Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 17)
Так из фэйри Двора Звезд он стал вассалом королевы Хортланда. И она наградила его вполне человеческим титулом и тем, что к этому титулу причиталось. Спустя несколько дней сделала его своим советником, а чуть позже канцлером.
Такое при дворе не прощалось никому. Ни фэйри, ни человеку.
Но Варго оказался для всех слишком высоко, практически недосягаем. К тому же он все еще оставался связующим звеном между Хортландом и Альвхайденгардом, принимая участие во всех переговорах, влияя на все решения глобально и в деталях.
Так что лишь Истоку или Творцу, которому поклонялись люди, было ведомо, скольким людям в Хортланде принесла бы злорадную радость весть о том, что канцлер королевы Варго’эл маркиз Зэйн умер во сне, да еще и от яда, которым сам же себя и отравил.
Почему-то эта мысль вызывала на лице канцлера удовлетворенную улыбку. Ну, уж нет. Не сейчас. Да и вообще, похоже, больше ему нет никакого смысла погружаться в небытие. Все события выстроились, как должно. Он теперь видел все очень ясно. Так что радоваться, созерцая его мертвое тело в его личных покоях, не придется ни многочисленным придворным, ни королеве, которая была бы, пожалуй, счастливее остальных, приключись с ним такая внезапная смерть.
Он улыбнулся, прикрыл глаза, проговорил вполголоса, обращаясь в пустоту:
– Думаешь, я не смогу пройти этот путь до конца? После того, сколько я прошел уже и сколько заплатил за то, что имею и чего не имею?
Исток не ответил. Исток никогда не отвечал. С начала времен Исток вел свою собственную игру, манипулируя смертными, будь то люди или фэйри, как инструментами в искусных руках.
***
Иоленти водила пером по бумаге, не вдумываясь в написанное. Чернила медленно впитывались, и вот уже подпись стояла там, где должна была быть. Она протянула документ придворному секретарю и взяла новый.
– Нет, – тихо произнёс Варго’эл.
Его голос был мягким, почти ласковым, но Иоленти знала, что за этой шелковой интонацией скрывается сталь. Она подняла взгляд. Перед ней стоял граф Ранвальд – грузный мужчина с проседью в волосах. Он явно ждал её решения, но когда Варго’эл наклонился чуть ближе, его губы дрогнули в напряжённой улыбке.
– Это я не могу удовлетворить, – спокойно сказала королева и отложила бумагу в сторону.
Граф Ранвальд кивнул, словно заранее был готов к такому ответу, и сдержанно отступил назад, уступая место следующему просителю.
Слева от королевы сидел Видальд. Так было положено. Король-консорт должен присутствовать на дворянском собрании, пусть он и не имеет решающего голоса. Он лениво перелистывал документы, время от времени бросая взгляд на отложенные Иоленти бумаги. Иногда он негромко вздыхал, иногда поправлял рукав камзола, проводя рукой по вышивке, одергивая кружево.
Он её раздражал.
Не из-за своего молчания. И не из-за своего присутствия.
А из-за скуки, написанной на его лице.
Видальда не интересовало то, чем они сейчас занимаются. Но причины у него были иные. Иоленти была вынуждена перестать вникать во все дела – какой в этом смысл, если решения все равно принимает ее канцлер, а она никак на них не влияет? Видальд же просто никогда особо не слушал и не обращал внимания на решения, просьбы, прошения, требования… Отстранился от всего этого с самого начала, с первых же дней…
Хотя, нет, в самом начале он делал слабые попытки участвовать в обсуждениях. Но это было так давно.
– Далее, – тихо сказала она, заставляя себя вернуться к бумагам.
Перед ней встал очередной аристократ – барон Донар, высокий, поджарый мужчина лет сорока, с осунувшимся лицом и нервно сжатыми пальцами. Он подал королеве прошение, и Иоленти, пробежавшись глазами по строкам, заметила знакомые слова: "Южные провинции", "угроза", "необходимость вмешательства".
Она выпрямилась. Этот вопрос можно было решить только через Варго.
– Что скажет канцлер? – обратилась она к Варго’элу, не поднимая на него взгляда.
– Задача не из простых, – медленно проговорил фэйри. – Придётся обратиться к послу Альвхайденгарда. Но будьте готовы заплатить высокую цену.
В зале повисло напряжённое молчание. Лицо барона стало каменным, он склонил голову. Думал ли он о цене? Понял ли сразу? Иоленти не знала. Но пауза затянулась
– У вас есть дочь. Средняя, – сухо произнес Варго’эл.
Донар вскинул голову:
– Ей тринадцать!
– Через пять лет она войдёт в возраст. Если я буду говорить с послом о вашем деле, то могу предложить, чтобы она стала одной из двенадцати дев Хортланда, что отправятся в Альвхайденгард через пять лет.
Иоленти не шелохнулась, сердце ее сжалось, но лицо оставалось спокойным. Варго перешел только что все мыслимые и немыслимые границы – открыто назначил ТАКУЮ цену помощи фэйри… И она, королева Хортланда, не может с этим сделать ничего.
Барон Донар бросил на нее взгляд, полный надежды. Неужели увидел в ее глазах тень сочувствия? Иоленти отвела взгляд.
“Нет, барон, я не могу тебе помочь. Ты потеряешь дочь через пять лет, а я уже давно потеряла самое себя…”
– Я… – проговорил Донар, – мне надо подумать…
– Не затягивайте, – ответил ему канцлер, – плата не так уж высока.
Барон собирался забрать свою бумагу и отойти от стола с поклоном, когда неожиданно заговорил Видальд:
– В этом нет ничего ужасного, – он откинулся на спинку кресла и чуть улыбнулся. – Подобный обмен несёт пользу и Хортланду, и Альвхайденгарду. Девушки живут там в роскоши. Это не хуже замужества с соседским бароном.
Барон бросил на него взгляд исподлобья, склонил голову в поклоне сначала перед королевой, затем перед ним, на Варго’эла он старался не смотреть, и отошёл в сторону.
***
Бесплодный Брег, самая северная часть континента, была безжизненной и пустынной. Ледяные воды Северного моря омывали его. Там бушевали вечные штормы, а бухты и заливы сковывало льдом еще в начале осени. Но четверть века назад впервые появились фэйри.
Пришли они откуда-то с севера. Говорят, что там дальше, скованный льдом и запорошенный снегом, лежит их родной континент. Но ни одному мореплавателю не удавалось достичь его. Лишь по неясным очертаниям вдали можно было предположить, что там где-то есть земля.
Сначала они высадились на островах, что были рассыпаны по Северному морю. Затем фэйри возвели первый город на самом Бесплодном Бреге.
Земли эти когда-то пытались заполучить и Хортланд, и Узмир, но голодные зимы и беспощадные штормы быстро остужали их пыл. Здесь не росло зерно, порты стояли замерзшими большую часть года, а холод порой становился смертельным.
Но фэйри это не остановило. Люди наблюдали, как они строят города – быстро, с лёгкостью, будто сама земля поддавалась их воле.
Впрочем, тогда никто не верил, что это надолго. Стужа заставит их покинуть эти места, как гнала отсюда людей.
Однако не фэйри покорились стихии, а стихия преклонила перед ними седую голову.
Прошло лишь несколько лет, и стало ясно, что появился новый сосед. Возникали и разрастались все новые города. И это не было выживанием – они процветали.
Впервые их посланники пришли к людям. Эти пришлецы желали говорить на равных, считая, что у них есть что предложить. Они не носили оружия, однако за ними стояла непонятная людям, непостижимая сила – магия.
Их не были готовы принять. Ни в Хортланде, ни в Узмире, ни даже в Нимидии никогда не видели тех, кто не верит в богов, тех, кто не склоняется перед высшей силой, присвоив ее себе. Адепты Творца назвали их демонами, нечестивыми созданиями, что явились искушать смертных. Люди начали бояться. А страх – первый шаг к ненависти.
Напуганные короли Хортланда и Узмира не стали слушать речей. Первыми погибли посланники. Люди зарезали их, как скот, – быстро, жестоко, ударив в спину.
Их армии двинулись на север, а объединенный флот двух королевств отправился во льды. Ими руководила уверенность, что всё можно взять силой. А фэйри, пришедшие без оружия, не казались серьезным противником.
Но армии просто исчезали. Сотни, тысячи воинов пропали без следа. Те немногие, кто вернулся, не могли объяснить толком, что произошло. Их слова путались и разнились. Они говорили о тумане, о холоде, о внезапном безмолвии, в которое командиры уводили свои легионы. И те пропадали, словно их и не было.
Корабли не вернулись вовсе.
Война всегда наносит удар по благоденствию, какой бы она ни была. А война, в которой не было ни одного сражения, ни одной победы, ни одного поражения еще и сеет страх перед подобным врагом, который может победить, не вынимая меча из ножен. Пока людские королевства приходили в себя после такого поражения, по границе бесплодных земель всего за год вырос лес, будто бы он был здесь всегда, вековечный, густой, почти непроходимый. Бесплодный Брег стали называть страной фэйри. Сами же фэйри нарекли его Альвхайденгардом.
Фэйри прожили несколько лет, никак не проявляя себя. Они не ответили на агрессию королевств. Те, кто пытался преодолеть Охранный лес и пройти в Альвхайденгард, пропадали бесследно. Сами же фэйри не появлялись среди людей.
Но однажды их посланцы вновь пришли в Хортланд.
Голод – враг коварный. Он приходит не с армией и не с мечом, но рушит королевства быстрее любой войны. В те годы Хортланду грозила именно такая беда – не от клинка, а от пустых амбаров и полей, где колосья чернели и высыхали, не созревая. Люди покидали деревни, города полнились нищими. Они молили короля о помощи, но король сам не знал, как сразить невидимого врага.