Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 22)

Варго’эл чуть склонил голову, нежно коснувшись ее щеки губами.

– Это часть нашей игры, – ответил он, его голос был низким, мягким, убаюкивающим. – Игра, в которую мы играем, моя королева. Мы должны доиграть её до конца.

Иоленти подняла взгляд. В её глазах не было страха, не было сомнений. Там была лишь слепая, пылкая преданность.

– Ты знаешь, – её голос был едва слышен, – я и так сделаю для тебя всё.

Варго’эл засмеялся, чуть откинув голову назад.

– Но как же игра? – усмешка в его голосе была мягкой, но в глазах плясали холодные огоньки. – Разве тебе она не нравится, моя королева?

Иоленти не ответила. Она ощущала, как её грудь наполняет тепло, как вся её сущность сейчас была отдана ему. Ему одному.

Страх был далёким воспоминанием. Сейчас существовала только любовь и восхищение.

Варго’эл молчал, пока его пальцы медленно скользили по её плечу, по тонкой ткани ночной сорочки, чуть касаясь ключицы.

А затем, почти лениво, он опустил ладонь ниже. На её живот.

Иоленти вздрогнула.

Мгновение назад она растворялась в его голосе, в его прикосновениях, в тёплом дурмане чувств, но теперь что-то внутри неё резко напряглось.

Она помнит.

Как бы ни тянуло её к нему в этот момент, как бы она ни боготворила его, как бы ни верила каждому слову, страх не исчез. Он ждал, спрятанный в самых глубоких уголках её сознания, и теперь снова всплыл на поверхность.

Варго’эл почувствовал её напряжение. Он медленно склонился к ней.

– Я знаю, что тебя тревожит, – прошептал он.

Она закрыла глаза. Снова мягкая волна, от которой все тревоги и страхи кажутся далекими и нереальными.

Конечно, он знает.

Он всегда знал. Её мысли, её сомнения – ничто не оставалось от него скрытым. Он чувствовал её так, как никто другой. Его пальцы чуть сильнее надавили на округлившийся живот, напоминая ей о том, что она боится произнести вслух.

– После приёма, – продолжил он, не отпуская её, – когда дочери лучших домов Хортланда отправятся в Альвхайденгард, ты уедешь в Коргет Кестль.

Она открыла глаза.

Коргет Кестль – резиденция вдалеке от столицы. Почти забытый, но крепкий замок, надёжное укрытие.

– Ты останешься там, – продолжал Варго’эл, его голос был спокоен, даже ласков, – до самого срока.

Он провёл пальцами по её животу. Медленно, неторопливо.

– А потом… – он усмехнулся, его губы коснулись её виска, – я избавлю тебя от всех твоих тревог.

И вновь холодок прошёлся по её спине. Она не ответила.

Мэй. Глава 9, в которой на Мэй обращают внимание, а потом не замечают вовсе

Под высокими сводами зала разлилось сияние магических светильников, освещавших пространство ровным, мягким светом. Они сотнями висели вдоль стен и под потолком, не отбрасывая теней и наполняя зал переливчатым свечением, от которого мраморный пол казался еще белее, а позолоченные орнаменты на колоннах сверкали ярче.

Арки анфилады были украшены барельефами – витиеватые узоры переплетались с изображениями сцен из истории Хортланда. Под ними тянулись галереи с ажурными балюстрадами, где, должно быть, находились музыканты, потому что в воздухе едва слышно звучала нежная, мелодичная музыка.

Вдоль стен стояли высоченные зеркала, обрамленные позолоченными рамами с резными фигурами. Они отражали роскошь зала: алые и лазурные ткани, драпировавшие стены, искусно вышитые гобелены, многочисленные изображения королевского герба: белой коронованной лилии на пурпурном щите.

В центре зала, на возвышении, находилось место, отведенное монархам. Королева, облаченная в наряд из тончайшего пурпурного шелка, восседала в великолепном кресле с высокой спинкой. Рядом с ней находился король-консорт, а по другую сторону – канцлер, облаченный в строгий бархатный камзол.

Зал был полон. Среди придворных – пышные наряды дам переливались драгоценными камнями, мужчины щеголяли в вышитых камзолах, богато украшенных эмблемами знатных домов. Но внимание невольно притягивали те, кто принадлежал к другому миру.

Среди толпы можно было заметить фэйри, одетых по человеческой моде: их камзолы и изящные платья ничем не выдавали их принадлежность к иной расе, если не считать тонких черт лиц, заостренных ушей, странно ярких глаз и нечеловеческой легкости движений.

И рядом с ними – несколько других, в одеждах Альвхайденгарда: длинные туники, широкие штаны из тончайшего шелка, прихваченные лентами у лодыжек, остроносые туфли и полупрозрачные накидки, переливающиеся серебром в магическом свете.

Весь этот блеск, все краски, шелест тканей и мягкий гул голосов наполняли зал ощущением грядущего торжества. Сегодня двенадцать девушек из Хортланда были здесь, чтобы отправиться в Альвхайденгард. И этот вечер был посвящен им.

Варго’эл стоял справа от королевы, за спинкой её кресла, соблюдая положенную дистанцию. Однако многие взгляды были прикованы именно к нему.

Его сиреневый камзол с серебристым шитьем, легкие перчатки и длинные, ниспадающие до запястий кружевные манжеты – все подчеркивало его неизменную элегантность. Свет магических светильников отражался в холодной глади его глаз, придавая взгляду отстраненность и надменность, и лишь легкая полуулыбка на губах смягчала это впечатление.

Неспроста цвета его одежд почти совпадали с цветом платья ее величества. Тогда как даже король-консорт Видальд одет в серое с золотом. Лишний повод обратить на себя внимание, продемонстрировать свое влияние на ее величество, увидеть тех, кого сие возмутило до глубины души, и тех, кто понял, что это повод задуматься.

Голос глашатая разносился под сводами зала, объявляя одну за другой:

– Иринея Валидиан, дочь графа Сенгара Валидиана!

Юная девушка в пышном платье цвета лидийских роз, с золотыми локонами и кукольным личиком, вышла вперед, подошла к возвышению, сделала реверанс и склонила голову. Королева Иоленти кивнула ей едва заметно. Девушка удалилась, уступая место следующей.

– Эльвина Трегор, дочь маркиза Освальда Трегора!

Одна за другой, они шли перед троном, неукоснительно следуя порядку церемонии. Их шелковые юбки шуршали по мраморному полу, драгоценности отражали белый магический свет, созданный придворными фэйри специально для королевы – особая гордость Хортландского двора. Людей так легко впечатлить даже самой простенькой магией.

Варго’эл наблюдал за каждой, подходящей к трону, внимательно, не отвлекаясь ни на мгновение.

Это был ход в большой игре. Шаг, который он должен был сделать.

Он не мог сказать, куда приведет этот путь, но знал, что он нужен Истоку. Это чувство, которое приобретает каждый фэйри, побывавший на грани жизни и смерти, переступивший грань, но сумевший вернуться из Полей Забвения. Знание, которое дарует Исток. Понимание, что есть выбор, и в то же время выбора нет.

Но в этом зале, среди этих девушек, была та, что важна Истоку.

Чем именно?

Он не знал.

Но потому и всматривался. В лица, в осанку, в движения. В оттенок их глаз, в дрожь рук, в тень эмоции, проскользнувшую на лице.

– Лайи Эрития, дочь герцога Виладия Эрития!

Имя, разнесшееся под сводами зала, заставило Варго’эла улыбнуться чуть шире. Дочь герцога Эритии – один из залогов удачи этого продуманного до мелочей хода. Удар по гордости герцога, и вместе с тем Виладий не может ничего сказать или сделать. Во всяком случае, открыто. Во всяком случае, пока. Он спас герцогство от мора, но отдает фэйри свою единственную дочь.

Быть может, это ее жаждет увидеть Исток в Альвхайденгарде?

Она вышла вперед легко, плавно, с той грацией, что дается лишь от рождения. Прямая осанка, изящные руки, сложенные, как подобает, у груди, блеск темных глаз. Черные, словно смоль, волосы, собранные в изящную прическу, открывали тонкую шею.

Но внимание его привлекло другое: узор ее магической ткани, той, что пронизывает все сущее. Впечатление было такое, как если бы в комнате, полной затянутых дымкой фигур, вдруг зажгли яркий свет. Ее узор был словно кружево, искусное, дорогое, выверенное в каждом завитке. Чистая гармония линий, идеально сбалансированная симметрия. Она была прекрасна по меркам фэйри. И дело тут не в чертах лица и изяществе фигуры.

Исток имеет на нее свои планы.

В этом Варго был уверен.

Лайи приблизилась к трону, готовясь совершить реверанс, когда вдруг раздалось:

– Лайи!

В зале стало тише.

Видальд, король-консорт, радостно подался вперед, забывая о церемониальном порядке. В его голосе не было ни должной сдержанности – только неподдельная радость.

Девушка вздрогнула и вместо поклона подняла голову, глядя прямо на короля. Уголки ее губ слегка приподнялись – робкая, невольная улыбка.

А потом она поняла, что только что сделала. Щеки запылали румянцем. Лайи опустила голову ниже, чем того требовал этикет, завершила реверанс и, больше не задерживаясь, поспешно удалилась.

Королева Иоленти не произнесла ни слова, но слегка повернула голову в сторону супруга – едва уловимое движение, но в нем читалось четкое неодобрение.

Варго’эл медленно выдохнул.