Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 13)
Год назад Эритию постигла беда. Моровое поветрие охватило земли, выкашивая деревни одну за другой. Болезнь распространялась с пугающей скоростью, грозя уничтожить все население Хортланда к востоку от Грозового Хребта. Фэйри вмешались вовремя – эпидемию удалось остановить, но теперь настало время заплатить за их помощь.
Герцогу Виладию Эритии пришлось расстаться со своей единственной дочерью. Он согласился скрепя сердце, хотя до последнего пытался найти иной выход. Единственное, о чем ему удалось договориться с канцлером ее величества – Лайи не поедет в Альвхайденгард одна. Вместе с ней отправится Мэй.
Так дочь барона Кэтрилана тоже вошла в число двенадцати дев, готовящихся к отъезду в страну фэйри.
О том, что их ждет в Альвхайденгарде, известно было мало. Принято было считать, что девушки выйдут там замуж за представителей аристократических семей фэйри. Также говорили, что случится это не сразу. Дочери Хортланда должны принять жизнь фэйри, выучить язык, понять обычаи. Говорили, что сначала им предстоит учиться.
И Мэй это казалось каким-то захватывающим приключением, интересным и полным магии.
Мэй видела фэйри и раньше. Она бывала в Сонневейке, деревушке, принадлежащей баронству ее отца. Там жили фэйри, не так много, но достаточно, чтобы их присутствие стало привычным. Были семьи, состоявшие из людей и фэйри, и дети-полукровки, в которых сплетались черты обоих народов.
Но Альвхайденгард завораживал. Он казался ей чем-то чудесным, непостижимым, словно океан в сравнении с родниковым ручьем. Теперь, когда ей предстояло отправиться в земли фэйри, мысли об этом вызывали у нее трепет. Что же она увидит там? Какие тайны откроются перед ней? Чему их будут учить? Может быть, не только языку фэйри и их обычаям, а даже магии?
***
Трапезная замка Эритии сияла золотом факелов, бросавших пляшущие тени на резные колонны и своды. Стены, украшенные гобеленами с изображением сцен охоты и древних битв, словно оживали в дрожащем свете. Потолок терялся в полумраке, а свет от свечей на тяжелых люстрах, подвешенных на кованых цепях, отражался в серебряных и оловянных кубках на длинных столах.
В центре главного стола, поднятого на возвышение, восседал герцог Виладий Эрития – широкоплечий, уже не молодой, но все еще крепкий мужчина с холодным, внимательным взглядом черных глаз и черными волосами, тронутыми сединой.
По правую руку от него – Кайрон Кэтрилан, его первый верноподданный. Барон, чье лицо походило на высеченный из камня монумент, сидел прямо, безмолвно следя за пиршеством.
Остальные столы заполнили знатные вассалы герцога: бароны и аристократы в богато расшитых камзолах и их жены в платьях, отороченных мехом.
За спиной Виладия стояли его люди: командующий телохранителями Иллан Трис, плечистый, с хищным прищуром, его заместитель Дерек Свальд, молодой мужчина лет тридцати, красавец, имевший большой успех среди женщин, а с ними – несколько воинов в парадных доспехах.
Мэй и Лайи вошли в зал, и разговоры за столами стихли. Только треск факелов да стук кубков о столешницы нарушали наступившую тишину. Гости поворачивали головы, провожая девушек взглядами: кто-то шептался, переговариваясь приглушенными голосами, кто-то качал головой, в чьих-то глазах читалось сочувствие.
Мэй вдруг осознала, что никогда не думала, будто в замке герцога Эрития состоится ужин, где она будет одной из тех, в честь кого он устроен. Она старалась шагать ровно и держать спину прямо, глядя на Лайи, идущую чуть впереди. Осанка дочери герцога оставалась безупречной.
Они остановились перед главным столом и, склонив головы, присели в книксене. Виладий Эрития поднялся, протянул руку и бережно коснулся лба дочери губами. Кайрон Кэтрилан, сидевший рядом, лишь коротко кивнул в ответ на поклон своей дочери и тут же отвел взгляд.
Мэй же напротив задержалась буквально на секунду, прежде чем последовать за Лайи и занять приготовленные для них места за столом слева от герцога. Она едва заметно улыбнулась в ответ на улыбку юноши в красно-черном плаще, стоящего позади Виладия Эритии. Большего позволить себе она не могла.
Орину, как и ей, исполнилось восемнадцать лет в этом году. И он уже пять лет состоял при Иллане Трисе, сначала оруженосцем, а сейчас был принят в войско герцога и даже удостоился чести стоять в почетном карауле за его спиной во время сегодняшнего приема. Неплохо для мальчишки без роду-племени, имеющего лишь талант и тягу к мечу и целеустремленность, которой бы многие позавидовали.
Лайи и Мэй заняли места за столом, герцог поднялся, и в зале вновь воцарилась тишина. Он оглядел собравшихся, задержав взгляд на дочери. Затем медленно поднял кубок, и свет факелов отразился в рубиновом вине.
– Сегодня в этом зале собрались все, кто верен Эритии, – начал он, его голос, низкий и ровный, заполнил собой просторный зал. – Все, кто трудился ради ее процветания, кто мечом и разумом защищал ее от врагов, кто остался предан ей даже в самые тяжелые времена. Я благодарю вас за это.
Он на мгновение умолк, словно подбирая слова, а затем продолжил:
– Год назад нашему дому грозила беда. Моровое поветрие пришло с востока, и смерть шагала по нашим землям. Оно забирало целые семьи, опустошало деревни. Мы потеряли слишком много. И, возможно, потеряли бы все, если бы не помощь Альвхайденгарда. Фэйри протянули нам руку, остановили болезнь. Они дали нам шанс, и ценой этого шанса стала моя дочь.
В зале стояла полная тишина. Гости слушали, некоторые потупили взор.
– Я человек чести, – продолжил он. – И если мне поставлены условия – я их принимаю. Если цена за спасение Эритии – моя дочь, то я отдам ее. Это мой долг как герцога. Я не могу позволить слабости заслонить благо моего народа.
Он повернулся к Лайи и посмотрел на нее с той же печалью, что и прежде.
– И потому я хочу, чтобы сегодня все, кто находится в моем замке, знали: Лайи спасла Эритию. Ее судьба – плата за будущее моего герцогства. И Мэй Кэтрилан, дочь Кайрона Кэтрилана, которая отправится в страну фэйри вместе с Лайи, также достойна вашего уважения и восхищения! Потому как нет большей чести для подданного, чем везде и всюду следовать за господином. Или госпожой!
Герцог поднял кубок выше.
– За Лайи Эритию и Мэй Кэтрилан. Да будет их путь легким, а судьба благосклонна к ним.
– За Лайи! За Мэй! – раздались голоса, и десятки кубков взметнулись в воздух.
– Мэй, – шепнула ей на ухо Лайи, – я не твоя госпожа. Ты ведь это помнишь?
Мэй улыбнулась в ответ и кивнула. Кто-кто, а Лайи никогда не обращалась с ней, как с прислугой, хоть домны частенько высказывали ей за это – она должна соблюдать дистанцию, не подобает так сближаться с компаньонкой, вести себя надо сообразно титулу и так далее, и так далее…
Вторым взял слово Кайрон Кэтрилан. Но был он краток. Лишь поблагодарил герцога за отношение к его семье и пообещал за себя и своих сыновей и дальше служить верой и правдой, понадеялся, что его дочь не посрамит славное имя Кэтриланов и будет достойна той чести, которую ей оказали.
Мэй ничего другого и не ожидала. Она вообще пропустила мимо ушей половину слов отца, с грустью глядя на лица присутствующих. Увы, никого из братьев здесь не было. Не то чтобы она была с ними очень уж близка. Но с Фабианом попрощаться хотелось. Из всех троих он хотя бы не издевался и не дразнил ее в детстве.
Несколько гостей поднялись со своих мест, один за другим произнося тосты. Кто-то славил благородство Виладия Эритии, кто-то восхвалял его мудрость, мужество и решительность, ведь он жертвовал единственной дочерью, отдавая ее фэйри ради процветания герцогства.
В воздухе смешивались ароматы вина, запеченной дичи и восковых свечей, а звуки лютни и виолы наполняли зал мягким фоном, едва заглушаемым гулом голосов.
Официальные речи закончились. Бароны переговаривались о делах, их жены делились новостями, слуги бесшумно наполняли кубки и убирали пустые блюда. Лайи чуть тронула Мэй за локоть, указывая на двух девушек, направляющихся в их сторону. Мэй мысленно глубоко вздохнула, готовясь к самой неприятной части вечера.
– Лайи, – с улыбкой произнесла Элестина Монтвельд. – Какой чудесный вечер, не правда ли?
Она грациозно опустилась на скамью рядом с Лайи, ее серебристо-серое платье, расшитое жемчугом, мягко переливалось в свете факелов. Этот же свет ложился на кожу девушки так, словно она была из фарфора. За ней поспешила Марисия – в светло-голубом наряде, с сияющими от любопытства глазами.
– Я до сих пор не верю, что ты действительно поедешь в Альвхайденгард, – вздохнула Марисия. – Это же так... необычно! Наверное, невероятно интересно.
Марисии было лет четырнадцать, а ее сестре уже семнадцать. Обе они, дочери графа Монтвельда приходились Лайи кузинами. И Элестина надувалась, как болотная жаба от важности из-за того, что уже побывала при дворе, где ее представили королеве Иоленти, и уже была помолвлена. Мэй предвкушала, что ей не понравится то, о чем сейчас будут говорить сестры Монтвельд.
– А ты знаешь, что говорят о фэйри при дворе? – тут же не разочаровала ее Элестина.
Лайи натянуто улыбнулась, но прежде чем она успела что-то ответить, Марисия уже продолжила:
– Я слышала, что фэйри Альвхайденгарда... не женятся! Они не устраивают свадеб. И вообще...