – и потом чуть тише, но Тара все равно расслышала: – Не будь ты мне племянником, в Тирлине бы и остался! Без жалованья! Не мути воду!

Сальт притих, проводил купца испуганным взглядом. А когда тот снова скрылся за пологом своей повозки, он бросил на Дарвайн’эла и подошедшую к нему Лайрин’айт, взгляд, полный какой-то тупой злобы. От Тары это не укрылось, но она даже не представляла, что могло заставить его испытывать такие чувства к совершенно незнакомым пусть даже фэйри.

Он встретился с ней взглядом, скривил губы в презрительной усмешке и процедил:

– Ты еще поймешь, с кем связалась, девка. Да будет поздно.

Сальт взял все еще ожидающую своего угощения лошадку под уздцы и потянул за собой:

– Но! Пошла!

Но животное наклонило голову и уперлось всеми четырьмя копытами, не желая двигаться с места. Сальт потянул сильнее, и тогда лошадь резко дернулась и цапнула его за плечо. Служка отпустил ее, схватившись за место укуса и зло закричал:

– Вот тварь!

Тара удовлетворенно хмыкнула, посчитав, что Сальт получил по заслугам. А рядом раздались плохо сдерживаемые смешки. Фэйри хихикали, глядя на то, как служка борется с непослушной животиной. Дарвайн’эл едва заметно шевелил пальцами опущенной правой руки, словно перебирал ей невидимые нити. Лайрин’айт что-то ему вполголоса то ли подсказывала, то ли подзуживала.

Вдруг фэйри дернул рукой, вскрикнул и схватился за пальцы, как будто кто-то невидимый ударил его по руке. Дарвайн обиженно посмотрел куда-то Таре за спину.

Она обернулась, пытаясь разгадать смысл всей этой пантомимы. Но увидела лишь хмурого и, похоже, невыспавшегося черноволосого фэйри в потрепанной одежде. Тот встретился с ней взглядом и, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь.

– Может, в городе найдем какой-нибудь другой обоз? – предложила Лайрин’айт, когда они остались втроем.