Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 4)

Но так далеко на юг купцы из северного приграничья товары не возили. Распродавали по дороге, а особо ценное везли в Эритию или Лексхэйвен.

Обоз двигался по тракту под скрип колес и фырканье лошадей. Возницы, натягивая вожжи, переговаривались между собой, помощники купца бегали от одной повозки к другой, проверяя каждую, стараясь выслужиться, ведь им была обещана щедрая плата, если все товары доедут в целости.

Среди них был худой парень неопределенного возраста, с узким лицом и нескладной фигурой, редкие волосы, завязанные в куцый хвост, напоминали то ли мышиную шерсть, то ли мох. Он все дергал возниц, мол, правь ровнее, испортишь товар, будешь отвечать, пытался неуклюже шутить с наемниками и зыркал на фэйри в старом плаще, устроившегося рядом с возницей на одной из повозок с шерстью и кожей из Узмира.

В конце концов, даже сам купец выглянул из идущей впереди крытой кибитки, и прикрикнул на него:

– Сальт, кончай вопить. Мы еще двух лиг не проехали, а от тебя уже в ушах звенит.

– Прощения прошу, господин Вайшег, – залебезил тот, – но коли не присматривать за товаром, попортят же или растеряют. Или фэйри… растощуть.

Он снова бросил взгляд на черноволосого фэйри, не обращавшего на чересчур рьяного купеческого помощника ни малейшего внимания. Фэйри делал вид или и в самом деле был занят разговором с возницей на вполне дружелюбной ноте.

Такое пренебрежение Сальту оказалось явно не по нраву, и тогда он кивнул в конец колонны, на троих прибившихся к обозам путешественников, из которых двое были фэйри в ярких зеленых богатых одеждах, и молодая женщина из наемников.

Но те были слишком уж далеко, чтобы понять, о чем шла речь.

– Так молча следи! – недовольно буркнул купец и добавил, прячась обратно: – шуму от тебя больше…

Сальт, поняв, что недовольство начальства может в будущем сказаться на оплате его труда, притих, но все так же продолжил носиться от одной повозки к другой, поправляя тюки с товаром и проверяя веревки, которыми те были зафиксированы.

Тара расслышала лишь упоминание фэйри, да поймала недружелюбный взгляд служки. Люди по-разному относились к ее нанимателям. Кто-то с раздражением, хотя особых причин для этого не было, кто-то определенно искал легкой наживы, некоторые с праздным любопытством, конечно, были и те, кому фэйри были совершенно безразличны.

В Хортланде бытовало мнение, что фэйри легко обвести вокруг пальца, особенно в том, что касалось денег. И подтверждение ему Тара уже успела получить.

Однако кое-чем Лайрин’айт и Дарвайн’эл ее слегка удивили. К путешествию они оказались вполне готовы: лошади фэйрийской породы, гнедые с серыми гривами, заплетенными в косы, были ухожены и послушны. А в седельных сумках оказалось все необходимое для дальней дороги. Даже припасы, самые простые, чтобы легко было перекусить прямо в седле, у них имелись. А большего во вполне обжитой части Хортланда было и не нужно. Вдоль тракта хватало деревень и постоялых дворов.

Она бы, может быть, посоветовала им сменить одежду на менее броскую. Вот только не посчитала себя в праве говорить подобное нанимателям. Тем более с их статусом она никак не могла определиться.

Одежда, седла и вся экипировка были не из простых. Такое под стать носить и иметь при себе довольно богатым аристократам. Но вели себя брат и сестра совершенно по-простому, с какой-то задорной детскостью.

– Почему надо обязательно ехать с обозом? – недовольно проговорила Лайрин’айт. Ее немного утомляла медлительность движения. А, кроме того, кажется, она расслышала разговор купца со служкой лучше Тары. И он ей явно не понравился.

– Так безопаснее, – пояснила Тара, – на дорогах бывает неспокойно, особенно на ничейных.

– Ничейных? – непонимающе переспросил Дарвайн’эл.

– От границы с Альвхайденгардом до Грозового Хребта – земли мелких баронств. На своей земле они следят за тем, чтобы путникам не мешали разбойничьи шайки. Но не везде, пересекая границу одного баронства, попадаешь в другое. И вот в таких местах всякое бывает. А до Истхина всего одно баронство.

Фэйри притихли, обдумывая сказанное. И как показалось Таре, они не очень-то приняли к сведению, а, может, не до конца поняли. Но с чем это было связано, уже не понимала она сама.

Всякий сброд и разбойники искали, где приткнуться и оседали в больших городах, где не шибко сильна власть, или искали места, куда пока дотянется рука правосудия, их уже и след простынет. Провинция от Истхина до границы, именно такая. Баронства разбросаны по ее территории, а расстояние между замками на севере Хортланда было приличным. И если что случалось на ничейной земле, то жаловаться жертве было некому. Вернее, безусловно, вся земля Хортланда принадлежит его королеве, но если наделом не владеет с ее позволения кто-либо, обязанный заботиться о его процветании и порядке в ее пределах, то такие места считали ничейными. Бывало, если бандитов становилось чересчур много, бароны собирались и устраивали им травлю. Но случалось это крайне редко.

Так что успеть договориться с купцом, чей обоз еще не покинул Лекснхарп, Тара считала большой удачей.

Поутру она нашла его повозки на городской площади, готовые к отбытию, а самого его в храме Творца за молитвой о хорошей дороге.

Сама она, если во что-то и верила, то только в саму себя. В детстве, в родительском доме на полке над очагом стояли мастерски вырезанные фигурки Пятерых. Отец с Сыном и Матерь с Дщерью, а над ними птица Свиточа, двуликая и двуединая, она же жизнь, она же и смерть. У фигурок этим зажигали свечи по вечерам, а на праздники наряжали их и украшали.

Только ни Пятеро, ни Творец, как Тара их не умоляла, не помогли ей сохранить ту, спокойную и счастливую жизнь. То ли не услышали слишком тонкий и тихий голосок тринадцатилетней девчушки, то ли не захотели услышать, заняты были в другом месте…

Потому Тара осталась при входе в храм, дожидаясь, пока купец закончит молиться, а уже встретив его выходящего, обратилась, чтобы договориться.

Купца звали господином Вайшегом. И он легко согласился. Еще один боец, пусть и девица, не казался ему лишним. Тем более, что платить ему не надо. А то, что с ней двое фэйри…

– Фэйри и фэйри, – пожал он плечами, – пусть будут еще двое. Один вон уже есть. Напросился ехать в обозе, лошади у него своей нет. Обещал подлечить бесплатно, ежели что в дороге приключится. Твои-то явно не из простых. Воно как одеты. Да и пускай…

И вот уже действительно разглядев в обозе фэйри, Тара почти не удивилась, узнав того, который пытался ее уговорить не связываться с ее нанимателями. Хоть в сумерках он прятал лицо, да так, что она не рассмотрела даже цвета волос и хотя бы примерно черты лица, она узнала его и по манере двигаться, и по одежде, тому же самому плащу неопределенного цвета, заштопанному у плеча. Про себя усмехнулась, но виду не подала.

Правда, стоило им присоединиться к обозу уже втроем, Лайрин’айт и Дарвайн’эл узнали его сами, с каким-то ребячеством выдав ему сразу:

– Мы нашли проводника, как видишь. И он не отказался от нас!

Фэйри, одновременно похожий на этих двоих и совершенная им противоположность, усмехнулся, бросил оценивающий взгляд на Тару и ответил:

– Вам-то явно повезло. Чего не скажешь о вашем проводнике.

Походил он на них тем же, чем все фэйри похожи между собой: острые кончики ушей выглядывали из-под черных, слегка вьющихся волос, а глаза из-за необычайно яркого синего цвета совсем не походили на человеческие. Он был довольно высок, на пару пальцев выше Тары, и худ, как и все фэйри. Действительно, растолстевших фэйри никто никогда не видел. Только если Лайрин’айт и Дарвайн’эла можно было назвать скорее изящными, то этот же был именно худощавый. А в лице, тоже худом и скуластом, было что-то отталкивающее. То ли это презрительное выражение было адресовано исключительно нанимателям Тары, то ли оно было частью его натуры.

Тара решила, что момент как раз подходящий. Они пустили лошадей быстрым шагом и двигались в хвосте колонны, а он ехал далеко впереди.

– Этот фэйри, – она кивком указала вперед, – вы знакомы?

Лайрин’айт фыркнула, как мелкая кошка, которую обрызгали водой. Дайрван’эл хмыкнул и ответил:

– Впервые его тут встретили.

– Понятия не имеем, кто он такой, – подхватила его сестра, – прицепился к нам в таверне, мол, вам тут нечего делать, валите-ка обратно в Альвхайденгард, никто вас тут никуда не поведет…

– Даже спор предлагал. Мол, посидите тут деньков пять, а как надоест, отправлю вас домой своими же руками.

– Странный, одним словом!

– Да!

Была у них забавная манера говорить об одном и том же по очереди, дополняя друг друга, при этом совершенно одинаковым тоном.

– Да и вообще. Он же из Двора Ночи, – закончила Лайрин’айт.

– И что он сам тут забыл? – пожал плечами ее брат.

Таре оставалось лишь покачать головой.

То, что фэйри называли Дворами, было ей незнакомо. Это касалось Альвхайденгарда. А про него в Хортланде, несмотря на непосредственную близость, знали крайне мало. Особенно простые люди. Те фэйри, что переселялись в королевство, обещались забыть старые обычаи, говорить лишь на хортландском языке и чтить закон и веру людей. Обывателей не особо интересовала их прежняя жизнь. А те и не распространялись о ней.

Обоз и впрямь тащился медленно. Это стало особенно заметно, когда к концу первого дня пути они не добрались до Тирлина – города на территории одноименного баронства, где можно было бы остановиться на постоялом дворе. Но сумерки настигли их в полях, благо уже в пределах этого самого баронства. Они даже повстречали два разъезда по пять человек, что говорило о внимательном отношении самого барона к порядку на территории, которой он владел.