Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 19)

Грисель продолжила говорить настойчиво.

– Он – корень всех наших бед. Вашего величества и всего Хортланда, – её голос стал еще тише.

Иоленти сжала пальцы камеристки, будто ища в них опору.

– Ты думаешь, я не знаю этого? – зашептала она, – думаешь, я не мечтаю избавиться от него? Но как? Как можно что-то сделать, если он знает обо мне всё? Если он просто спросит, и я отвечу? Если я не могу не ответить ему?

Камеристка печально покачала головой.

– Я знаю, ты будешь со мной, Грисель, – прошептала королева. – Я совсем одна. Всё подчинено ему. И мой двор, и моя страна. Но ты будешь со мной…

Она прикрыла глаза, позволяя себе хоть на мгновение не видеть этот мир, не чувствовать тяжесть мыслей.

Тишина, мягкая и обволакивающая, опустилась на комнату.

Иоленти почувствовала, как тяжесть её собственного тела уходит, как сознание, будто не выдержав груза, погружается в дрёму. Лёгкую, зыбкую, не приносящую отдыха, но дающую короткую передышку от реальности.

Иоленти. Глава 8, в которой Иоленти пытается найти союзника, но понимает, что все тщетно

Солнечный свет проникал сквозь цветной витраж высокого окна, ложась на стены яркими пятнами. Личный кабинет канцлера был довольно светел и просторен, а кроме того, оформлен в стиле Альвхайденгарда. Меньше вычурности, которую так любят люди, больше функциональных вещей. И в то же время помещение выглядело больше личным убежищем.

Искусно выполненная деревянная доска для тёфля занимала центральную часть массивного письменного стола. Фигуры из тёмного и светлого дерева, вырезанные искусным мастером, изображали разного рода воинов: пеших мечников, рыцарей и лучников. А вместо привычного короля в центре стояла фигурка королевы, увенчанная миниатюрной золотой короной.

Варго'эл откинулся на спинку высокого кресла, глядя в окно, словно игра его и не интересовала. Его тёмно-фиолетовый камзол с узкими рукавами и стоячим воротником резко контрастировал с одеждой сидящего напротив альвхайденгардского посла в традиционным одеянием фэйри: длинной туникой с разрезными рукавами из серебристо-серой ткани поверх белой сорочки.

Соперники не торопились заканчивать игру, да и азарт их был весьма сдержанным. Фигуры перемещались неспешно, с тихим стуком занимая свои позиции. Нападающие постепенно сжимали кольцо, в то время как защитники выстраивали путь для королевы. Игра была лишь фоном и предлогом, занятным времяпрепровождением не более того.

Тэриэн'эл передвинул фигуру, его пальцы на мгновение задержались на ней, прежде чем он убрал руку, словно сомневался в своем решении, однако поменять его было уже невозможно. Варго'эл наблюдал за доской лишь краем взгляда – его внимание привлек пустой кубок. Лёгкий взмах рукой, и слуга, стоявший в тени, поспешил наполнить бокал. Светлая жидкость с мягким ароматом мёда наполнила его на три четверти.

Посол Альвхайденгарда приподнял кубок, поднеся его ближе, вглядываясь в прозрачную глубину напитка.

– Напоминает нектар нис, – отметил он задумчиво, сделав небольшой глоток.

– Но лишён его сути. Все земли людей таковы – как отражение Эльлисара в мутной воде, – проговорил Варго.

Тэриэн'эл приподнял брови, но на собеседника не посмотрел.

– Чего тебе здесь не хватает, рэйн Варго’эл? – негромко спросил он, не отрывая взгляда от доски.

– Быть может, той свободы действий, которой обладали фэйри, как хозяева в своего мира? – Варго’эл переставил, почти не глядя, фигурку королевы.

Посол все же поднял на него взгляд:

– И к чему мы пришли? Люди, не зная магии, не знают и Проклятий.

Королевский канцлер усмехнулся.

– Люди воюют. Отчаянно и беспощадно. Враждуют в течение жизни целых поколений. Достаточно вспомнить недавнюю войну с Узмиром. Они стирали с лица земли целые города, жгли и убивали. И с той, и с другой стороны хватало неистовства и хаоса. К тому же… рэйн Тэриэн’эл, ты считаешь, что одной нашей магии хватило бы…? – он замолчал, глядя на собеседника.

Тот покачал головой, вернулся к игре, проговорив:

– Предпочитаю не тешить себя подобной мыслью, – посол переставил одну из своих фигур, рассчитывая поймать королеву противника в ловушку. – До меня доходят неприятные слухи, рэйн Варго’эл… или как теперь тебя называют? ваша светлость, маркиз Зэйн?

Варго посмотрел на него с ленивым интересом.

Тэриэн продолжил:

– Ходят странные слухи, – он передвинул одного из своих “нападающих” так, чтобы перекрыть королеве путь к спасению. – Поговаривают, что влияние канцлера-фэйри на королеву Хортланда слишком велико. Что она будто не имеет своей воли.

Варго'эл улыбнулся, поднося кубок к губам.

– И чем это может навредить фэйри? – спросил он, сделав небольшой глоток. – Я её подданный. Разве это забота Альвхайденгарда?

Он передвинул “защитника”, зажав “нападающего” между двух своих фигур. Тэриэн’эл вынужден был убрать его с поля.

– Это не понравится файрину Альвхайденгарда, если он узнает, – ответил он. – Хотя ты объявил себя подданным Хортланда, у тебя остались обязательства перед нашим общим сюзереном. Ты всё ещё файрин Двора Звёзд.

Варго'эл передвинул защитника ближе к краю доски, прикрывая королеву.

– Интересовался ли Калиад'эл напрямую моими делами? – в голосе его не было тревоги, лишь ленивое любопытство.

Тэриэн'эл чуть помедлил, прежде чем признать:

– Нет.

Варго'эл поставил кубок на стол и взглянул на посла в упор.

– Так вот когда он призовёт меня к ответу, я отвечу, – он говорил спокойно, даже чуть улыбаясь. – А пока, рэйн Тэриэн'эл, тебе придётся смириться с тем, что я служу и Альвхайденгарду, и Хортланду лучшим из возможных способов.

Посол вновь посмотрел на доску, оценивая ситуацию.

– Служба двум сюзеренам никогда ни к чему хорошему не приводила, – заметил он, сделав очередной ход.

– Неважно, к чему это приведёт меня.

Варго’эл вновь переместил королеву. Всего один ход, и она оказалась на последней клетке. Партия была сыграна. Тэриэн'эл взглянул на доску, скользнул взглядом по фигуркам и коротко кивнул, признавая победу соперника.

– Интересная игра, – заметил он, – как упрощенный эл’хай.

– В ней есть своя прелесть, – все тем же ленивым тоном протянул Варго. – Тот, кто полагает, что она слишком проста, уже проиграл…

***

Иоленти медленно шла по галерее, едва касаясь ладонью тёплого каменного парапета. В воздухе витал аромат свежей листвы, нагретой солнцем земли и первых цветов, распустившихся в саду. Во дворце перед большим приемом царила суета: в залах слуги натягивали новые гобелены, расставляли свечи, развешивали цветочные гирлянды, полировали мраморные полы до зеркального блеска.

Грисель Джарди следовала за Ее Величеством, бесшумная, невесомая, словно призрак. Взгляд её был опущен, но это не значило, что она ничего не замечала. Грисель всегда видела больше, чем говорила, и знала больше, чем должна была знать.

Она всегда была рядом безмолвным напоминанием о том, что даже в этом холодном, полном интриг мире есть кто-то, кому можно доверять.

Единственная, на кого могла положиться королева.

Иоленти не думала о приёме. Вернее, думала, но без интереса, словно наблюдала за событиями издалека. Двенадцать девушек, дочери знатных домов Хортланда, завтра отправятся в Альвхайденгард. Красиво сказано – отправятся. Будто это их выбор. Будто их ждёт нечто иное, кроме заранее решённой судьбы. Никто не скажет этого вслух, но все знают: они – плата. Сделка.

Шёпотки и слухи о фэйри разносятся по дворцу. Разные слухи, безумные и нелепые, одновременно правдивые и лживые. Одни говорили, что в Альвхайденгарде фэйри держат гаремы. Другие – что они не знают, что такое супружество, и женщины там ничем не отличаются от мужчин. Еще утверждали, что девушки становятся игрушками в их руках.

А правда ли это? Кто знает.

Иоленти знала. Знала больше, чем хотела бы. Но она будет молчать.

Можно жить и так.

Можно прожить жизнь, глядя сквозь пальцы на сделки, на потери, на вырванные с корнем судьбы. Хортланд процветает. Он богат. Его минуют эпидемии, наводнения, войны. Его обходят стороной катаклизмы.

Разве не к этому должен стремиться любой правитель?

Иоленти не поняла, в какой момент осталась на галерее одна. Вернее, она заметила, что куда-то исчезли два гвардейца, неотступно следующие за ней везде, кроме её спальни, а камеристка то ли отстала, то ли отошла по какой-то незначительной причине.

Что-то шевельнулось в боковой арке, и перед ней внезапно возник человек.

Юноша. Лет двадцати, может, чуть старше. Высокий, с резко очерченными скулами и горящими глазами. Он шагнул вперед, но не осмелился подойти слишком близко, будто понимал, что одно неосторожное движение, и королева закричит.

Иоленти отпрянула, холод пробежал по спине. Она ждала, что из-за колонн выйдут гвардейцы, что вот-вот она услышит их торопливые шаги, и они закроют ее, защитят от вторжения в ее зыбкое спокойствие. Но вокруг было пусто.

– Прошу вас, не зовите стражу, – заговорил юноша быстро, чуть срывающимся голосом. – Ваше Величество… мне нужна только минута.

Она молчала, не двигаясь.

– Я виконт Тарвиль, – представился он, торопливо, словно знал, что у него мало времени. – Я прошу лишь об одном. Спасите мою сестру. Кларэссу.