Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 15)
– Что случилось? – спросила она, всматриваясь в лицо подруги.
Лайи была в тонкой ночной рубашке до пят, волосы заплетены в косу, но выглядела она встревоженной и замерзшей.
– Мне… мне немного не по себе, – тихо призналась Лайи. – Ночью одной так тихо… и одиноко.
Мэй с облегчением вздохнула. Сама не поняла, чего так перепугалась. Это все этот дурак Орин и его выходка! Вот еще один повод позлиться на него.
– Переночуешь со мной? Как раньше? – сказала она.
Лайи кивнула. И Мэй отступила назад, пропуская ее в комнату.
Они устроились на широкой постели, как когда-то давно, под одним одеялом, повернувшись друг к другу.
– Завтра мы уезжаем, – прошептала Лайи.
– Да, – кивнула Мэй, вглядываясь в полумрак.
– Как ты думаешь… все это правда? То, что говорят об Альвхайденгарде? – Лайи поежилась, – про гаремы… про то, что нас могут сделать… наложницами… или…
Мэй некоторое время молчала, а потом вздохнула.
– Это всего лишь слухи. Люди всегда придумывают страшные истории про то, чего не знают.
– А если нет? – шепот Лайи был почти не слышен.
Мэй взяла ее руку и сжала.
– Тогда, так или иначе, мы будем вместе. А значит, все будет не так страшно.
Лайи вздохнула, чуть расслабляясь.
– Спасибо, Мэй.
Мэй улыбнулась, чувствуя, как усталость, наконец, подкрадывается незаметно, накрывает ее тяжелой пеленой.
– Спи, – пробормотала она.
Лайи кивнула, и вскоре их дыхание стало ровным и спокойным.
Мэй. Глава 6, в которой молодые леди прибывают в столицу
Карета медленно выехала с замкового двора, миновала тяжелые ворота. Их не затворили, оставив открытыми. В самом сердце Эритии герцогу нечего было опасаться, а его цитадель должна быть открыта для подданных, желающих прийти с прошением, жалобой и просьбой о защите.
Герцогский замок был величественным сооружением, стоявшим на холме в центре города. Он был построен еще в те времена, когда Эрития была отдельным небольшим королевством, зажатым между Хортландом и Узмиром. Высокие башни и массивные стены казались неприступными и грозными. Однако для Мэй и Лайи это был родной дом, который они покидали навсегда.
По мере того, как карета двигалась в сторону городских ворот, замок становился меньше и меньше, вскоре было уже сложно различить какие-то детали. Эрития высился над городом беспорядочным нагромождением донжонов и башен. Под его стенами теснились дома, каменные мостовые петляли между кварталами, а вдалеке уже виднелся путь, ведущий за пределы города.
Домна Сердженция, сидевшая напротив девушек, поджимала губы, будто была крайне недовольна происходящим. Впрочем, это было привычное ей выражение лица. Она настояла, чтобы в дорогу взяли множество вещей: платья, плащи, ларцы с украшениями, перины и даже несколько расписных ширм, что заняло целую отдельную повозку, катившуюся следом за каретой. Лайи считала это излишним, но возражать было бесполезно. Домна стояла на том, что может в страну фэйри молодая госпожа и не возьмет все это, но в королевском дворце дочь герцога Эритии должна затмить всех. На это Лайи находила лишь один аргумент: затмевать королеву было бы дурным тоном.
Все вещи Мэй же уместились в один сундук. Она последовала указаниям, которые передал королевский герольд слово в слово. Взять то, что необходимо в пути и для одного приема в Лексхейвене. В Альвхайденгарде фэйри позаботятся о том, чтобы у девушек было все. Но они покидают родное королевство, чтобы остаться в стране фэйри навсегда, а значит вещи из прошлой жизни им не нужны. Впрочем, они не возражали, если девушки оставят себе что-то памятное.
– Чем-то похоже на вхождение в загробный мир, – как-то еще во время сборов сказала Лайи, – как его описывают в Священной Книге Творца: “войдешь ты в мир иной таким же, как родился, нагим. Лишь твои дела и помыслы будут с тобой”.
– Наши помыслы чисты, а делами мы отличиться не успели, – помнится, сказала тогда Мэй, – и суровый суд не найдет ничего, что могло бы опорочить нас.
– Лень, праздность, бесконечные пререкания и неряшливость! – безапелляционно заявила домна Сердженция с порога, расслышав лишь последнюю фразу Мэй: – тебе, Мэй Кэтрилан, нечего и рассчитывать на Светлые Врата, пока ты не станешь хоть на унцию прилежнее!
– Если я умру в землях фэйри, – тут же выдала Мэй, – я и на суровый суд не попаду. Говорят, они не верят в Творца.
Домна тогда очень рассердилась, и в наказание девушка не выходила из своей спальни целую неделю. Учила наизусть сто стихов Священной Книги о грешниках, низвергаемых суровым судом в Бездонную Бездну, в которой они будут вечно падать в горестном плаче без надежды увидеть Светлые Врата.
На Мэй это производило гнетущее впечатление. Раскаяния она не чувствовала. Просто не понимала, почему она, которая не обидела за всю жизнь ни одного живого существа, должна оказаться в Бездне, потому что любит поспать утром и не любит вышивку.
Кортеж сопровождал сам Виладий Эрития со своими людьми. Все они в черно-красных гербовых накидках, впереди ехал на гнедом жеребце Иллан Трис.
Прежде чем направиться в Альвхайденгард, девушки должны были предстать перед королевой Иоленти в столице. В честь них во дворце будет устроен большой прием и праздник. И только после этого, с остальными десятью девами Хортланда, они покинут земли людей.
Тракт проходил через Грозовой Хребет, когда-то служивший естественной границей между Эритией и Хортландом. Эрития полтораста лет назад стала частью королевства, через горы проложили путь, широкий и ровный, соединивший две части государства.
Почти точно посередине между Эритией и Лексхэйвеном высилась над горами старая крепость – Грозокамень, что некогда хранила покой Хортланда. Давно минули те времена, когда на ее стенах полыхали сигнальные огни, предупреждая о приближении эритианской армии. Теперь же замок стоял, словно каменный призрак ушедшей эпохи, но его все еще содержали в порядке потомственные кастилары из рода Айкама.
Это была четвертая ночевка в пути.
Гостей встретили с почестями: воины выстроились у ворот, слуги склонились в поклоне, а сам лорд Айкама, мужчина немного моложе герцога Эритии, светловолосый, кареглазый и начисто выбритый, вышел встречать их с кувшином вина, соблюдая старинный обычай. Однако замок его был невелик, и разместить всю свиту в отдельных покоях не вышло.
Мэй, Лайи и домну Сердженцию поселили в одной комнате. Но у них просто не было сил, чтобы как-то обратить внимание на неудобства. Усталые после долгой дороги, они все трое устроились на широкой кровати под тяжелым балдахином. Даже Домна Сердженция, казалось, крайне недовольная таким положением дел, ничего не сказала.
Мэй уснула почти сразу же, как голова коснулась подушки. Не помешала ей ни теснота, ни ночные шорохи, ни приглушенные голоса за дверью, ни даже чужая обстановка.
Утром замок ожил. Слуги суетились, готовя завтрак и проверяя повозки. Воины проверяли снаряжение и коней, а герцогские люди оседлали своих лошадей, готовясь к продолжению пути.
Мэй вышла на залитый солнцем двор, посмотреть, скоро ли будет готова их карета. Плащ, едва накинутый на плечи, все время сползал, так что ей приходилось постоянно поправлять его. И тут среди всадников, стоявших чуть в стороне, она увидела знакомое лицо.
Орин. Разве он не остался в замке? По его виду она поняла, что он, по всей видимости, догнал отряд сегодня утром. Сапоги были в грязи, плащ запылен.
Он смотрел прямо на нее.
В груди неприятно сжалось. Воспоминание о том, что случилось за портьерой, успевшее померкнуть, снова вспыхнуло в ее памяти. Его руки, поцелуй и предложение бежать.
Зачем он здесь теперь?
Мэй отвернулась, но ощущение пристального взгляда не исчезло. Казалось, что Орин все еще смотрит на нее.
В следующее мгновение она увидела, что он идет к ней.
Во дворе было людно, но вокруг не оказалось никого, кто мог бы вмешаться: только герцогские люди, занятые своими делами, и несколько слуг из крепости, сновавших между повозками. Мэй вдруг поняла, что ей предстоит еще один неприятный разговор.
Но тут раздался резкий голос:
– Мэй Кэтрилан!
Домна Сердженция шагала к ней, поджав губы и глядя так, будто застала ее за чем-то недопустимым.
– Ты вышла во двор одна? Без сопровождения? – возмущенно начала она. – Разве это подобает молодой даме благородных кровей? Или, может быть, тебе кажется, что на постоялом дворе или в чужом замке тебя никто не увидит и не осудит? Если ты решила, что можешь пренебрегать приличиями, потому что мы в пути, ты глубоко ошибаешься!
Мэй впервые за всю дорогу была благодарна строгой наставнице.
– Вы совершенно правы, домна, – покорно кивнула она, – мне не следовало этого делать. Я исправлюсь.
– Тебе сейчас следует быть подле молодой госпожи Лайи! – не терпящим возражений тоном заявила Сердженция. – Когда карета будет готова, вас позовут.
Мэй быстро кивнула, ловко проскользнула за спину наставницы и бросилась обратно в замок. Она даже не оглянулась на Орина.
В комнате Лайи заканчивала утренний туалет, увидев, как запыхалась Мэй, и выражение облегчения на ее лице, она слегка приподняла брови.
– Ты выглядишь так, словно избежала наказания, – заметила Лайи, – но я слышала, как кричала Сердженция. Что случилось?
– О, ты даже не представляешь, – пробормотала Мэй, присаживаясь рядом на край кровати.