Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 14)

– Это только слухи, – возразила Лайи. – При дворе королевы есть фэйри, которые женились на наших леди. Они приняли подданство Хортланда. Так что…

– Но это же всего несколько человек... фэйри, всего несколько фэйри! – перебила ее Элестина, склонив голову набок. – А, например, канцлер Варго’эл. Он ведь тоже фэйри. И первый принял подданство Хортланда. Он не женат.

Марисия захихикала.

– Но все же знают, что он – любовник коро… Ой! – старшая сестра больно ущипнула младшую.

– Я слышала еще кое-что... – Элестина заговорщически понизила голос. – Говорят, что фэйри могут заставить человека влюбиться в них без памяти. Очаровывают взглядом, голосом, магией…

Мэй, оказавшаяся за ее спиной, но как раз напротив Лайи, картинно закатила глаза. Лайи подавила смешок.

Марисия энергично закивала:

– А еще – что девушки из Хортланда им нужны лишь… как наложницы. Вроде гаремов у князей Нимидии!

Мэй демонстративно цокнула языком, и уже набрала воздуха в легкие, чтобы что-нибудь да ответить, но Лайи ее опередила:

– Это нелепо. Да, у фэйри свои порядки, но наша королева не отдала бы нас в Альвхайденгард, если бы там нас ожидало что-то подобное. Это всего лишь слухи. Не пристало благородным дамам, словно прачкам, разносить сплетни!

– Конечно, – многозначительно протянула Элестина медовым голосом. – Иногда неведение – лучшее спасение.

Марисия нервно хихикнула, Лайи поджала губы. Мэй не выдержала и, наклонившись к Элестине, сказала:

– Говорят, что у тех, кто не в свои дела лезет, нос отрастает!

Элестина вздрогнула, ойкнула, поняла, что это не кто-то важный, а всего лишь Мэй, резко встала и уже, не говоря ни слова, поспешила их покинуть. Марисия растерянно похлопала ресницами и побежала догонять сестру.

– Какая она противная, – выдохнула Мэй, – как не появится, все время все обгадит. Лайи!

– Не подобает так говорить, Мэй Кэтрилан, – нравоучительным тоном проговорила Лайи.

– Хорошо миледи, – Мэй покорно склонила голову, – ваши кузины похожи на тех милых птиц, что роются в отходах на заднем дворе и издают такие звуки, словно на них напала икота.

Лайи хихикнула в кулачок.

– Ты видела, что у Элестины с лицом? – продолжила Мэй. – Она вся обмазана этими… слезами принцессы фэйри! А под этим снадобьем у нее, наверное, весь нос в буграх!

Герцогская дочь взглянула на свою компаньонку чуть укоризненно.

– Леди Лайи! – домна Лунара, невысокая и худощавая в противовес массивной домне Сердженции, пробиралась через толпу к девушкам, помахав им рукой. – Леди Лайи! Ваш отец, господин герцог, желает вас видеть!

Лайи улыбнулась Мэй, чуть наклонив голову, словно говоря: “Я ненадолго”. Потом развернулась и, гордо выпрямив спину, направилась вслед за домной Лунарой. Мэй смотрела ей вслед, пока подруга не скрылась за спинами гостей.

Оставшись одна, она вздохнула и снова уткнулась в свой кубок. Вино было совсем легким и сладким, но Мэй никогда его не любила. Слухи, выданные Элестиной, не особо ее тревожили. Она слышала много разных сплетен, чтобы принимать их всерьез. Конечно, фэйри – загадочные существа, но вряд ли Альвхайденгард был полон гаремов и соблазнителей, способных по одному взгляду подчинить человеческую волю. Все эти россказни походили на глупые страшилки.

Она усмехнулась про себя, и в этот момент кто-то коснулся ее плеча. Легко, почти невесомо, но ощутимо.

Мэй вздрогнула, быстро подняла взгляд. Это был Орин.

– Идем, – тихо сказал он.

– Куда? – спросила она, но он не ответил, только слегка наклонил голову в сторону.

Его рука скользнула вниз, он взял ее за локоть. Не сжимая, не принуждая, но давая понять, что он ждет, что она последует за ним.

Мэй колебалась лишь мгновение. Вокруг стояли люди, но на нее никто не обращал внимания. Музыка, смех, звон бокалов – все смешивалось в единый праздничный гул. Подчиняясь внезапному порыву, она поднялась со своего места и последовала за Орином.

Он скользнул мимо столов, ведя ее к одной из ниш зала, прикрытых бархатными портьерами. Мэй едва успела войти за ним, как он ловко задернул полог, отрезая их от внешнего мира. В полутемноте ниши слышалось лишь их дыхание и гулкий шум зала, приглушенный тяжелой тканью.

– Зачем ты меня сюда привел? – прошептала она.

Орин чуть наклонился к ней, в полутьме его лица было почти не разобрать. Лишь глаза сверкали странным блеском.

– Хотел поговорить, – его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. – Пока еще можно…

Она молчала.

– Ты завтра уезжаешь, Мэй.

Мэй сжала пальцы, ощущая тепло ладони Орина, но не пыталась отнять руку сразу. Она смотрела в его лицо, едва различимое в полутьме, и чувствовала, как внутри зарождается тревога. Они не должны быть тут вдвоем. Идти с ним сюда было явно ошибкой…

– Не хотел бы, чтобы ты уезжала, – тихо сказал он.

– Все уже решено, Орин. Ничего нельзя изменить.

Он нахмурился.

– Ты не знаешь, что там ждет тебя. Я слышал, что фэйри держат гаремы. Ты знаешь, что это такое? Я хочу тебя спасти от этого!

Мэй вспыхнула.

– Это нелепые слухи! – резко возразила она. – Меня не от чего спасать.

Орин молча смотрел на нее, сжав губы, словно борясь с собой. А потом сказал:

– Давай сбежим.

Мэй широко раскрыла глаза, пораженная.

– Ты с ума сошел, Орин! Это… это невозможно!

Она попыталась отстраниться, но он крепче сжал ее руки.

– Почему? Мы могли бы уйти далеко! Я приготовил все: лошадей, у меня есть деньги, можно добраться в Златоштад, а оттуда в Нимидию…

“Ох… А вот гаремы Нимидии – это как раз не слухи”, – подумала Мэй.

– Нет! – резко выдохнула она, отдернув руки. – Нет, Орин! Это..

Она захотела выбраться из ниши. Даже слов не было, чтобы ответить ему. Но Орин схватил ее за запястья, притянул к себе и внезапно прижался своими губами к ее.

Мэй резко оттолкнула его, сильнее, чем сама ожидала. Он качнулся, а она, потеряв равновесие, сделала шаг назад – и вдруг почувствовала, что падает. Еще мгновение – и она оказалась за пределами ниши, едва удержавшись на ногах.

– Ох! – вскрикнула она. Губы горели от поцелуя, а щеки от возмущения и стыда.

Рядом оказался лакей, несший поднос с пирогами. Он замер, уставившись на нее с вежливым, но удивленным выражением. В шуме зала никто не обратил на это все внимания, но от этого не становилось легче.

Мэй лихорадочно сглотнула, чувствуя, как горят щеки. Она почти физически ощущала, что Орин стоит за портьерой, в полутьме ниши. Ей хотелось обернуться, но она заставила себя этого не делать.

“Останься там”, – почти умоляюще подумала она: “Прошу тебя, не выходи”.

Она одернула платье, постаралась придать лицу спокойное выражение и, подняв подбородок, сделала вид, что ничего не случилось.

***

Мэй не спалось. Она ворочалась в постели, то натягивая одеяло до самого подбородка, то сбрасывая его, словно в лихорадке. В голове раз за разом всплывал сегодняшний вечер, и больше всего – то, что сделал Орин.

Она не могла понять, что именно чувствовала. Гнев? Возмущение? Смущение? Страх? Все вместе? Мэй закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но стоило ей немного задремать, как память вновь и вновь возвращала ее в ту нишу за портьерой, к его горячему дыханию, к его рукам, сжимающим ее запястья.

Вдруг в тишине раздался осторожный стук в дверь. Легкий, почти неслышный, но он тут же вернул ее в реальность.

Мэй резко села на постели.

– Кто там? – прошептала она.

– Это я, – раздался знакомый голос.

Мэй тут же вскочила, распахнула дверь – и увидела на пороге Лайи.